Услышав словосочетание «бескерамическая культура» археолог сразу представляет себе максимум мезолит и ранний неолит, этнограф — полинезийцев, что, впрочем, очень близко по смыслу, частность из того же круга явлений, только с географической привязкой. Важно, что в мезолите и раннем неолите обжигать в костре изделия, слепленные из глины, ещё не научились, а предки полинезийцев в своём увлекательном путешествии разучились этому, пройдя через островные ландшафты, где не было глины, пригодной для лепки. Но история людей делает и более интересные зигзаги. Ирландцы железного века — едва ли не единственная культура в Европе, полностью отказавшаяся от керамической посуды.
При этом с изготовлением посуды и утвари из металла ирландцы справлялись прекрасно, и в этом в железном веке продолжили традиции бронзового. Воспроизводятся стабильно все технологии работы с этим материалом. Качество деревянной тары для хранения сливочного масла можно оценить на иллюстрациях к статье о болотном масле — изготовление деревянной посуды было на высоте. Для хранения применялись плетёные короба и мешки из кожи.
Такое впечатление, что в конце бронзового века ничего не предвещало странного зигзага. В поселениях, точнее, усадьбах, чётко видна тенденция: богатые дома — бронзовый котёл и металлические чаши, бедные — горшки и плошки. Наиболее смелые археологи делают выводы о том, что керамикой пользовались семьи зависимых членов общества и даже рабов. Это не доказано, но тенденции некоторые могли привести к этому в пределе. Потом кризис рубежа эпох, и глиняная посуда, как для готовки, так и для сервировки стола, исчезает из обихода очень надолго. Только при возникновении ДалРиады в её ирландском сегменте заработают гончарные мастерские, и случится это в VIII веке новой эры. В массы керамика придёт только при нормандском завоевании Ирландии. Захватчиков перевоспитают и очеловечат, а горшки приживутся и останутся.
Необходимо отметить, что ирландцы в отказе от гончарного производства были не одиноки: тот же тренд, только более плавный, не внезапное прекращение возни с лепкой и обжигом, а постепенное исчезновение керамической посуды наблюдалось в некоторых районах Уэльса, в Северной Англии, в Шотландии, исключая приатлантические её районы, и в Скандинавии. На материке в могильниках гальштатской культуры к IV веку вместо местной керамики использовали почти исключительно сосуды из металла, в редких случаях — особо ценные привозные сосуды. В это же время на пирах, имевших в том числе и ритуальное значение, также использовались исключительно металлическая кухонная утварь, а столовые приборы — металлические и деревянные.
Однозначного ответа на вопрос, как так получилось, до сих пор нет. Наиболее вероятно, всё-таки, что непрестижность глиняных горшков, тарелок и кубков сыграла свою роль. Посуда из пластика в некоторых случаях вполне практична, но почему-то никто из нас не стремится использовать её на постоянной основе.
Вторая проблема, которую керамика мешает решать — мобильность людей. По меньшей мере половина семьи проводила по половине года на пастбищах. Никто в поход фарфор с фаянсом не потащит — разобьётся, и пить придётся прямо из речки, аки воин Иисуса Навина, а есть руками. Если из общего котла, то сотрапезники будут против, поэтому лучше не доводить до нехорошего: с собой носить что-то сугубо не бьющееся и по возможности лёгкое. Заводить отдельную посуду для дома и для питания на свежем воздухе можно, но свою посуду, по-видимому, держали при себе и ели только из неё. Отдельно керамика, отдельно остальное — лишние расходы.
Третья проблема — объёмы тары. Он у керамических сосудов ограничен. Речь не идёт об огромных амфорах и пифосах. Речь о посуде, которую ставят на огонь. Мало того, что горшкам не нравится такое обращение, у тех, которые проходят циклы нагревания (к слову, неравномерного) и охлаждения, размеры диктует физика. Объём больше ведра точно недостижим. А именно такие объёмы — рутина на кухне, на которой готовили на пять семей, а у людей высокого статуса — и на большее количество. Мы сразу представляем себе готовку в печах, но Ирландия не знала иных печей, кроме маленьких, типа помпейских в усадебных домах и кухнях под навесами, или увеличенных копий таких печек — уже не семейных, а общественных, но в любом случае предназначенных для выпечки хлеба. Котёл был технологичнее, и он законодательно был закреплён как символ самостоятельности домохозяйства. Если новичок — окири не мог предъявить комиссии, которая занималась распределением участков при переделе, в числе обязательного инвентаря котёл, в котором будут готовить для семьи хозяина дома и семей его четырёх помощников, никакой надел такой человек не получал. Так что, бронзовый котёл не только престиж — необходимость.
Ещё один момент: пища, просто зажаренная на костре, например, на камнях, не считалась приготовленной. Например, не все люди решаются попробовать строганину, хотя это вполне «годная еда». И омуля с душком тоже, и рыбный соус не всех устраивает, хотя все эти блюда не совсем сырые, какие-то манипуляции кулинарные с ними проделывали, без термообработки просто обошлись. Жареное мясо зауважали уже в средние века, до этого — варёное в небольшом объёме воды или просто тушёное. А каша — она и в Африке каша.
Сервировка стола во время пира предусматривала общие подносы, на которые выкладывали угощение, возможно, практиковалась и раздача на индивидуальные деревянные тарелки. Чаша, деревянная либо из бронзы или ценных металлов, была у каждого участника пира своя, и черпали ею из общего тазика. Впоследствии под влиянием знакомства с римлянами появились и большие, литра на два, кубки-мехеры с четырьмя ручками — ими гостей встречали, и гости пили и передавали друг другу дальше по цепочке. Разумеется, вещь переосмыслили и изуродовали, как Бог черепаху.
Ещё одно возможное объяснение исчезновения глиняной посуды — противостояние полов в гендерном смысле. Якобы, лепкой горшков занимались женщины, а женщины легко могли испортить мужчин, лишить их физической, и не только физической силы — примеров тому в местной литературе множество. Слабое место в этой концепции в том, что не существует никаких предпосылок к тому, чтобы считать гончарное ремесло в эпоху гончарного круга исключительно женским. Действительно, в категорию мастеров женщин не пропускали, за исключением вышивальщиц — но уж тут испортить клиента легче лёгкого, вышив не то, что нужно, и не на положенном месте. Однако вышивальщиц, наносивших на одежду сакральные орнаменты, никто совсем не боялся.
То, что сами ирландцы глиняную посуду не делали на протяжении полутора тысяч лет, уже сомнений не вызывает. Но это не значит, что в Ирландию её не привозили. Что точно было: очень небольшое количество североафриканской керамики типа А, в основном чаши, и гораздо большее количество керамики типа В, амфор из Восточного Средиземноморья, датируемых соответственно V и VI веками н. э.; несколько черепков керамики типа D из Франции, датируемых VI веком; и сосуды типа E различных форм из Бордо, часто встречающиеся по всей стране, датируемые концом VI — началом VIII века. Если черепки от французской глиняной тары вполне могут быть свидетельством каких-то торговых операций, то всё остальное — скорее, случайные находки. А, если учесть, что очень много разрозненных фрагментов найдено любителями и при этом плохо атрибутировано на мысе Друмманах, который энтузиасты радостно объявили римским фортом (https://dzen.ru/a/ZuRDVBxXVzzk5zRI) ; действительность оказалась намного прозаичнее — кто-то тут жил, торговлю вёл, занимался забоем КРС и римляне там не были, а бывали. И очень похоже на то, что, кроме иностранцев, керамика в это время на острове никого не интересовала.
Посуду из других материалов и привозили, и успешно продавали, и пользовались ею. В «золотом веке» импорт научились успешно имитировать, как, например, стеклянные сосуды. Что-то доставили аж из Египта, и не только стекло, но это другая тема. Важно, что именно керамика пропала с радаров на 1600 лет — и люди прекрасно без неё обходились.