Начало рассказа здесь.
На следующий день, после завтрака, колонна вытянулась на полигон. Впереди, на МТЛБ — гвардии старший прапорщик Курдюмов, он же Удав. За мотолыгой — грузовики с личным составом и автобус с офицерами. На половине пути Удав соскочил с брони и поднял руку. Колонна остановилась.
— Личному составу отряда! Вытряхиваемся из бортов! Строиться на обочине! — зычно крикнул Удав.
Контингент стал выпрыгивать из грузовиков, на лицах курсантов читалось недоумение.
Затем Курдюмов похлопал ладонью по капоту переднего "Урала": — Мазута, трогай!
Колонна медленно тронулась в сторону полигона. На обочине остались лишь курсанты из контингента, Курдюмов и "буханка" военной полиции.
— Сан Саныч, случилось что? — спросил начальник полигона Шальняк, проезжая мимо на УАЗике.
— Ничего не случилось, Артём Борисович, решил, что небольшой марш-бросок до полигона в воспитательных целях личному составу не повредит, — ответил Курдюмов.
— Да тут километров десять, не меньше, — заметил Шальняк.
— Ничего страшного, мы и по пятнадцать бегали, — парировал Удав.
— Ну как знаешь, — сказал Шальняк и автомобиль начальника запылил вперёд.
— Сегодня у нас внеплановый марш-бросок! — объявил гвардии старший прапорщик новобранцам. — Дежурный мне сказал, что на зарядку вы выходить отказались. Поэтому, после сытного завтрака, бежим отсюда и до ворот полигона! По команде шагом — марш переходим на шаг и восстанавливаем дыхание. При наличии отстающих — все остальные отжимаются, до тех пор, пока отстающие не исправятся и не войдут в нужный темп.
— Прапор, ты брось свои омоновские замашки! — возмущённо крикнул Агафон. Бегать он явно не собирался и пытался подбить остальных на неповиновение. Курсанты действительно зашумели.
— Ну что ж, большого начальства вокруг нет, все свои, давай разберёмся, если хочешь, — предложил Удав.
— Нашёл дурака, — улыбнулся Агафон. — Я дёрнусь, а менты меня затопчут? Знаем мы ваши штучки!
— Не бойся, не тронут, — сказал Удав и крикнул подошедшим сотрудникам военной полиции: — Не вмешиваться!
— А давай, прапорюга, посмотрим, какой ты крутой на деле! — хищно ухмыльнулся Агафон и выпрыгнул вперёд, выпуская из рукава заточку.
— О, ножевой бой?! — улыбнулся Курдюмов. — Согласен. Даже дам тебе фору, я буду без ножа. Только работаем по настоящему, до конечного результата!
— Да мне тебя вальнуть — одно удовольствие! — крикнул Агафон, размахивая импровизированным ножом. — И мне за это ничего не будет! Прикинь? Закроют — я снова попаду сюда, только тебя тут уже не будет! Умри сегодня ты, а завтра я!
И Агафон молниеносно рванул вперёд.
— Базлаешь, значит боишься, — отметил Удав, легко уворачиваясь от выпада. — Ну что же, придётся тебя поучить, раз папка не научил в детстве. А посему вот для тебя первое правило: достал нож, не болтай — бей, направил ствол — стреляй. Ну и вдогонку второе правило — старшим по званию не перечь.
Агафон снова ударил ножом, Удав ушёл и от этого удара.
— Не знаю, каким ты там был авторитетом, Агафонов, но это в прошлом. Я тебя развенчиваю, — сказал Удав, плавно кружа вокруг рубящего воздух ножом Агафона. И добавил: — Ты совершил ошибку, противоставляя себя армейской системе. Теперь ты просто обычный боец, один из всех. И позывной у тебя будет — Никто. Уважение теперь нужно заслужить.
Бой, со всеми разговорами, длился не более двух минут. Затем сотрудники военной полиции погрузили потерявшего сознание Агафона в свою "буханку". Заточку, валяющуюся в пыли, Удав подобрал и швырнул далеко в кусты.
— А теперь слушать сюда! — громко сказал Удав личному составу. — Этому повезло. Он не побежит сегодня. Но побежит завтра и во все последующие дни, если урок впрок не пошёл. С завтрашнего дня отряд выполняет распорядок дня без нареканий со стороны дежурного. Зарядка, завтрак, занятия, обед, занятия, ужин, личное время или занятия, затем отбой. Кто ещё не хочет бегать?
Желающих больше не нашлось.
— Буду ломать каждого, кто сознательно нарушает дисциплину, — предупредил Удав. — Уж не обессудьте, но таковы мои правила. Это армия, а не кошкин дом. Поэтому, выполнять команды беспрекословно. На уговоры у нас с вами времени нет! Делай как я, делай лучше меня и получишь моё уважение. А теперь, отряд, за мной! Бегом-марш!
Удав побежал по дороге. За ним потянулись курсанты. Замыкал шествие автомобиль военной полиции. Гвардии старший прапорщик сначала был лидером, затем пропустил вперёд первую тройку нагоняющих бойцов, и следил за тем, чтобы никто не отставал.
Но колонна растягивалась. Курдюмов для себя отметил, что с выносливостью у зэков так себе. Но были и сильные бегуны, физически подготовленные лучше остальных, их старший прапорщик взял на заметку.
Поравнявшись с бегущим Демариным, Курдюмов спросил у него: — Ну как ты, сынок?
— Нормально, — выдохнул Демарин. Чувствовалось, что бежать ему тяжело.
— Держись! Тяжело в учении, легко в бою! — сказал Курдюмов, ускорился, догнал лидеров и скомандовал: — Отряд, шагом-марш!
Курсанты перешли на шаг. Несколько раз колонне приходилось останавливаться, и курсанты отжимались, дожидаясь отстающих. Пару раз Курдюмов устраивал привал на десять минут, когда большинство просто валилось с ног. Всё же люди, которые годами находились в заключении, не были подготовлены к армейским испытаниям.
***
Уже на полигоне, Курдюмов подозвал к себе одного из курсантов, за которым наблюдал на марш-броске, и спросил:
— Шаинский, вы ведь раньше служили в бригаде спецназа ГРУ? Я ваше личное дело смотрел.
— Давно это было, товарищ гвардии старший прапорщик, — ответил Шаинский.
— Я знаю, — кивнул Курдюмов. — Были командиром взвода, старшим лейтенантом до суда, разжалованы, лишены наград, но навыки остались. И физическая подготовка на уровне, марш-бросок прошли достойно.
— Я в СИЗО все свободное время отжимался, упражнения делал, — признался Шаинский. — Иначе зачахнешь, без свежего воздуха и на баланде.
— Вот что, кто-то должен командовать отрядом за лентой, — сказал Курдюмов. — Я думаю, что лучшей кандидатуры не найти. Принимайте командование отрядом. Знаю, заново начинать тяжело, но такова жизнь. Все мы падаем и поднимаемся, если не хотим ползать. Подберите себе двух толковых заместителей, формируйте костяк, вы контингент знаете лучше меня. И вот ещё какая просьба. Молодого парня, Демарина, там, за лентой, надо сберечь, держите его возле себя. Рецидивистов мне не жалко, а у этого ещё вся жизнь впереди.
— Постараюсь, товарищ гвардии старший прапорщик, — ответил Шаинский. — Но не обещаю, война план покажет.
***
После вечерней поверки и команды "Отбой", Агафонов, Коромысло и Сявин тихо обсуждали, что делать дальше.
— Агафон, ты для нас реально пахан. Неважно, что там этот прапор языком начесал, — утешал Агафонова Сявин. — А прапора мы завалим за базар и распускание рук, он, считай, приговорённый. Без шухера чикнем где-нибудь. Он говорил, что ночные занятия будут, а ночью темно...
— В натуре, Агафон, Сява дело говорит, — подтвердил Коромысло.
— Житья нам тут не будет, — сказал Агафон, — поэтому надо рвать когти сегодня ночью. Оружие заберём у ментов, они в учебном классе сидят, напротив тумбочки, сегодня в наряде какие-то молодые. Переколем краснопёрых, заберем оружие, форму и машину. Потом в штаб, узнаем, где живёт прапор. Валим прапора и на волю, в южные города.
— Тут у прапора ещё любимчик завёлся, первоход, Демара, — сказал Агафону Сява. — Удав вокруг него как курица с яйцом носится. Не иначе, как стукачок.
— Как все уснут — кончаем сначала эту крысу, — решил Агафон, — Задушим его подушкой. Потом всё по плану. Ночь намечается весёлой, повеселимся от души.
За полночь, когда все разговоры затихли и курсанты засопели, троица бесшумно оделась и направилась в сторону кровати Демарина. У Сявина в руках была подушка. Они окружили кровать спящего. Коромысло и Агафонов схватили спящего Демарина за руки, навалились на него, зажали рот, а Сява занёс над лицом проснувшегося курсанта подушку.
Но тут вокруг появились тени.
— Да вы что, мужики, берега попутали? — зашипел Агафон. — Это же крыса ментовская, он прапору стучит! Не встревайте в воровское, а то и вам достанется.
— Бейте их! — коротко бросил Шаинский. В воздухе засвистели дужки кроватей.
— Вы что беспределите! — закричал Агафон, закрываясь руками. Получив несколько чувствительных ударов, ему удалось вырваться и оставив товарищей, которых избивали, он выбежал на взлётку.
— Что происходит? — из учебного класса вышел встревоженный сержант военной полиции, на плече у него висел автомат.
— Командир, там беспредел! — крикнул ему Агафонов, приближаясь. — Честных людей избивают отморозки!
— Сейчас разберёмся, — решительно сказал сержант, снимая автомат с предохранителя.
— Помоги, командир! — Агафон приблизился вплотную, а затем внезапно приобнял его и полоснул ножом по горлу сержанта.
Сержант стал валиться на бок, Агафон подхватил его автомат. Затем забежал в учебный класс, выпустил очередь по наряду военной полиции, подмигнул ошалевшему дневальному из контингента, пальцем указав молчать, и улыбаясь, шёл в спальное помещение, предвкушая расправу над инакомыслящими. По пути он включил в казарме общий свет.
— Ну что, фрайера, а теперь потолкуем по другому! — крикнул Агафон, прицеливаясь. — Сява, Коромысло, сюда! Остальные к стене!
Он хотел ещё что-то сказать, но автоматная очередь в спину прервала его речь. Изумлённый Агафонов обернулся и увидел в проходе раненого солдата военной полиции с дымящимся автоматом. Затем Агафонов опустился на пол и закрыл глаза.
— Направил ствол — стреляй, — прошептал он.
***
Через две недели отряд штурмовиков отправлялся на передний край. На финальном построении перед погрузкой по машинам их напутствовало командование учебного полка.
Агафонова, Коромысло и Сявина среди них не было. Агафонова увезли домой в ящике. А Коромысло и Сявин угодили в госпиталь после избиения неизвестными во время того ночного ЧП со стрельбой. Когда они вернутся, то попадут в другой учебный отряд контингента.
После дежурных воодушевляющих речей к бойцу Демарину подошёл гвардии старший прапорщик Курдюмов и вздохнул: — Ну что, Павел, пришла пора нам прощаться. Чему успел — тому научил, остальному научишься на месте. Воюй честно, за спинами товарищей не прячься, но и вперёд не лезь. Пусть не покинет тебя военная удача. Заслужи прощение честной службой.
— Спасибо за пожелания, Александр Александрович, — сказал Демарин. — Я постараюсь заслужить. Вы нас многому научили. Спасибо вам за это.
— Ты молодой, ещё можешь начать новую жизнь с чистого листа. И начнёшь, я в это верю. Ты ведь мне как младший сын, Пашка. У меня есть младший сын, его тоже зовут Павел. Если там случайно встретишь парня, как две капли воды похожего на тебя, скажи ему, пусть возвращается домой. И ты возвращайся, тебя дома тоже ждут.
2025 г. Андрей Творогов
От редакции. Выражаем огромную благодарность нашему спонсору, Александру Владимировичу К., который в предыдущие дни перевел донат в 500 рублей для автора рассказов на карту редактора ( Сбер 2202 2032 5656 8074, минуя посредничество и комиссию Дзена (10%).
Также выражаем огромную благодарность двум нашим неизвестным спонсорам, которые перевели два доната на сумму 5.150 рублей через кнопку "Поддержать" (дошло 4.635 руб, за вычетом комиссии Дзена). К сожалению, в системе переводов Дзене нет разбивки на отдельные донаты за один день, как не указываются и имя и отчество, а потому наши щедрые неравнодушные читатели остались неизвестными.
Все средства переданы Андрею Творогову, он сердечно благодарит за помощь, лишними эти деньги точно не будут. Спасибо Вам, друзья!
Для новых читателей. Все предыдущие рассказы Андрея Творогова на нашем канале вынесены в отдельную подборку. Её также можно найти в "шапке" канала.