Начало истории:
Роман не спорил. Он вообще редко спорил с женой, считая, что любящие люди должны решать все миром. Ксения прошла все анализы, и через год ожидания чудо свершилось: тест показал две полоски. Ксения сфотографировала его и отправила Роману в мессенджер. Тот примчался с работы с букетом цветов, сияя от счастья.
— Ты будешь лучшей мамой, — говорил он, обнимая ее.
Роман настоял, чтобы Ксения перешла на легкий труд. Сам сходил к ее начальству, зная, что коллеги могут не пойти навстречу. Спорить с будущим отцом никто не решился, и Ксению перевели на продажу выпечки, где не нужно было стоять у плиты. Дома Роман уже все отремонтировал, и развернуться в их небольшой комнате было негде. Ксения, лежа в его объятиях, мечтала о просторной квартире:
— Представляешь, Ром, трехкомнатная, светлая, с большой кухней, почти столовой. Как бы я хотела такую!
Роман видел, как жена увлеклась дизайном интерьеров. Она часами листала сайты, собирая идеи для их комнаты, а потом и вовсе начала рассуждать о стилях и материалах, как заправский дизайнер. Ему хотелось дать ей все, о чем она мечтает, но пока он был лишь слесарем, пусть и с перспективами. Он поддерживал ее мечты, надеясь, что однажды сможет их исполнить.
Недели шли, и жизнь будущих родителей налаживалась. Ксения часто оставалась дома, пользуясь больничными, и с радостью готовила для Романа ужины. Он, приходя с работы, был счастлив видеть ее старания. УЗИ показало, что они ждут девочку. Ксения и Роман решили назвать ее Викторией. Оба радовались, представляя, как будут воспитывать свою принцессу. Роман особенно умилялся:
— Мама всегда жалела, что не родила девочку. Я даже Деду Морозу писал, чтобы у меня появилась сестренка. Сестры не случилось, а вот дочка будет.
Ксения с нежностью целовала мужа, и они вместе мечтали о будущем. Виктория активно пиналась, словно радуясь словам родителей, и это вызывало у них приступы нежности. Ксения начала присматривать детские вещи: костюмчики, пинетки, игрушки. Особенно ей запала в душу модная коляска — легкая, маневренная, с поворотными колесами. Она показала картинки Роману, и тот пообещал:
— Купим, что выберешь. Наша девочка будет самой красивой.
Но вскоре их ждало новое испытание. Однажды вечером Роману позвонили с незнакомого номера и сообщили, что его отец в реанимации. На работе ему стало плохо — боль в груди, потеря сознания. Роман и Ксения помчались в больницу. Два часа они просидели в коридоре под мерцающими лампами, не получая вестей. Роман пытался отправить Ксению домой, но она вцепилась в его руку:
— Я останусь, Ром. Мы вместе.
К вечеру врачи сообщили, что состояние отца стабилизировалось. Обширный инфаркт был серьезным, но Роман верил, что отец, сильный по натуре, справится.
— Он боец, — говорил он, прижимая Ксению. — Поправится, правда?
Ксения кивала, стараясь подбадривать мужа. Целую неделю они ездили в больницу, как на работу. Отец Романа, придя в себя, радовался их визитам и даже шутил, глядя на живот Ксении:
— Молодцы, что решились на ребенка. Дети — это радость.
Роман однажды спросил:
— Пап, тебе не хотелось, чтобы у нас с мамой был еще кто-то?
Ксения заметила, как отец нахмурился, словно вопрос его задел. Он сухо ответил:
— Хватит на сегодня гостей. Приезжайте завтра, с мармеладом. Разноцветным, знаете?
Роман и Ксения ушли, но Ксения видела, что муж чем-то озадачен. В тот же вечер врач сообщил, что отец Романа умер от повторного приступа. Роман настоял, чтобы Ксения не ездила на похороны:
— Милая, тебе нельзя на кладбище в твоем положении. Посиди дома, я скоро вернусь.
Ксения пыталась спорить, но ласковый голос мужа убедил ее остаться. На похоронах Роман заметил молодую женщину в черном платье, которая плакала, сжимая платок. Она показалась ему знакомой, но он не мог вспомнить, откуда. На поминках он отвел ее в сторону и начал расспрашивать. Женщина, не таясь, рассказала ему что-то, отчего Роман побледнел.
Вернувшись домой, Роман был непривычно молчалив. Ксения заметила, что он задержался с работы, хотя пятница была коротким днем. Он объяснил это усталостью и проблемами в цехе, но Ксения почувствовала неладное. В выходные она хотела предложить поехать в квартиру отца, чтобы убрать и подготовить ее к переезду, но Роман избегал этой темы. Ксения молчала, не желая бередить его рану, но с приближением декрета решила действовать.
— Ром, — начала она однажды вечером, — тебе не кажется, что в квартире твоего отца нам будет удобнее? Площадь больше, у Вики будет своя комната, а кухня — только наша. И ванна отдельная, а не на весь этаж.
К ее удивлению, Роман отреагировал резко:
— Ксюша, зачем нам сейчас переезжать? Малышке первые годы отдельная комната не нужна, а на работу оттуда добираться дольше.
— На двадцать минут, — возразила Ксения. — Зато рядом поликлиника, парки, скверы. Можно гулять с Викой, пока ты на работе.
Роман продолжал упрямиться, находя десятки причин, чтобы остаться в общежитии. Ксения не узнавала мужа. Впервые за годы брака он был таким непреклонным. Она легла спать в слезах, не понимая, что творится. На следующий день коллега в столовой подлила масла в огонь:
— Может, он боится, что ты с ребенком захватишь его квартиру? Или вообще бабу завел? Бывает, пока жена с животом, мужики ищут отдушину.
Ксения отмахнулась, но слова запали в душу. Она стала замечать странности: Роман задумчиво смотрел в окно, на его телефоне появился пароль. Когда она спросила, зачем, он вздрогнул и замялся:
— Да просто подумал, у всех есть, почему мне нельзя?
Ксения не поверила. Она чувствовала, что муж что-то скрывает, и подозрения росли. Однажды, не выдержав, она устроила сцену:
— Ты что-то скрываешь, Ром! Это связано с квартирой, да? Или у тебя кто-то есть?
Роман пытался успокоить:
— Ксюша, ты все придумала. Я тебя люблю, у меня нет никаких тайн.
Но Ксения, распаленная, кричала:
— Успокоиться, пока ты таскаешь баб по квартирам, а я ношу твоего ребенка? Ты предал меня и Вику!
Роман растерялся, повторяя, что она ошибается, но Ксения, надев наушники, отвернулась к стене. Впервые за годы брака между ними выросла стена. Роман ушел из комнаты, а Ксения, лежа на диване, плакала, пока малышка не начала толкаться, словно напоминая, что пора взять себя в руки.
В коридоре общежития Ксению окликнул Матвей, сослуживец Романа:
— Слушай, как там твой Ромка? Не рановато ему по неврологам бегать? Молодой еще, а в медкабинет чаще меня ходит.
Ксения опешила. Матвей, заметив ее реакцию, пояснил:
— Он после похорон отца стал жаловаться на головные боли, спину. На сверхурочные не остается, в больницу ходит, уколы колет.
Ксения почувствовала, как земля уходит из-под ног. Значит, Роман не был на сверхурочных? Где же он проводил время? Она попрощалась с Матвеем и вернулась в комнату, как в тумане. Подозрения окрепли: все дело в квартире отца. Туда Роман не хотел ее пускать, там он, вероятно, и проводил время.
Решившись, Ксения собралась и поехала к квартире свекра. На остановке она нервничала, но отступать не собиралась. У подъезда она замешкалась, боясь того, что может увидеть. Поскользнув в подъезд за подростками, она поднялась на лифте и замерла у знакомой двери. Сердце колотилось, рука тянулась к звонку, но страх останавливал. Вдруг дверь открылась, и на пороге появился Роман. За его плечом стояла молодая женщина. Ксения, задыхаясь от ужаса, смотрела то на мужа, то на незнакомку.
— Ты… Как ты мог? — выкрикнула она, захлебываясь слезами.
Роман втащил ее в квартиру и захлопнул дверь. Ксения рыдала, обвиняя мужа в предательстве. Он, не отвечая, снял с нее обувь и повел в комнату. Бросив незнакомке:
— Юля, сделай чаю, — он повернулся к Ксении.
— Не смей! Я ничего у вас не буду пить! — крикнула Ксения. — Я узнала, что ты не был на сверхурочных. Ты врал мне!
— Сестру, — спокойно сказал Роман. — Это Юля, моя сестра по отцу.
Ксения замерла. Роман начал рассказывать. Когда он был ребенком, его родители ненадолго разошлись. Отец сошелся с другой женщиной, от которой родилась Юля. Мать Романа простила мужа, и он вернулся в семью, но о Юле никому не говорил. После смерти ее матери девочку воспитывала бабушка. Отец тайно помогал дочери, а Роман, еще ребенком, иногда видел сестру, но не понимал, кто она. После смерти отца Юля рассказала Роману правду. Он решил оставить ей квартиру, выполняя волю отца, который не успел написать завещание.
Ксения, все еще не веря, возмутилась:
— Ты отдаешь этой аферистке квартиру, а наша дочь будет жить в общежитии?
Роман показал фотоальбомы, где они с Юлей, еще детьми, были поразительно похожи. Он умолял Ксению понять: Юле некуда идти, а они с Ксенией молоды и смогут заработать на свое жилье. Ксения, потрясенная, попросила отвезти ее домой. В такси она молчала, переваривая услышанное.
Дома они долго говорили. Роман признался, что скрывал правду, боясь осуждения. Ксения, убедившись, что муж ей не изменял, согласилась обсудить ситуацию спокойно. Юля предложила продать квартиру и разделить деньги, чтобы обе семьи могли купить жилье. Роман снял для них уютную двушку, и они начали планировать покупку собственной квартиры. Ксения даже подружилась с Юлей, помогая ей с дизайном будущей квартиры. Они ждали рождения Виктории, и в их семье снова воцарились мир и любовь.
— Как хорошо, что я тебя нашел, — говорил Роман, целуя жену.
— Нет, это я тебя нашла, — отвечала Ксения, прижимаясь к нему.
Они вернулись домой в тот вечер молча, каждый погруженный в свои мысли. Ксения, все еще потрясенная открытием, сидела на диване, машинально поглаживая живот. Виктория, словно чувствуя мамино волнение, толкалась сильнее обычного. Роман, сняв куртку, присел рядом, но не решался заговорить первым. Он видел, как Ксения пытается осмыслить случившееся, и боялся, что любое его слово может снова разжечь конфликт. Наконец, Ксения подняла глаза и тихо спросила:
— Почему ты не рассказал сразу, Ром? Я же твоя жена. Разве я не заслужила правды?
Роман вздохнул, провел рукой по волосам и начал говорить, тщательно подбирая слова:
— Ксюш, я не хотел тебя расстраивать. Ты и так переживаешь из-за беременности, из-за того, что было в прошлый раз. А тут еще эта история с Юлей… Это ведь не моя тайна была, а папина. Я узнал о ней только на похоронах, когда она сама ко мне подошла. И я… я просто растерялся. Не знал, как тебе объяснить, чтобы ты не подумала, что я что-то скрываю или, хуже того, обманываю.
Ксения слушала, но в ее глазах все еще читалось недоверие. Она понимала, что Роман не изменял ей, и это приносило облегчение, но мысль о том, что он так долго молчал, не давала покоя.
— Ты понимаешь, как я себя чувствовала? — голос Ксении дрогнул. — Я думала, у тебя другая женщина. Я думала, ты нас с Викой предал. А ты просто молчал, как будто мне нельзя доверять.
— Прости, милая, — Роман взял ее руку, но Ксения тут же ее отдернула. — Я не хотел, чтобы ты нервничала. Я думал, что разберусь с этим сам, а потом все тебе расскажу. Но… все пошло не так.
Ксения отвернулась, глядя в окно. За стеклом темнело, и огни соседних домов отражались в стекле, как далекие звезды. Она вспомнила, как коллега в столовой сеяла в ней сомнения, как каждая мелочь — пароль на телефоне, задержки Романа, его упрямство насчет квартиры — казалась доказательством измены. Теперь, когда правда открылась, она чувствовала себя одновременно облегченной и обманутой. Обманутой не изменой, а его молчанием.
— Я хочу, чтобы ты пообещал, — наконец сказала она, повернувшись к мужу. — Больше никаких тайн. Никогда. Если еще раз у тебя появится «сестра» или что-то такое, и ты решишь молчать, я… я не знаю, что сделаю, Ром. Но я не хочу больше так жить.
Продолжение: