"Восточная невестка"
Книга первая здесь
Книга вторая "Восточная невестка. Предыстория"
Глава 10
Трудно описать те чувства, что испытала Ясмина, когда открыла дверь. Перед ней стояли её братья, Азиз и Алишер, с лицами, похожими на грозовые тучи. Они казались ей огромными, занимающими собой всё пространство узкого коридора. И первое, на что братья целенаправленно обратили внимание — это её округлый живот, который сестра от неожиданности даже не пыталась скрыть. В этот момент, обычно приветливое и родное лицо Алишера, казалось, излучало ледяной холод. Азиз же, хоть и пытался сохранять спокойствие, выглядел напряженным и серьёзным.
— Привет, сестрёнка, а мы за тобой! — спокойно, но строго сказал Азиз, кивая на ее живот. — Ничего не хочешь нам объяснить?
Первое, что пришло в голову Ясмине — бежать, закрыться в своей комнате, выдержать осаду и дождаться, когда братья уйдут. Затея глупая, наивная, но на тот момент идея показалась Ясмине единственной рабочей. Она рванула в сторону своей комнаты, вбежала туда и хлопнула дверью. Тут же братья услышали щелчок дверного замка.
Мужчины не спешили, понимая, что никуда от них Ясмина не денется. Они аккуратно сняли обувь и подошли к запертой двери. Алишер тихо постучал в неё. Тишина. Никто не ответил.
— Ясмина, мы всё знаем! — сказал Азиз, прислонившись ухом к двери, пытаясь услышать, что за ней происходит. Его голос был уже жёстче, в нём звучала нетерпеливость. — Лучше открой, не заставляй нас устраивать погром в доме любимой тёти!
Ответа не последовало. Братья переглянулись. У обоих одновременно возникла мысль: а что если она решит сбежать через окно? Кто знает, что у них в голове, у этих беременных?
Недолго думая, Азиз, крепкий и высокий, навалился всем своим весом на дверь. Слабый дверной замок, уже давно нуждающийся в замене, не выдержал и сломался под грузным весом парня. Дверь с треском распахнулась.
Перед братьями возникла тревожная картина. Ясмина стояла на старом, скрипучем стуле возле распахнутого настежь окна, окаймлённого резными деревянными наличниками. Она пыталась взобраться на подоконник — в этой неуклюжей, отчаянной попытке её и застали братья. Её лицо было бледным, а глаза — широко раскрытыми от страха.
— Стой, не делай этого! — заорал Алишер, но крик его, полный беспокойства, только придал сил Ясмине. Во всяком случае, ей так показалось. Она оттолкнулась от стула, который скрежетом взвыл под её весом, и попыталась переместиться на подоконник, схватившись за оконную раму.
Неуклюжая попытка не увенчалась успехом. Оконная рама выскользнула из рук Ясмины, и она полетела вниз с высоты подоконника, издав пронзительный крик. Братья едва успели подхватить ее, удержав от падения на твёрдый паркетный пол.
— Ай, больно! — вскрикнула Ясмина, на лице её появилась гримаса боли. Она сжалась, прижимаясь к братьям.
— Не придуривайся, только что скакала, как антилопа, — выругался Алишер, дёргая сестренку за руку, стараясь помочь ей подняться.
— Если сама не пойдешь, отнесём тебя в машину, как барана! — поддержал брата Азиз, его голос, хоть и был строгим, всё же звучал с беспокойством. Он смотрел на сестру с явной тревогой, понимая всю серьезность ситуации.
В этот момент братья услышали знакомый голос тети Фатимы. Она стояла в дверях — такой грозной тёти они ещё никогда не видели. Её лицо, обычно добродушное и приветливое, исказилось от ярости, глаза сверкали, словно два горящих угля.
— Вы чего, оболтусы?! — кричала она, стараясь выбирать выражения и с трудом сдерживая мат. Её голос был похож на раскаты грома. — Отпустите беременную женщину! С ума что ли сошли?
— Тётя, не лезьте! Это семейное дело! — попытался утихомирить разгневавшуюся Фатиму Алишер, но его слова прозвучали слабо и неуверенно. — Мы всё равно заберём её.
— Ах, семейное, значит, дело, — тетя Фатима, казалось, заводилась ещё больше. Она резко сняла с ноги туфлю на высоком каблуке и схватила её за носок, превратив собственную обувь в грозное оружие. — В таком случае, я тоже семья, и сейчас отделаю вас по-родственному!
Уверенными шагами она направилась к племянникам, подняв над головой свою импровизированную дубину.
Братья сначала решили, что тётя блефует, но как только почувствовали на себе хлёсткие удары её туфли, поняли, что шуток не будет.
— Ай, тётя, успокойтесь! — визжал Алишер, у которого тут же всплыли воспоминания — ему однажды уже доставалось от Фатимы, когда он гостил у неё совсем маленьким. Тётя наказала его ремнём за то, что он взял без спроса её украшения и раздаривал их без зазрения совести соседским девчонкам.
Азиз принимал удары молча, стиснув зубы. Всего одной пощёчины его исполинской руки хватило бы, чтобы женщина кубарем покатилась обратно ко входной двери, но строгое воспитание не позволяло парню даже подумать о том, чтобы дать сдачи младшей сестре своей матери.
В то время, пока продолжалось это семейное противостояние, Ясмина чувствовала, что ей становится всё хуже и хуже. Она сидела на полу, опёршись о спинку стула, и пыталась подняться на ноги, но они её как будто не слушались. В какой-то момент ей показалось, что в голове всё поплыло, в глазах стало темно, и она почувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Мир вокруг неё закружился, и всё стало расплывчатым.
— Тётя, успокойтесь, Ясмине плохо! — закричал Азиз, увидев, как закатываются глаза у его сестрёнки. Азиз запаниковал.
— Сейчас вам всем будет плохо! — кричала Фатима на племянников, не снижая накала своих атак. — Ох, как плохо!
— Я серьёзно, тётя, — завопил Азиз, показывая пальцем на сестру. — Вы что, не видите? Она в отключке!
Только после этих слов Фатима обернулась и увидела, что Ясмина уже была без сознания. Теперь женщина уже не пыталась себя сдерживать и, обложив своих племянников отборным матом, кинулась на помощь Ясмине. Её гнев моментально улетучился, сменившись паникой и беспокойством.
— Чего стоите, братья? — прикрикнула она на Азиза и Алишера, пытаясь в одиночку поднять Ясмину. — Поднимайте сестру!
Братья кинулись на помощь.
— Что делать? — кричал Алишер.
— Что-что? В больницу везти! — привёл брата в чувство Азиз.
— А лучше сразу в роддом, — уточнила тетя Фатима. — Ну же, понесли! Только аккуратнее!
Братья осторожно вынесли всё ещё бессознательную Ясмину из квартиры. Тётя Фатима поспешно собрала вещи и захватила с собой папку с документами Ясмины, которую предусмотрительная женщина подготовила заранее, на всякий случай.
Вскоре Ясмину уже положили на заднее сиденье просторного внедорожника, тётя Фатима села рядом, держа голову девушки в приподнятом состоянии. Братья заняли места на передних сиденьях. Азиз завел машину и направил её по навигатору в сторону ближайшего роддома.
***
В просторном холле роддома, где царила обычная будничная суета — шум тележек, тихий гомон посетителей, запах лекарств и дезинфекции, — трое родственников ожидали выхода дежурного врача. Алишер нервно вымерял шагами длину помещения, то и дело поправляя свои модные очки в тонкой оправе. Азиз щёлкал пальцами, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. Фатима сидела в углу на жёстком пластиковом стуле и тихо читала молитву, перебирая чётки.
Наконец, появился врач — высокий, худощавый мужчина лет сорока, с немного усталым лицом и добрыми глазами, скрытыми за толстыми линзами очков в роговой оправе.
— Ну что, доктор, как она? Очнулась? — наперебой спрашивали родственники.
— Вы, простите, кто ей? — спросил доктор, строго посмотрев на них поверх очков.
— Мы её братья! — хором ответили Азиз и Алишер.
— Братья?! Хм… — Доктор слегка поднял бровь. — Ну что, братья, поздравляю вас с племянником!
Глаза Азиза и Алишера округлились от только что полученной новости. Они ожидали услышать от доктора всё что угодно: осложнения, необходимость дополнительных обследований, даже угрозы для жизни и здоровья Ясмины. Но только не это. Сначала они не могли ничего сказать, языки словно прилипли к нёбу. Новость ударила по ним, как внезапный шторм. Радость, глубокая, примитивная радость от появления на свете нового человека, проснулась в них на подсознательном уровне. Но вместе с этой радостью пришла и внутренняя тревога. Они представили, как скажут об этом отцу. Они представляли себе его реакцию, их разговор. Им предстояло не только поделиться новостью, но и объяснить отцу как они всё это допустили. И они понимали, что это будет непросто.