— Ты серьёзно хочешь оставить сына здесь? — Марина посмотрела на дочь так, будто та предложила продать душу дьяволу.
— Мам, это не навсегда. Всего на полгода, — Света нервно поправила сумку на плече. — Мне нужно решить свои проблемы.
— Какие ещё проблемы? Ребёнок — это и есть твоя главная проблема, которую надо решать каждый день!
Марина взглянула на внука, который молча стоял рядом с чемоданом. Мишке было одиннадцать, и он прекрасно понимал, что его судьбу решают без него. Мальчик не плакал, не возмущался. Просто стоял и смотрел в пол.
— Света, объясни мне, как мать матери, что случилось? Вчера ещё всё было нормально, а сегодня ты заявляешься с чемоданом и просишь оставить ребёнка у меня.
Света присела на край дивана, потёрла виски. Она выглядела измотанной. Под глазами залегли тёмные круги, руки дрожали от усталости или нервов.
— У меня депрессия, мам. Врач сказал, нужно лечение. Серьёзное лечение. Я не справляюсь с Мишкой, не справляюсь с работой, не справляюсь сама с собой.
— Депрессия? — Марина фыркнула. — В наше время такого слова не было. Работали, растили детей, не ныли.
— В ваше время многие женщины спивались или кончали с собой, только об этом не принято было говорить, — резко ответила Света.
Марина побледнела от такой дерзости. Она хотела ответить что-то колкое, но посмотрела на внука и сдержалась. Мишка и так слышал достаточно.
— Хорошо, — сказала Марина после паузы. — Допустим, у тебя депрессия. А почему ребёнка нужно оставлять здесь? Почему не с отцом?
Света горько рассмеялась.
— С каким отцом? Серёжа исчез, как только узнал о моих проблемах. Сказал, что не подписывался на больную жену и проблемного ребёнка.
— Проблемного? — возмутилась Марина. — Мишка замечательный мальчик!
— Конечно, замечательный. Но у него тоже есть свои трудности. В школе не ладится, оценки плохие, с детьми не дружит. Учителя жалуются на поведение.
Марина посмотрела на внука. Мишка поднял глаза и встретился с ней взглядом. В них она увидела такую взрослую печаль, что сердце сжалось.
— Мишенька, иди на кухню, — мягко сказала она. — Там на столе лежат конфеты. Возьми себе.
Мальчик кивнул и ушёл. Марина дождалась, пока его шаги затихнут, и повернулась к дочери.
— Света, ты понимаешь, что просишь? Мне шестьдесят восемь лет. У меня больное сердце, давление скачет. Я еле за собой ухаживаю.
— Мам, я не знаю, к кому ещё обратиться. У меня нет выбора.
— Выбор есть всегда. Можно взять себя в руки и справляться с трудностями, как это делали все нормальные люди.
Света встала и начала ходить по комнате.
— Мам, ты не понимаешь. Я просыпаюсь утром и не могу встать с кровати. Не могу заставить себя приготовить завтрак, собрать сына в школу, пойти на работу. У меня нет сил даже на то, чтобы умыться.
— Это лень, а не болезнь.
— Это болезнь! — закричала Света. — И мне нужна помощь!
С кухни раздался звук упавшей чашки. Обе женщины замолчали.
— Извините, — тихо сказал Мишка, появляясь в дверном проёме. — Я случайно.
— Ничего страшного, — Марина поднялась. — Пойдём, уберём.
Она взяла внука за руку и повела на кухню. Света осталась сидеть, уткнувшись лицом в ладони.
На кухне Марина молча убирала осколки, а Мишка стоял рядом.
— Бабуля, — тихо сказал он. — А мама правда больная?
Марина выпрямилась, посмотрела на мальчика. Как объяснить ребёнку то, чего сама не понимаешь?
— Твоя мама устала, Мишенька. Очень устала.
— А она поправится?
— Конечно, поправится.
— А я правда буду жить у тебя?
Марина присела рядом с внуком.
— А ты хочешь?
Мишка пожал плечами.
— Не знаю. Дома скучно. Мама всё время грустная. А здесь... здесь хорошо. Но мне жалко маму.
Марина обняла внука. Такой маленький, а уже понимает больше, чем многие взрослые.
— Знаешь что, — сказала она. — Давай попробуем. Месяц поживёшь у меня, посмотрим, как дела пойдут.
Вернувшись в комнату, Марина увидела, что Света плачет. Тихо, безнадёжно.
— Хорошо, — сказала Марина. — Оставлю Мишку на месяц. Но с условиями.
Света подняла заплаканное лицо.
— Какими?
— Во-первых, ты каждую неделю будешь приезжать, видеться с сыном. Во-вторых, ты действительно будешь лечиться, а не просто отдыхать от материнства. В-третьих, через месяц мы пересмотрим ситуацию.
— Спасибо, мам.
— Не благодари. Я делаю это не для тебя, а для внука.
Света кивнула, встала.
— Мне нужно идти. На вечер записана к врачу.
Она подошла к сыну, обняла.
— Мишенька, будь хорошим мальчиком. Слушайся бабулю.
— Мам, а ты будешь звонить?
— Конечно, солнышко. Каждый день.
После того как Света ушла, в квартире повисла тишина. Марина и Мишка сидели на диване и не знали, что сказать друг другу.
— Бабуль, — наконец произнёс мальчик. — А что мы будем делать?
— Жить, Мишенька. Просто жить.
Первые дни оказались сложными. Мишка был тихим, замкнутым ребёнком. Он не капризничал, не требовал внимания, но именно это беспокоило Марину больше всего. Нормальный одиннадцатилетний мальчишка должен шуметь, баловаться, задавать миллион вопросов.
Утром Марина провожала внука в школу, днём занималась домашними делами, вечером они ужинали и смотрели телевизор. Разговаривали мало.
— Как дела в школе? — спрашивала Марина.
— Нормально, — отвечал Мишка.
— Что задали?
— Математику и русский.
— Покажешь дневник?
Мишка доставал дневник, и Марина видела тройки и двойки. Но ругать не стала. Ребёнок и так переживает достаточно.
Света звонила каждый день, как обещала. Разговаривала с сыном минут пять, спрашивала, как дела, что ел, как спал. Мишка отвечал односложно. После разговора всегда становился ещё тише.
Однажды вечером Марина застала внука плачущим. Он сидел на своей кровати, уткнувшись лицом в подушку, и тихо всхлипывал.
— Мишенька, что случилось?
— Ничего, — прошептал мальчик.
Марина села рядом, погладила по голове.
— Расскажи бабуле.
— Я скучаю по маме. Но не хочу к ней домой.
— Почему?
— Там плохо. Мама всё время лежит и плачет. А я не знаю, что делать. Боюсь её расстроить.
Марина почувствовала, как что-то переворачивается в груди. Этот ребёнок взял на себя ответственность за взрослого человека. В одиннадцать лет.
— Мишенька, ты не виноват в маминой болезни. И не твоя задача её лечить.
— Но я же сын. Должен помогать.
— Ты помогаешь тем, что хорошо учишься, слушаешься, растёшь здоровым и умным мальчиком.
Мишка поднял на неё глаза.
— А если мама не поправится?
— Поправится. Обязательно поправится.
Но сама Марина в этом не была уверена. Света звонила всё реже, голос у неё был усталый, безразличный. На встречи приезжала через раз, каждый раз находя какие-то оправдания.
Мишка это тоже замечал. Марина видела, как он ждёт маму у окна, как разочаровывается, когда она не приходит.
— Бабуль, — сказал он однажды. — А что будет, если мама совсем не захочет меня забирать?
Марина отложила вязание, посмотрела на внука.
— Почему ты так думаешь?
— Она же оставила меня здесь. Значит, я ей не нужен.
— Мишенька, ты очень нужен маме. Просто сейчас она не может о тебе заботиться.
— Тогда почему она не лечится как следует? На прошлой неделе она пришла, а от неё пахло вином.
Марина замерла. Значит, Света не лечится, а заливает проблемы алкоголем. Хуже всего, что ребёнок это видит и понимает.
Вечером, когда Мишка лёг спать, Марина позвонила дочери.
— Света, нам нужно серьёзно поговорить.
— Мам, я устала, давай завтра.
— Нет, сейчас. Ты пьёшь?
В трубке повисла тишина.
— Света, я спрашиваю, ты пьёшь?
— Иногда. Немного. Это помогает.
— Ничего это не помогает! Ты обещала лечиться!
— Я и лечусь. Хожу к врачу, пью таблетки.
— И запиваешь их алкоголем?
— Мам, не читай мне лекции. Мне и так плохо.
— А каково твоему сыну? Он видит, в каком ты состоянии приходишь!
— Тогда я вообще не буду приходить.
— Света, остановись! Ты же мать!
— Плохая мать. Вот поэтому и оставила его у тебя.
— Но не навсегда же!
— А почему бы и нет? Ему у тебя хорошо. А мне без него спокойнее.
Марина почувствовала, как холодеет кровь.
— Ты серьёзно?
— Вполне. Мам, прости, я не могу больше разговаривать.
Света положила трубку. Марина долго сидела с телефоном в руках, пытаясь понять, что произошло. Её дочь фактически отказалась от собственного ребёнка.
Месяц подошёл к концу. Света не появлялась уже две недели, на звонки не отвечала. Марина понимала, что нужно принимать решение.
— Мишенька, — сказала она внуку за завтраком. — Поговорим?
Мальчик отложил ложку, посмотрел на неё внимательно.
— Ты хочешь, чтобы я остался жить с тобой? Совсем?
Марина удивилась его проницательности.
— А ты хочешь?
Мишка задумался.
— Я хочу, чтобы мама была здоровая и счастливая. Но если она не может... То да, хочу остаться с тобой.
— Тебе не скучно со старой бабулей?
— Нет. С тобой интересно. Ты рассказываешь истории, учишь готовить, не ругаешься, если я получаю плохие оценки.
— А по маме не скучаешь?
— Скучаю. Но я скучаю по той маме, которая была раньше. А та, которая сейчас... Мне с ней страшно.
Марина кивнула. Ребёнок мудрее многих взрослых.
— Хорошо, Мишенька. Будем жить вместе. Только знай: если мама поправится и захочет тебя забрать, ты к ней вернёшься.
— Конечно, бабуль.
Они обнялись. Марина чувствовала, как её старое сердце наполняется теплом. Она не планировала в шестьдесят восемь лет начинать новую жизнь, растить внука. Но иногда жизнь сама делает выбор за нас.
Света так и не позвонила. Марина узнала от соседей, что дочь продала квартиру и уехала в другой город. Не попрощавшись, не оставив адреса.
Мишка принял эту новость спокойно. Слишком спокойно для одиннадцатилетнего ребёнка.
— Значит, ей действительно так плохо, что она не может быть мамой, — сказал он. — Но ничего, у меня есть ты.
Марина крепко обняла внука. Да, у него есть она. И у неё есть он. И они справятся. Обязательно справятся.