Ровно 100 лет назад, 6 июля 1925 года, был подведён итог месяца работы Первой Всесоюзной радиовыставки: уже за первые 30 дней её посетили 18 000 человек!
В ранние годы Советского государства смотры достижений имели практическое значение. Они знакомили общественность с успехами науки и промышленности, способствовали их развитию. В 1925 году в Политехническом музее был организован показ достижений отечественной радиотехники, который назвали Первой Всесоюзной радиовыставкой.
Поводом для неё послужили 30-летие открытия радиотелеграфии без проводов выдающегося русского физика Александра Попова и принятое в 1924 году «Постановление Совета Народных Комиссаров Союза ССР о частных приёмных радиостанциях» (известное как «закон о свободе эфира»), разрешающее гражданам иметь и эксплуатировать радиоприёмники.
За месяц до открытия выставки, 7 мая 1925 года, в Большой аудитории Политехнического музея состоялось торжественное заседание, а в ночь с 7 на 8 мая по радиотелеграфу передавали описание работ Александра Попова, организованное Михаилом Бонч-Бруевичем, основателем российской радиоламповой промышленности, техническим директором Нижегородской лаборатории, и радиофизиком Владимиром Татариновым, автором трудов по теории и методам расчёта коротковолновых направленных антенн.
Торжественное открытие Первой Всесоюзной радиовыставки в Политехническом музее состоялось 6 июня. Утром в день открытия её посетил Феликс Дзержинский. С интересом осмотрев экспозицию, председатель Высшего совета народного хозяйства оставил первую запись в книге отзывов: «Выставка советской радиотехники наглядно доказала с полной очевидностью её блестящие успехи — как в области технической мысли, так и в промышленности. Эти успехи, темп достижения их нами вселяют полную уверенность, что через несколько лет мы догоним и обгоним капиталистические страны и в этой области. Наши достижения, демонстрируемые на выставке, говорят о любви и преданности делу и огромнейшей энергии наших работников по радио — в фабриках и лабораториях. Привет им».
Свои экспонаты предоставили Общество друзей радио, Трест заводов слабого тока, Нижегородская лаборатория, а также другие организации — частные и государственные. Всего выставка собрала около трёхсот предметов.
Самым крупным экспонатом оказалась 20-киловаттная телефонно-телеграфная радиостанция, построенная для Тифлиса (Тбилиси). Она работала на лампах, которые изготовлял завод «Светлана» в Ленинграде. Такая же станция устанавливалась в то время Трестом заводов слабого тока в Баку, аналогичная (но только телеграфная) — по заказу иранского правительства — в Тегеране.
В экспозиции было 25 типов электронных приборов (радиоламп, от «малютки» для микродина — простейшего миниатюрного однолампового приёмника — до 25-киловаттных ламп, ртутных выпрямителей, кенотронов, электронно-лучевых трубок конструкции физика Бориса Остроумова). А в центре генераторных ламп находилась 100-киловаттная лампа Бонч-Бруевича.
«Гвоздём сезона» оказались короткие волны. Значительную часть выставочного пространства занимала коротковолновая антенна системы Татаринова с направленным излучением, настроенная на волну около четырёх метров. Ученик Татаринова Сергей Леушин, надевая костюм из медной сетки и находясь в поле высокой частоты, демонстрировал горение электрической лампочки при прикосновении её цоколя к этому костюму, а также показывал ряд других очень эффектных опытов.
На выставке демонстрировалось и устройство для управления на расстоянии различными механизмами, выполняющими до трёх отдельных независимых распоряжений, созданное Александром Шориным. Аппарат предназначался для управления артиллерийской стрельбой, взрывами, движением автомобиля и прочего. Но в истории Шорин остался в первую очередь как изобретатель системы записи и воспроизведения звука для кино.
Одним из самых посещаемых разделов была экспозиция Нижегородской радиолаборатории. В 1922 году технический директор лаборатории Михаил Бонч-Бруевич спроектировал в Москве, на Вознесенской улице (теперь это улица Радио) первую мощную, 12-киловаттную радиостанцию имени Коминтерна. В Нью-Йорке в то время работала радиостанция мощностью всего 1,5 киловатта, в Париже — 5 киловатт.
Вдоль стен зала были установлены ламповые телеграфные — в 4 и 1 киловатт — и два радиотелефонных передатчика — в 1,2 киловатта («Малый Коминтерн») и лёгкого типа — на 150 ватт. «Малый Коминтерн» был только что пущен в серийное производство и привлекал внимание компактностью, допускавшей перевозку в собранном виде, и лёгкой эксплуатацией. Требовалось только присоединение к городской сети переменного тока.
Антенна аппарата была выведена наружу в верхней части окна. Время от времени «Малый Коминтерн» включали, чтобы продемонстрировать экскурсантам радиотелефонную передачу. Приём был организован в одной из отдалённых комнат здания музея.
В особой витрине находилось много открыток и пространных писем, полученных от иностранных корреспондентов, озадаченных небывалой мощностью передатчика Бонч-Бруевича. В Большой аудитории демонстрировался диапозитив письма, полученного от Владимира Ленина, где говорилось о «газете без бумаги и без расстояний».
Интересен «Кристадин», сконструированный и усовершенствованный к 1924 году инженером-самоучкой Олегом Лосевым из Твери. Выпускник реального училища, служивший в Нижегородской лаборатории курьером, самостоятельно собрал радиоприёмник с кристаллом оксида цинка в качестве детектора и одновременно усилителя.
Его приёмник работал подобно самым сложным и продвинутым на тот момент ламповым устройствам, будучи намного компактнее и дешевле. Лосев изучал свойства полупроводников (усиление, генерирование, свечение и т.д.), без которых была бы невозможна электроника XXI века. Труды изобретателя на несколько десятилетий предвосхитили выпуск полупроводниковых усилительных приборов.
В третьей декаде сентября 1925 года на выставку прибыло «100 пудов экспонатов американских радиофирм» и ожидалось 40 пудов экспонатов германской фирмы «Марконифон», основанной Гульельмо Маркони. Со временем на выставке открылся исторический раздел, где было представлено развитие радиотехники от работ Александра Попова до радиоаппаратуры 1925 года. Но посетителей больше интересовала современная аппаратура, особенно та, что демонстрировалась в действии.
Как писал журнал «Радиолюбитель» в 9-м номере того же 1925 года, «это первый смотр нашей радиопромышленности, которая в недалёком будущем должна завоевать нашу страну, помочь ей в завоевании новых культурных позиций. Это первый выход на широкую общественную арену тех радиотехнических достижений, которые до сих пор ютились в стенах радиостанций и лабораторий. Это первый общественный показ достижений нашего радиодела в целом, не в разрозненном, а в организованном виде: здесь и радиопромышленность, и радиосвязь, лабораторные достижения, литература и любительские приборы (пока, впрочем, ещё слабо представленные)».
Материалы о выставке публиковались в «Радиолюбителе» и множестве других журналов на протяжении нескольких месяцев.
Выставка работала ежедневно с 12:00 до 23:00. За первый месяц её посетили 18 000 человек, в дальнейшем наплыв снизился до 7000–5000 человек ежемесячно.
Всего за 165 дней работы Первой Всесоюзной радиовыставки на ней побывало более 50 000 человек. Закрытие состоялось 19 ноября 1925 года. Как сказал на нём председатель акционерного общества «Радиопередача» Александр Шотман, «за последний год радиомысль проникла в самую толщу нашего народа…».
Среди награждённых почётными грамотами и дипломами выставки был десятилетний радиолюбитель Мосолов, представивший на выставку детекторный приёмник. На улицах, в трамваях в те дни только и говорили, что о детекторах, конденсаторах и радиолампах. Радио стали быстро внедрять в разные отрасли народного хозяйства.
Экспонаты выставки, в частности «Малый Коминтерн» и «Кристадин», пополнили коллекции Политехнического музея. В сентябре 1925 года в нём открылся радиолюбительский отдел. Сейчас в фонде «Радиотехника» нашего музея почти 1300 единиц хранения.