Возвращение домой после командировки началось с маленькой странности. Таксист, выгружая мой чемодан, случайно задел крышку багажника, и резкий звук заставил меня вздрогнуть. "Не к добру", - мелькнуло в голове, но я отмахнулась от суеверия. Ключ плавно вошёл в замок, но дверь открылась не с привычным скрипом, а с каким-то неестественно тихим звуком - будто её недавно смазывали.
"Дим, я дома!" - мои слова повисли в пустом коридоре. Только эхо ответило мне из глубины квартиры. В прихожей пахло не нашей привычной смесью кофе и древесного ароматизатора, а каким-то чужим, слишком резким освежителем воздуха. Я повесила пальто и заметила: все вещи на вешалке висели с необычными интервалами, будто кто-то торопливо пытался восстановить привычный порядок.
Кухня встретила меня неестественной стерильностью. На столе стояла ваза с яблоками - те самые, сорта "голден", которые я терпеть не могла, а Дмитрий обожал. В раковине не было ни одной чашки, хотя обычно после моего отъезда там скапливалась целая гора посуды. Я машинально открыла холодильник - аккуратные контейнеры с едой, никаких полупустых пачек майонеза или забытых кусочков сыра в углу. Слишком чисто. Слишком... правильно.
"Катюх? Ты уже приехала?" - Дмитрий появился в дверях кухни с мокрыми волосами, будто только что вышел из душа. На нём была новая пижама - синяя в белую полоску, не та, серая, в которой он обычно спал. "Я не расслышал, как ты зашла".
"Ты что, генеральную устроил?" - я попыталась улыбнуться, но губы не слушались. "Или к нам домработница приходила?"
Он нервно рассмеялся, потирая мокрую шею: "Да просто времени было много, вот и прибрался". Его глаза бегали по комнате, не останавливаясь на мне. "Хочешь чаю? Я как раз собирался..."
"Давай", - кивнула я, подходя к нашему общему блокноту у холодильника. "Надо передать показания счётчиков, завтра последний день".
Дмитрий резко повернулся: "Я уже... То есть, можешь не беспокоиться, я всё передал".
Но мои пальцы уже листали страницы. Показания за электроэнергию: прошлая запись перед моим отъездом - 24567, текущие - 24582. Всего 15 киловатт за неделю. У меня похолодели пальцы.
"Дим... Ты что, компьютер вообще не включал?" - голос звучал чужим, плоским.
Он замер у чайника, спиной ко мне: "Ну... работал с ноутбука. Экономит энергию".
Я открыла приложение в телефоне дрожащими пальцами. В прошлую мою командировку за неделю ушло 83 киловатта. Его игровой монстр с водяным охлаждением и двумя видеокартами, который обычно гудел, как самолёт на взлёте...
"Дим, - я слышала, как учащённо бьётся моё сердце, - ты всю неделю не ночевал дома?"
Тишина. Только чайник начал издавать первые шипящие звуки. Дмитрий медленно повернулся. Его лицо было странно спокойным, будто он уже сто раз проиграл этот момент в голове.
"Катя, давай сядем и..."
"ГДЕ ТЫ БЫЛ?" - мой крик разбил тишину, как молоток стекло.
Он вздрогнул, потом неожиданно сел за кухонный стол, устало провёл рукой по лицу. "У меня есть другая".
Комната поплыла перед глазами. Я ухватилась за столешницу, чувствуя, как подкашиваются ноги. "Как... давно?" - слова выходили шёпотом.
"Полгода. Может, чуть больше".
Полгода. Шесть месяцев лжи. 180 дней поцелуев, которые доставались не только мне. Я вдруг вспомнила, как в марте он внезапно начал стирать свои футболки сам - раньше за бельё всегда отвечала я. Как в апреле у него появилась новая привычка - выключать телефон перед сном. Майские выходные, когда он "задержался с друзьями" и вернулся под утро с запахом незнакомых духов...
"Кто она?" - спросила я, удивляясь собственному спокойствию.
"Ты не знаешь её. С работы. Из бухгалтерии".
Чайник выключился с громким щелчком. Никто не двинулся, чтобы налить воду.
"Почему?" - это было всё, что я смогла выдавить из себя.
Дмитрий поднял на меня глаза - впервые за этот разговор. "Я не знаю. Это как-то... само получилось. Ты всегда в разъездах, у тебя карьера, а она... она слушает, понимаешь? Интересуется моими делами..."
"А я что, глухая?" - я засмеялась, и этот смех звучал истерически. "Мы каждый вечер разговаривали по телефону! Я спрашивала, как твои дела!"
"Да, спрашивала. Между своими совещаниями и отчётами". Он вдруг оживился, голос стал твёрже. "Ты даже не заметила, что я полгода хожу в спортзал! А Лена заметила сразу!"
Лена. Так её звали. Лена из бухгалтерии, которая замечала то, что не замечала я. Я посмотрела на свои руки - маникюр облупился, последний раз делала его две недели назад. Всё для работы, всегда для работы...
"Ты... ты был с ней здесь?" - я оглядела нашу кухню, представив чужую женщину за нашим столом.
Он молчал. Этого было достаточно.
"В нашей постели?" - голос сорвался на шёпот.
"Катя, прости..."
Я вскочила, опрокинув стул. "Убирайся. Сейчас же. Возьми свои вещи и убирайся к своей Лене".
"Но куда я..."
"МНЕ ВСЁ РАВНО!" - я схватила первую попавшуюся чашку - ту самую, с мишками, которую мы купили в Икее, когда переехали вместе - и швырнула её в стену. Фарфор разлетелся на сотни осколков. "Вон! Немедленно!"
Он ушёл через два часа, сложив вещи в чемодан, который я когда-то подарила ему на годовщину свадьбы. Дверь закрылась с тихим щелчком, и я осталась одна среди убийственно чистой квартиры.
На следующее утро я нашла на кухонном столе забытые им ключи и клочок бумаги: "Катя, я не хотел..." Остальное было зачёркнуто. Я взяла листок, подошла к окну и выпустила его из рук. Бумага покружилась в воздухе и исчезла из виду.
Только потом я заметила, что забыла передать показания счётчиков. Автоматически открыла блокнот. Цифры смотрели на меня, как обвинительный приговор: 15 киловатт. Всего 15 киловатт за неделю измены.
Я закрыла блокнот и впервые за двое суток заплакала.