- Что?! – Айвин ненадолго остолбенела, потом холодный ужас сменился жаром ярости. - Ты… ты с ними? Орден?
- Не "с ними"! – Амрик резко повернулся к ней, его глаза блестели в синем свете. Компас в его руке теперь явно вибрировал в такт трещине на сфере.
- Я за силу! За истинную мощь, которую они держали на цепи! Твой отец… он был сентиментальным дураком, боявшимся правды! Он хотел закопать ее снова! А я… я знал, что ты приведешь меня к Сердцу! Твой фамильный значок… он был маяком для компаса! — продолжил юноша. Он сделал шаг к статуе, к трещине, из которой лился багровый свет. - Сердце Иммар… оно должно быть свободно! И тогда… тогда мы сможем управлять этой силой! Мы!
Предательство ударило, как ножом в спину. Все их странствия, все мнимые поиски правды… лишь прикрытие, чтобы Амрик мог добраться до Сердца с помощью ее крови, ее связи с отцом. Орден, видимо, не доверял своим, послав "вольного искателя". Или Амрик действовал в одиночку, жаждущий силы?
- Ни за что! – выкрикнула Айвин, выхватывая короткий меч с пояса. Она бросилась между Амриком и статуей. - Отец знал, что это зло! Ты слышишь этот гул? Чувствуешь эту ненависть? Это не сила, Амрик, это гибель!
Внезапно из темных проходов, ведущих в святилище, донесся грохот, ритмичный и тяжелый, будто падали каменные глыбы. Тук. Тук. Тук. И из мрака выступили… фигуры, лишь отдалённо напоминающие людей. Существа из живого камня, грубо отесанные, как глыбы гранита, ожившие статуи в примитивных доспехах. Их глаза – глубокие впадины – светились тусклым желтым светом, как тлеющие угли. Камнерождённые. Стражи горы. Они шли медленно, неумолимо, заполняя проходы. Их каменные лица были обращены к трещине на Сердце и к сражающимся у подножия статуилюдям. В их движениях читались ярость и ужас.
- Вот и стражи! – крикнул Амрик, отступая от Айвин, но не от статуи.
Он поднял компас, и синий свет из него ударил по ближайшему Камнерождённому. Существо замерло, застыло на мгновение, его желтые глаза погасли, потом снова вспыхнули – но теперь они горели тем же мертвенно-синим пламенем, что и в чашах! Камнерождённый повернулся к своим сородичам и с рокотом, похожим на обвал, пошел на них!
- Видишь?!» – ликовал Амрик. - Компас… он может управлять ими! Контролировать Печать и ее стражей! Дай мне Сердце, Айвин! Мы сможем все!
Хаос охватил святилище. Камнерождённые сражались друг с другом – одни, охваченные синим пламенем послушания компасу, другие – яростно защищавшие Сердце. Каменные кулаки били с силой обвалов, вокруг разлетались тучи каменных осколков. Гул пробуждающегося Гнева под горой нарастал, трещина на сфере пульсировала багровым светом все ярче. Синий огонь в чашах бушевал, отбрасывая безумные тени. Айвин оказалась между молотом и наковальней – яростными стражами и безумцем с артефактом Ордена в руках.
Ей нужно было действовать. Быстро. Мысли метались. Отец писал: "Сердце – Печать". Он хотел ее сохранить? Или… уничтожить? Она вспомнила свиток: "Они используют…" Используют силу Иммар? Значит, Печать не идеальна? Или… или она уже повреждена, и Орден лишь сдерживал неизбежное? Освободить Иммар – значит выпустить Древний Гнев, который может сжечь мир. Но дать Амрику или Ордену восстановить контроль – значит оставить тюремщиков у власти, погубить правду и, возможно, лишь отсрочить катастрофу.