Соня решила сказать Ивану то, что так долго откладывала.
- Иван, знаешь…
- Не торопись, Соня, ты хочешь сказать что-то неприятное для меня. Может, не надо?
Он сделала такой проникновенный взгляд, что кот в «Шреке» взвыл бы от зависти. Видимо, в его понимании, Соня от этого взгляда должна была растаять, но нет, не вышло, Соню не проняло, может, потому что смотрела она на дождь за стеклом, на спешащих людей.
- Ваня, ты мне очень нравишься, очень-очень, ты славный, но я воспринимаю тебя только как друга, товарища, с которым можно разделить радость и горе. Но этого мало.
- Что мне надо сделать, чтобы изменить это? Я готов.
- Мы уже пробуем второй раз, и я повторно осознаю, что совершаю ошибку, я не воспринимаю тебя как мужчину, с которым я хотела бы связать свою жизнь.
- Но я хочу связать с тобой жизнь.
- Иван, но одного твоего желания мало, я не могу дать тебе взаимности. Уж лучше хорошая дружба, чем плохие отношения.
- Тебе не жалко меня? Я только потерял сестру, ну, почти сестру, а ты разбиваешь мне сердце.
- Это ты так мною сейчас манипулируешь, давя на жалость? Это неправильно. Нечестно, если ты и дальше будешь привязываться ко мне, а я не смогу дать тебе взаимности, а быть рядом из жалости – под.ло.
- Соня, не прогоняй меня, давай все же попробуем быть вместе, может, ты ошибаешься.
- Иван, что значит, попробуем? Протестируем, что ли? Я что – пробник, чтобы меня пробовать. Нет, мне это не нравится.
- Ты говоришь только о себе и своих чувствах, не думая обо мне.
- Я думаю о нас обоих, и если нет чувств, то незачем быть рядом, незачем строить отношения, терять время, а потом страдать, это не добавит никому счастья.
Соня переставила тарелочку с пирожным, помешала ложечкой кофе и положила ее на блюдце, от этих движений ей стало спокойнее, она четко видела, что то, что она делает, правильно, гармонично.
Она подняла глаза, Иван сердито смотрел на нее:
- Ты не понимаешь, я должен быть рядом с тобой, хотя бы еще месяц.
- А зачем? И почему именно месяц?
- Так мне надо.
- А мне не надо, что еще за детский сад.
Иван встал со стула и ушел, не прощаясь. Соня пожала плечами, доела пирожное, попросила счет, оплатив и за себя, и за Ивана, который ушел, не подумав рассчитаться за свой кофе.
- Мстит так, видимо, - вздохнула Соня.
К Соне подошла Маша:
- Привет, мы тут с Василием недалеко были…
- Присматриваете за мной? – улыбнулась Соня. – Спасибо вам.
- Да, я с тобой посижу?
- Посиди. Слушай, а ты кому-то объясняла, что не любишь, а тот не понимал?
- Объясняла, - вздохнула Маша. – Но у меня все проще было, по голове лапой или сковородкой, и все всё поняли сразу.
- Иван не понял.
- Понял все. Я же не только запахи чувствую, но и эмоции, они тоже пахнут. Он не был влюблен или расстроен, он был в ярости, злой, но там не было запаха несчастной любви или чего-то подобного.
- Тогда зачем ему все это?
- Я не знаю.
- А у Максима тоже нет этого запаха… ну… чувств там..
Маша улыбнулась:
- Когда ты с Максимом, мы с Василием уходим. Ты ему очень сильно нравишься, это точно. И еще, с ним тебя оставлять не страшно, он воин, может защитить.
- Нет, он программист, не военный.
- Сонечка, он не военный, он воин, то есть защитник. Причем с весьма приличной физической подготовкой, и да, Иван его боится, сильно боится, когда он знакомился с тобой в ВУЗе, Василий там был, то от Ивана прямо волны страха шли.
- Как интересно, что-то из прошлого, видимо.
- Скорее всего. Ты сейчас домой? Я с тобой прогуляюсь, так мне спокойнее сегодня будет.
Соня с Машей шли домой молча, девушке надо было обдумать информацию. Она даже с бабушкой не стала делиться тем, что узнала, тихо устроилась дома, позвонила родителям, которые были в очередной длительной командировке и ранее Нового года приехать не могли.
Позднее позвонил Максим, они проболтали до ночи, и Соня уснула в отличном настроении. Иван расстроился? Переживет, раз уж у него нет разбитого сердца. Да и не обязана Соня соответствовать чьим-то ожиданиям, у нее своя жизнь.
Утром в институте она не увидела Таню, которая позвонила и сказала, что уехала к родным, а тут попала в больницу, воспаление легких, так что надолго задержится там. Иван тоже не попадался Соне.
Подошла Даша, староста:
- Мы сегодня хотим собраться с носителем языка в кафе, посидеть, говорить будем строго на английском. И еще есть курсы для студентов: специализированные варианты английского, синхронные переводы и их особенности. Ты куда-то пойдешь?
- Везде хочу, пойду.
- Хорошо-то как, тогда после лекций в три часа в кафе жду тебя, и на курсы я тоже пойду.
- Ой, я в два на свидание собралась.
- Приходи с Иваном.
- Это не Иван, мы не встречаемся.
- тем более. Бери молодого человека с собой. Он знает английский?
- И даже технический знает.
- Ого, пусть приходит, будем тянуться до его уровня.
Даша за неделю как-то сблизилась с Дашей, они стали чаще общаться, активная Даша привлекала Соню к различным мероприятиям, ходила с ней на курсы. И Соне очень это нравилось. Иван появился в институте, но к Соне не подходил, сухо кивал издалека. Соня помнила, как Маша сказала, что он просто злился на нее, а чувств там нет, так что спокойно кивала в ответ, да и шла жить дальше своей жизнью.
Одно ее беспокоило: сны снились каждую ночь. Ей снилась Вика, как она доверчиво подает свою руку кому-то, явно мужчине, и Соня во сне видела часть его руки. Она смотрела на мир глазами Вики, чувствовала то же, что чувствовала девушка: счастье эйфорию.
Соня проснулась. Но на следующую ночь было продолжение. Вика и кто-то оказались в странном месте: это было здание, бетонное, большое, Вика, посмеиваясь, в машине натянула на себя балахон и сказала кому-то:
- Маскировка супер. Я прямо монашка.
- Платок подвяжи, монашка, - раздался приглушенный голос, и во сне Соня понимала, что голос умело изменен.
Дальше Вика зашла в помещение, посередине которого стояло бетонное сооружение, и тут Соня проснулась, сердце билось о ребра.
— Это же алтарь, самый настоящий.