Регулус Блэк был кузеном жены одного из братьев Лейстрендж. Юный, ещё не окончивший школу, он активно восхищался лордом Волан-де -Мортом. Но был ещё один юноша, пылавший более безумным пламенем и восхищением, пусть и скрывавший это. Барти Крауч Младший.
Наше знакомство состоялось в лето того года, когда погиб Эван. Одна шишка
из Министерства организовала благотворительный ужин, средства с которого
пойдут в помощь семьям, потерявшим кого-то из-за Пожирателей смерти. Иронично, но этой шишкой был Джагсон — один из Пожирателей смерти. Он
появился в кругу Тома примерно в одно время с Беллатрисой, в период моего
самоличного изгнания в Нью-Йорк. И если Джагсон не вызывал у меня ни
малейших эмоций, как и большинство, того же я не мог сказать о Беллатрисе. Я
не мог понять, какие чувства связывали её и Рудольфуса. Умом они были близки, относились друг к другу с уважением достойных супругов, не смотря на
молодость миссис Лейстрендж. Но я не видел в ней огня или хотя бы искр,
которые женщины бросают на своих мужей, хотя бы в первые годы брака.
Признаться, Рудольфус тоже не выказывал страсти к красивой и в чём-то дикой
жене. Позже я пойму, что это не дикость, а безумие, но пока я принимал это за
сердце, отданное делу.
— Я слышал, — сказал как-то Долохов, когда после ужина в ресторане, где на
всю ночь мы зарезервировали отдельное помещение и теперь играли в карты и
пили джин. — Они трахались лишь в первую брачную ночь, и после этого их
кровать действительно служит только для сна.
— А я слышал, — Нотт выложил удачный расклад карт, и Антонин, отбросив
свои, плеснул себе ещё алкоголя. — Что его жёнушка — частая гостья в постели
Тёмного лорда.
— Прекратите, — Рабастан стал по новой раздавать карты. — Вы говорите о
моём старшем брате.
— Знаешь, — я взял карты и украдкой глянул на выпавшие мне. — Когда смотрю на тебя, ощущение, что снова сижу в гостиной Слизерина с Ливалиусом.
— Не думал, что вы были друзьями…
— А я не про дружбу, у тебя тоже глаз дёргается.
Нотт прыснул и махнул рукой. Мы продолжили игру, а я задумался, на сколько это могло быть правдой. Том редко проявлял внимание к людям, в школьные годы он имел недолгий роман с тёткой Беллатрисы, а сама она приходилась родственницей Розье по матери. Её путь словно был предначертан.
Могла ли она настолько заинтересовать Тома, чтобы тот испытал к ней
романтические чувства? Нет. Могла ли она его поразить своей родословной,
волшебными способностями и ненавистью к грязнокровкам — ближе к правде.
Возможно, Том действительно пускал её в свою постель, но не ради утех, а как
поощрение. Да, пожалуй, это было ближе к правде. В которой я убедился, застав
как-то молодую волшебницу в компании Тома. Мужчина, чью лицо больше
напоминало воск, как раз показывал ей одно из заклинаний, и Беллатриса с
удивительной скоростью обучилась ему, получив в награждение поощрительную улыбку.
— Не помешал? — усмехнулся я, пройдя в гостинную дома Лейстренджев.
— Аа, Луи, — я почувствовал на себе пристальный взгляд женщины — я явно ей
не нравился. Что ж, она тоже не вызывала во мне страсти, и я ответил ей
сладкой улыбкой, поджав губы. — С каким-нибудь новостями?
— Как обычно, остаюсь твоим голосом и руками, а потому отправил пару писем
на материк с твоим именем, с предложением, — я уселся в кресло. — Думаю,
пора для устрашений добавить оборотней.
Глаза Беллатрисы расширились, и впервые я в них уловил нечто большее,
чем пренебрежение. Это польстило, и я улыбнулся ещё шире. Тому эта идея
тоже понравилась, я увидел как он мечтательно провёл длинными пальцами по
палочке.
— Неплохо, Луи, — проговорил он. — Даже отлично.
— Знаю, — я достал письма с ответами и протянул ему. — Эта идея мне пришла,
когда я услышал о том, что единственного сына Люпина когда-то покусал
оборотень. Родители могут не боятся за свои жизни, но вот столь печальной
участи для ребёнка…
— Люпин? — Беллатриса широко раскрыла глаза, а затем обнажила ровные,
белые зубы. — Этот оборванец, дружок Сириуса? Что ж, стоило догадаться, что
мой кузен способен только на такое окружение.
— Не все твои кузены так плохи, — Том подошёл к камину и раскрыл одно из
писем. — Регулус уже месяц отправляет мне письма. Не знаю, как находит меня
его сова, но его восхищение не может оставить моё сердце не тронутым.
Видимо, это заложено в крови Блэков.
Женщина вспыхнула, а я отвёл взгляд, подумав, что зайди я чуть позже,
застал бы их совокупляющимися у камина, и всё это под картиной Ливалиуса.
Хотя ладно, на последнее мне было плевать. Даже немного жаль, что его
старший сын служит лишь чистокровной мебелью для жены.
— Джагсон устраивает через месяц благотворительный вечер, — бросил я,
решив покинуть этот дом.
— Повод?
— Помощь семьям пострадавшим от нас, — холодный, высокий смех Тома
заполнил комнату.
Барти Крауч Мл. унаследовал красоту и нежную душу матери, а от отца —
волшебные способности. Когда я прибыл на вечер, первое, что отметил, это то,
как сын и отец держатся друг с другом. Фигура отца пусть была ниже и худее
сына, казалось, она нависала над ним невидимой тенью. Так как вечер
устраивал вышепоставленный чиновник, то многие просто не могли не прийти.
Хотя я видел, как Барти сверлит взглядом Джагсона. А когда наши взгляды
встретились, он демонстративно отвернулся. Его сын перехватил этот жест и
посмотрел на меня. Я поднял бокал с шампанским в его сторону, и осушив,
отвернулся в поисках Розье, но нашёл Кейли. Девушка была в деловой, голубой
мантии и беседовала с мужем.
— Добрый вечер, — подошёл я. — Тесеус, — мужчина сдержано кивнул мне. —
Думаю, тебе пора красить волосы, а то уже выглядишь старше своей жены. О…
да… точно.
— Луи, — женщина поправила очки и, взяв меня под руку, повела в сторону. — Я на минуту, — бросила она мужу.
Мы отошли за колонны и она убрав руку, строго, точно учитель посмотрела
на меня.
— Прекрати себя так вести! — резко сказала она, и я опешил от ярости в её
глазах, которая быстро сменилась презрением. — Боже, Луи! Что ты с собой
сделал…
И, развернувшись, она зашуршала мантией и двинулась к мужу.
— Кейли, — позвал я, и она остановилась. В бокале точно было только
шампанское, или виной были два стакана виски перед выходом? — Я до сих пор
тебя люблю.
Женщина ничего не сказала и оставила меня. Я развернулся и прижался
лбом к колонне. Что за бред… Зачем ей это знать? Зачем мне это вообще ей
говорить? Я ощутил на себе долгий взгляд и резко повернул голову. Крауч Мл.
стоял у другой колонны и, поняв, что я заметил его, смущённо притупил взгляд,
уставившись в свой бокал.
— Простите, сэр, я просто…
— Посчитал, что мне плохо? — подсказал я, и парнишка благодарно кивнул,
показав приятный румянец на щеках. — Ты же сын Крауча? Если бы я не увидел
вас вместе, то в жизни бы не догадался.
— Потому что я не такой мужественный и сильный как мой отец, — он поднял
серые, на удивление умные глаза.
— Нет, — я покачал головой и улыбнулся. — Потому что я думал, что у Барти
может родиться только гоблин, — и я, вскинув руки изобразил шипение, показав зубы.
С этого момента между мной и Барти Краучем Мл. завязалась дружба, если
это можно было так назвать. Это был его последний год обучения в школе и он
выдался непростым. Для нас, мы потеряли Ливалиуса. Не сказать, чтобы я
сильно горевал по нему, но когда мы собрались в следующий раз, мне словно не хватало кого-то за столом. Даже про дёрганье пошутить было больше нельзя. С другой стороны тоже была потеря одного из братьев Пруэттов. Вместе с ним
погибла и его молодая жена.
— Я рад, что ты заехал ко мне на зимних каникулах, — я пропустил младшего
Крауча в дом и пожал плечами. — Не особо праздную, из украшений только ёлка да и та украшена не мной.
— Ничего страшного, — он огляделся. — Мне так даже больше нравится.
— Льстишь, — усмехнулся я, указывая на диван. — Так что это, Барти так легко
отпустил тебя ко мне в гости из-под родительского крыла?
— Я сказал, что поехал к друзьям, — он вновь вспыхнул. — Отцу не понравится,
если он узнает, что я… — парень замялся, и я понимающе кивнул.
— И давно у вас с отцом такие отношения? — Алис вынес поднос со сливочным
пивом и сладкими булочками. Барти взял одну и, надкусив, нахмурил брови. —
Если не хочешь…
— Наверное, с самого детства. По крайней мере, он всегда требовал
дисциплины, — проглотив, Барти посмотрел на камин. — Это было не плохо,
помогло мне потом в учёбе. Хуже стало, когда я пошёл учиться. Слизерин, — его
губы изогнулись. — Для отца это словно стало приговором в отношении меня.
Как бы я ни старался, как бы я ни учился, всё, чего я мог добиться от него, это
лишь скупая похвала. А ведь я лучший на своём курсе! — воскликнул яростно он.
Голос дрогнул от обиды, и он замолчал. Я перевёл тему о школе, на тему о
предстоящем выпуске, куда планирует пойти и о чём думает. Проводил я его
уже, когда стало вечереть, и вместо того, чтобы пойти и обдумать наш разговор,
я превратился в крысу и залез в его сумку.
Я бывал в доме Краучей лишь однажды, в далёкие золотые годы, когда всё
было безмятежно. Тогда я переступил порог, чтобы поздравить с рождением
младшего Крауча. Теперь я переступал порог вместе с ним. Сам Барти сидел у
камина и читал Ежедневный пророк, его жена сидела рядом в кресле и
вышивала, мурлыкая под нос песню.
— А, Барти, — нежно протянула она, не отвлекаясь от вышивки. — Как сходил к
друзьям?
— Неплохо, — он остановился, а я незаметно выпрыгнул из сумки и спрятался за вазой. — Даже отлично.
— Хорошо, — ответила она. — Если ты голоден, то…
— Если он был бы голоден, то пришёл бы к ужину, — прервал жену Барти и
повернул профиль к сыну. — Ты знаешь правила этого дома. Когда ты в нём, мы
ужинаем всей семьёй.
— Да, отец, — я видел, как его взгляд стал стеклянным, словно он погрузился
глубоко в себя.
— Тогда ступай к себе в комнату.
— Ты слишком строг к нему, — мягко упрекнула его женщина, когда сын
поднялся наверх. — Он молод, желает видеть друзей…
— Он видит их каждый день в школе, а дома бывает только на каникулах, — не
уступал Крауч. — Он не хотел бы поговорить с отцом? Помочь матери? Провести вечер с нами?
— Ну хорошо, — уступила она. — В этом ты прав. Ну так иди и поговори с ним
тоже. Покажи мудрость.
Мужчина что-то проворчал себе под усы, но всё-таки отложил газету и,
получив одобрительный взгляд от супруги, поднялся следом за сыном. Я
шмыгнул попятам и во время проскочил в комнату прежде, чем дверь закрылась.
Барти сидел на кровати и листал журнал. Над головой его висели плакаты с
игроками в квиддич и какой-то певичкой. Крауч качнулся с носка на пятку и
сделал руки в боки.
— Ну… кхм… что у тебя нового?
Парень поднял глаза от книги и пожал плечами.
— Слизнорт хвалит меня, говорит, я весьма талантлив. По трансфигурации я
получил высокий балл за последнее задание… Ты что-то хотел отец?
Я видел, как мужчина смутился, и, оглядевшись, он присел на подлокотник
кресла.
— Мы редко общаемся, вот я и…
— Матушка прислала, — на удивление твёрдо отметил он.
— О, — взгляд Крауча стал более суровым. — Не думаешь ли ты, что я не
способен сам подняться к тебе и поговорить.
— Только чтоб узнать о моих успехах, — молодой человек отложил журнал и
уставился на отца. — Но если ты хочешь поговорить, я готов.
— Да, хочу, — решительно заявил отец, а затем постарался смягчить голос. —
Гм… ты молод, и тебе досталась красота матери. Наверное, девушки во круг
тебя так и кружат.
— Да, я нравлюсь парочке, — согласился Барти и даже улыбнулся. — С Бетси мы
даже ходили в Хогсмид перед каникулами.
— Бетси? — Крауч ответил улыбкой.
— Да, она с шестого курса, — он свесил ноги с кровати и смущённо покачал
головой. — Красивая и, знаешь, чудесно поёт.
— О, понимаю. Голос женщины порой может очаровать больше, чем лицо, — они встретились глазами, и улыбки стали шире. — Это твой последний год в школе, твои баллы очень хороши. Если сдашь ЖАБа, с таким же успехом как и СОВ, то любые двери в Министерстве будут для тебя…
— Я не планирую идти туда, — лицо отца застыло, но Барти этого не заметил,
смотря себе на руки. — Я думал, может стоит немного попутешествовать. Может
изучить…
— Как это ты не планируешь идти в Министерство магии, — холодно произнёс
Крауч-старший, медленно поднимаясь, и низенькая фигура возвысилась над
сыном, который замер и в страхе уставился на отца. — Столько сил вложено в
твоё воспитание и образование не для того, чтобы мой единственный сын всё
пустил по ветру!
— Отец, я… — он опешил, явно не ожидая такого поворота разговора.
— Если решишь идти такой дорогой, — жёстко отрезал отец. — Ступай, но как
только ты закончишь школу, даже не мечтай о финансовой поддержке. Работай,
изучай магию где и как тебе угодно, но уже не на семейные деньги.
И, не став дальше слушать сына, твёрдый в своём решении, он покинул его
спальню, хлопнув дверью.
***
— Так и сказал? — мы прогуливались с Барти по парку. Пропустив милую леди с
коляской, мы свернули к аллее. — Я знал, что он строг, но чтобы так.
— И так всегда, — обида и негодование звенели в его голосе. Мороз играл на его щеках. Тяжело выдохнув, он выпустил клубок пара. — Завтра уезжать в школу, и я даже не знаю, как мне быть…
— А что подсказывает твоё сердце?
— Что я не хочу быть, как мой отец — министерской крысой, — чуть тихо ответил он.
— Я тоже думаю, что ты не подходишь для такой роли, — со всем пониманием в
голосе отозвался я. Остановившись, я достал сигареты и, взяв одну в зубы,
протянул другие парнишке. — Бери, отцу не расскажу, обещаю.
Барти неуверенно взял сигарету в рот, а когда сделал первую зятяжку,
закашлялся чуть ли не с рвотным рефлексом. Хлопнув его по спине, я громко
хохотнул.
***
— Дор, дорогая, — дверь открыла мне миссис Розье, и я тоской отметил, как эта
женщина поблекла, больше напоминая тень прежней себя. — Я к Плие. Он в
последнее время всё реже отвечает на мои письма и почти нигде не появляется.
— Заходи, Луи, — женщина отошла в сторону. — Он в гостиной.
Плие сидел у не горевшего камина, смотря на семейный портрет над ним. В
руках его был почти опустевший стакан, а на когда-то таком здоровом, но
всегда элегантно одетом мужчине, был только халат не первой свежести.
— Здравствуй, Плие, — я сел рядом и положил шляпу на колени. — Не хочешь
прогуляться?
— Зачем? — мужчина отпил из стакана.
— Глотнёшь солнечных лучей, а то серый, как приведение из Хогвартса, — моя
шутка не зашла, и я забарабанил пальцами по колену. — Знаешь, кто записался
мне в друзья? — не дожидаясь вопроса «кто?», я продолжил. — Крауч-младший.
— Сын Барти, — "сын" он произнёс, чуть скривившись. — Мальчишка хочет быть Пожирателем смерти?
— Нет, но вскоре захочет, — я закинул ногу на ногу. — Плие, я…
— Не надо, — мужчина посмотрел на меня строго. — Хоть одно слово жалости,
Луи, и вылетишь отсюда, как пробка.
— Не собираюсь я жалеть такую тушу, — прыснул я. Встав, я подошёл к нему и,
сжав плечо, склонился и поцеловал в макушку, точно брата. — Они забрали
твоего сына, а мы заберем у них.
Предыдущая часть
Следующая часть
Читайте у автора: