Вернулся я в Лондон весной, и на лице моём появились первые
морщинки. Едва заметные, но они уже врезались в кожу, обещая с каждым
годом становится виднее. После корабля, я сел на поезд, а по прибытию меня
встретил Розье-старший. Я и забыл как этот мужчина был здоров и чуть не
утонул в его медвежьих объятьях.
— Луи, — его голос стал более сиплым, а в волосах я видел первые седые нити,
которые ещё не коснулись меня. — Не скажу, что скучал, но твоего
драматичного лица мне не хватало.
— То есть, всё-таки скучал, — я хлопнул его по плечу, и мы последовали по
перрону неспешным шагом.
— Думал, что уже не вернёшься, — он бросил взгляд на поезд. — Только на кой
тебе поезд? Разучился пользоваться палочкой или летучим порохом?
— Про последнее даже не говори, после министерства сыт им по горло, — я
вытянул руку, ловя такси. — К чему спешка? Жизнь слишком коротка, чтобы
сокращать её ещё больше.
— Это время можно потратить на что-то более полезное, — улыбнулся мужчина, но спор не продолжил, за что я был ему благодарен.
— Как твой сын? Помню, в последнем письме ты писал о том, что он заканчивает Хогвартс.
— Да, — мы уселись на заднее сидение, и я, достав сигарету, прикурил после
тихого щелчка зажигалки. — Он напоминает мне меня в юные годы. Дор это
даже раздражает, мол, единственный сын, а ничего от неё не взял. Но она
ошибается, — в его голосе ещё слышалась любовь и нежность к жене, и меня это заставило улыбнуться. — Упрямство в его крови явно дал ему не я.
— Он планирует вступать в Пожиратели смерти?
— Да, — я не услышал особой радости в голосе. — Горит идеями Тёмного лорда.
— Ты не рад?
— Ну что ты, я сам большой их сторонник, но, — Розье потёр щёку, заросшую
густой бородой. — Я бы хотел, чтобы он пришёл к таким идеям зрелым умом, а
не юношеским сердцем. А ты всё так и остался холостым, приятель! Или заделал
какой-нибудь американке маленького чародея?
— Надеюсь, что нет, — я открыл окно и выбросил окурок.
— Амелия Боунс тоже заканчивает школу, настоящая красавица, — неожиданно
сказал он, и для меня это было точно пощёчина. Не знаю, чего он ждал от меня,
ведь я не смог даже заставить себя открыть рот. — Слышал, она планирует идти
на работу в Министерство и бороться с такими, как мы.
— Не удивительно, — только и смог сказать я. — И давно, ты, интересуешься ею?
— Узнал это только ради тебя, — Розье посмотрел на меня, и мы встретились
взглядами. В них я увидел сострадание.
— Ещё какие новости? — холодно поинтересовался я.
— Крауч устроил охоту на ведьм, — от ироничности высказывания я даже
расслабился. — Разрешил мракоборцам применять непростительные заклятья
для ловли Пожирателей смерти.
— Вот оно как, — я вспомнил Барти. Но не того Барти, которым он стал, а того
мальчишку, которого я встретил в библиотеке много лет назад в школе. Этот
стальной взгляд. Уже тогда я знал, что его ждёт большое будущее. — Рад, что
он хорошо справляется со своей должностью.
Розье ничего не ответил, а я задумался над тем, что будет с Кейли, когда мы
возьмём верх. Удивительно, почему Том до сих пор не разобрался с ней? Может
потому, что судьба разделила нас, тем самым защитив. Отдали я от себя
Боунсов, может те бы были тоже живы.
Дом казался совсем неживым, и, оставив там свои вещи, я приказал Алису
навести в нём подобие уюта, а сам отправился на могилы Боунсов. Три
надгробия стояли рядом, храня в себе близких мне людей. Положив каждому по
цветку, я опустился на лавочку напротив. Слёз не было, они давно высохли,
оставив пустыню. Насмешка природы в виде солнечной погоды только омрачала мои думы.
— Ваши близкие? — раздался тихий, нежный голос.
Я поднял глаза. Рядом стояла девушка в сером одеянии с аккуратно
заколотыми тёмными волосами. Глаза под цвет одежды смотрели на меня с
наивностью и добротой.
— Да, близкие…
— Соболезную, — в руках она держала букет ромашек. Посмотрев на ясное небо,она грустно улыбнулась.
— Погода, видимо, смеётся над нашей тоской.
— Подумал точно так же, — я протянул ей руку. — Луи.
— Мэри, — девушка мягко сжала мою в ответ, а затем повернула голову к
надгробиям. — Там лежит мой дядя, пару месяцев назад его убил Пожиратель
смерти Антонин Долохов.
Удивительно, но в голосе её не было злости или ярости. Лишь тоска.
— Моих близких тоже убили Пожиратели.
— Мне жаль, — она последовала туда, где покоился её дядя. — Говорят, время
лечит, но я думаю, лечит любовь и забота близких.
Её полное имя было Мэри МакДональд. В тот год она ещё была ученицей
Хогвартса. Через год после окончания учёбы, тот же Долохов убьёт её,
полностью оборвав род МакДональдов. Но это и не важно. Дядя был
грязнокровкой и не имел детей. Его сестра была маглом и родила Мэри, которая
так же родилась волшебницей, но не была "чистой" крови. Рождённая от магла.
Для Пожирателей и тем более Тёмного лорда она не имела ценности.
Тома я встретил вечером, он приехал навестить меня после приезда. Алис
накрыл нам на стол, и я пригласил Розье, Нотта, Долохова и Лейстренджей. Уже
возмужали сыновья Ливалиуса. В них я видел дёрганные черты отца, который
сам, казалось, совсем не постарел, разве что усох.
— За столь крепкий и надёжный союз, — поднял бокал Том. И все повторили за
ним. — И за возвращение нашего друга Луи. Луи, — его красные глаза
остановились на мне. — Нам не хватало тебя.
— Взаимно, — все отпили из своих бокалов. — Тёмный лорд получал мои письма об Америке, для тех, кто не знает, как там обстоят дела, хочу отметить, что волшебники там изрядно обленились.
— Бывал там в своей юности, — Розье взял нож и стал разрезать стейк. —
Видимо, ничего не изменилось.
— Теперь там не модно отправлять детей учиться в Хогвартс, — прыснул Нотт. —Что они вообще понимают об образовании?
— Нотт, — Тёмный лорд благосклонно склонил к нему голову. — Вскоре мы
сможем тебя поздравить с пополнением волшебного рода?
— Да, — он счастливо улыбнулся. — Патриция родит к середине лета.
— Замечательная новость! — воскликнул Розье-старший, поднимая бокал. —
Волшебный род крепчает это ли не победа! Лейстренджи, — он ткнул на
братьев. — Ваша очередь. Надеюсь, Беллатриса, — его взгляд остановился на
более крупном из братьев. — Вскоре порадует нас известием.
— В Америке, кстати, женщины всё больше приходят к мысли, что деторождение не является главной целью в жизни, — медленно проговорил я. — Что у них есть призвание и цели.
— Да кто ж с этим спорит! — громыхнул мужчина. — Сильная, образованная
волшебница. Будет отличной матерью и сможет воспитать…
— Думаю, Плие, Луи имел совсем другое под этими словами, — влез Долохов. Он нацепил на вилку томат и поднёс к глазам, будто вид того интересует его. —
Скажу так, этими вещами он похож на свою бывшую подружку-грязнокровку.
Оба карьеристы и оба бездетны.
Наши взгляды встретились. Какое-то время Долохов уверенно выдерживал его, а затем всё-таки отвёл глаза в сторону и опустил вилку.
Последующие дни я привыкал к климату Англии, от которого успел
отвыкнуть, и изучал создавшуюся обстановку. Министерство потеряло для меня
интерес, как многие другие вещи. Я проводил много часов за чтением и
оттачиванием заклинаний. Так, в один из вечеров ко мне наведался Розье.
— Есть дело, — он уселся в кресло. — Тёмному лорду нужно захватить
Ежедневный Пророк. А для этого нам нужен главный редактор.
— Молодой Варнава Кафф, — я открыл газету вглядываясь в фотографию
пухлого мужчины с тёмными бакенбардами. — Слышал, он талантлив.
— Да, и его старательно оберегают от наших рук.
— Планируешь применить к нему заклятье Империо?
— Как вариант, если не подействуют угрозы, — Розье наклонился ко мне чуть
вперёд. — Один из наших людей выяснил его местонахождение. Ты с нами?
— Думаю, да, — я отложил газету. — Пора размяться.
Розье довольно улыбнулся и откинулся на спинку кресла.
***
Мы встретились в небольшом переулке: я, Розье-старший, Розье-младший и
братья Лейстрендж. Нас интересовал небольшой особняк на окраине с чудным
вязов, под которым раскинулись детские качели.
— У него двое дочерей, — Розье-старший следовал чуть впереди. — Но до них
нам не добраться, пока не добраться, — добавил он. — Кафф отправил их в
Париж к каким-то своим родственникам.
— Многие стали так делать, — вставил его сын. Он походил на отца. Высокий, с
широкой ухмылкой своего папаши. Только стройнее и порывистей. — Если есть
возможность, членов семьи отправляют на материк. Только от Тёмного лорда не уйти, — я услышал в его голосе восхищение и триумф.
Розье-старший бросил на сына взгляд, и я отчётливо в нём прочитал тревогу.
Мы остановились у забора. Наши лица облачились в маски, а тёмные мантии
накрыли тела. Пройдя по вымощенной дорожке, одним взмахом Плие открыл
замок, и мы оказались в тёмной прихожей. Казалось, никого не было дома. Не
было звуков, нигде не горел свет.
— Кафф, — громыхнул один из Лейстренджей. — Выходи по-хорошему.
— А что, если выйдем мы? — раздалось ответное громыхание Аластора Грюма.
Белые вспышки ударили в нас. Я в последний момент успел отразить их и
прыгнул, спрятавшись за стену.
— Аластор, — рассмеялся Розье. — Сколько лет! Как твой глаз?
— Лучше, чем твой член, который ты давно не засовывал в жёнушку, — мужчина ударил молнией, и Плие перенаправил её в вазу, которая разлетелась
вдребезги.
Двое Лейстренджей уже сражались с братьями Пруэтт. Их рыжие волосы
становились ярче во время каждой вспышке. Грюм сцепился с Плие, а его сыну
достался Бенджамин Фенвик. Последний держался очень хорошо, каждый его
взмах был уверенным и профессиональным. Я понимал, что младшему Розье не
выстоять против такого противника. Проскочив через столовую, я вышел в
комнату с другой стороны. Ослепительные вспышки резали глаза, а все промахи
оставляли следы на мебели и стенах. Перепрыгнув через пуф, я нацелился в
мужчину. Ударил прямо в спину. Бенджамин Фенвик откинул голову назад и с
тихим вскриком завалился без сознания на пол. Гневу Грюма не было предела.
Это придало ему сил, и сильный удар пришёл прямо Плие в грудь, отбросив
здоровенное тело в стену. Сын в ужасе обернулся на отца, но прежде, чем он
успел поднять палочку, Грюм рассёк маску, и та, расколовшись, упала вниз,
показав лицо молодого человека.
— Словно отрава, — прорычал он. — Вы тащите своих щенков в это пекло.
— Авада Ке… — закричал Эван Розье, больше от удивления, нежели от гнева.
Я не знал заклинания, которым воспользовался Грюм. Удивительно, но это
действительно была самозащита. Однако, когда порывистая волна ветра
коснулась меня, и я невольно вскинул руку, то услышал пронзительный крик
Розье.
— Эван! — закричал он.
Этот крик боли напомнил мне собственный в ту ночь, когда я нашёл Боунсов.
Внутри всё дрогнуло, и я понял, что продолжать нельзя. Схватив тело
Бенджамина, я крикнул всем, чтобы уходили, и трансгрессировал вместе с ним.
Мы рухнули в моём доме, и я сразу же коснулся метки. Связав Бенджамина, я
удивился тому, как сильно он внешне напоминает Блэков. Для них было бы это
оскорблением. Не успела эта мысль улетучиться, как в моей гостинной
появились Лейстренджи, Долохов и сам лорд Волан-де-Морт. Отойдя в сторону, я указал палочкой на тело.
— Эван Розье был убит, — я ощутил, как к горлу подступал ком. — Думаю, Плие
сейчас с телом сына.
— Жаль, — отозвался Том. Но ему, конечно, не было жаль. — Эту потерю мы не
забудем. Пусть Розье займётся своей семьёй, а мы займёмся нашим гостем, — он провёл палочкой над телом, и веки мужчина затрепетали. — Добрый вечер,
мистер Фенвик.
Удивительно, но ни один из его мускулов не дрогнул. Я даже позавидовал
его хладнокровию.
— Должно быть, передо мной сам Тёмный лорд в окружении своих шавок, —
холодно проговорил он. — Я не буду умолять оставить мне жизнь. Лишь
добавлю, что ты такое же ничтожество, как и все твои последователи.
Губы Тома изогнулись в улыбке, и все присутствующие, кроме почившего,
невольно отвели взгляд. Когда Бенджамин закричал, я отвернулся, подумав о
Розье.
Когда с Фенвиком было закончено, я отправился к своему, наверное,
единственному оставшемуся другу, если Плие можно было таковым назвать.
Годы невольно объединили нас, и я с трудом пытался понять, почему этот
здоровяк так хорошо ко мне относится. Ответа я не нашёл, и пусть я не
чувствовал подобных чувств к нему, я желал ему ответить хотя бы сочувствием.
Свет горел только в гостиной. Я прошёл без стука и остановился на пороге
комнаты. Юноша, который почти догнал по габаритам отца, теперь казался
меньше и тоньше. Бледное лицо было чуть повёрнуто набок, а руки с сложены
на груди. С верхних этажей я слышал плач Дор, матери и жены, потерявшей
единственного сына. Плие бросил на меня уставший взгляд и указал на кресло.
— Бедная Дор, — медленно проговорил он, а затем отхлебнул из горла бутылки. — Не уверен, что её рассудок выдержит. Родители не должны переживать своих
детей, частая фраза, но понимаешь её только в такие моменты, — Плие
протянул мне бутылку. Я принял её и ради приличия сделал небольшой глоток.
Янтарная жидкость тут же обожгла горло. — Когда всё это начиналось, Дор
носила Эвана. Помню, когда он родился, я взял его на руки, и эта маленькая,
тёплая жизнь зашевелилась. Я боялся, что раздавлю его своими лапами…
Я не знал, что сказать, в моей памяти лишь было пламя, сжирающее
любимый дом. А затем я вспомнил маленького Эдгара в постели. Бутылка
выскользнула из моих рук, стукнулась об пол, и остатки выплеснулись на ковёр.
Розье всё понял и горько улыбнулся, а затем опустил голову и разрыдался
басистым, раскатистым плачем. Я поднялся на ватных ногах и, сжав его плечо,
просидел с ним так до самого утра.
Не знаю, что меня дёрнуло на следующий вечер. Может интуиция, может
вражеская чуйка или нутро бродяги, знающего куда податься в тоскливое,
холодное время, но я решил проследить за Кейли в образе крысы. Я просидел у
их дома до одиннадцати, а когда стрелки показали пять минут, женщина
покинула свой дом, а сам я спрятался в прутьях метлы, на которой она улетела.
Прибыла она в старый, заброшенный театр за городом. Магловская табличка
гласила, что ремонтные работы начнутся в июне. Отбросив капюшон чёрной
мантии, женщина проворно прошла в здание. Пара десятков волшебников уже
собрались в небольшом зале, всего на сто посадочных мест. Видимо он служил
для детских представлений. Я заметил Пруэттов, которые обнимали молодую,
рыжеволосую девушку, заметно округлившуюся в животе. Она беспокойно
сжимала руки братьев, а те пытались ободрить её.
— Молли, — её муж, высокий мужчина с ярко-огненными волосами, сжал её
плечи. — Они уже взрослые и знают, что делать.
Что ж, дети у них будут все рыжеволосые. Если доживут. Прошмыгнув под
сидениями, я заметил Крауча. Мужчина был мрачен и что-то выслушивал от двух волшебниц, среди которых я узнал МакКиннон. Последняя тяжело вздохнула и накрыла лицо дрожащей рукой, на которой блеснуло золотое, обручальное кольцо. Нотт и Лейстренджи убили её мужа прошлым летом. Тот долго давал им отпор со слов братьев, и Том выразил своё сожаление, что такие волшебники выбрали смерть, а не его сторону. Я уселся за лестницей и смотрел из-под ступеней на собравшихся. Голоса громыхали, выкрикивали, просили найти виновных и наказать. Этот шум был наполнен яростью и болью, слезами и
желанием отомстить.
— Всё что они оставили от Бенджамина, это части, которые которые можно
похоронить в напёрстке! — громыхнул Грюм, и толпа поддержала негодующим
воплем.
На сцену выпрыгнула Кейли. Глаза её пылали пламенем, который я часто
видел в школе. Казалось, горе и ярость омолодили её и наполнили вены силой.
— Нам не будет покоя, пока жив лорд Волан-де-Морт, — крикнула она. Люди
замолчали и повернулись к ней. — Он — болезнь, которая поразила волшебный
мир, отравила его кровь. Он и его приспешники. Пожиратели смерти выбрали
предать род волшебников. Когда они начали истреблять себе подобных ради
чистоты крови, они подписали себе и нам смертный приговор.
Одобрительные отклики взбудоражили толпу. Она была права. Чистота
крови давала власть, а не справедливость. Проблема была в том, что это и
разделяло нас и Тома. Мы хотели силы, власти, стремились к привилегированности ради своих амбиций, страхов или гордыни. Том же желал истребить слабость, вроде маглов и грязнокровок, считая, что именно они угроза той силе, которой он обладает.
— Барти ввёл разрешение на использование мракоборцами непростительных
заклятий, — продолжила она. — Я знаю, некоторые из вас не хотят опускаться
до их уровня. Но они знают наши имена, как и мы знаем тех, кто скрывается под
масками, пусть они по-прежнему ходят среди нас, спокойно глядя в глаза. Это
не убийство, — холодно произнесла женщина, и от её тона по мне пробежали
мурашки. — Это самозащита.
Толпа закричала, и этот шум был подобен урагану, приближавшемуся к
городку из картонных домов.
Предыдущая часть
Следующая часть
