"Восточная невестка"
Книга первая здесь
Книга вторая "Восточная невестка. Предыстория"
Глава 11
— Говорю же тебе, Зарина, я не могу с тобой встретиться! — Ясмина записывала голосовое сообщение подруге вполголоса, боясь разбудить только что уснувшего малыша. Маленький кулачок сжимался и разжимался рядом с её рукой. — И не смогу, наверное… в ближайший год, как минимум. Ты даже представить не можешь, это какой-то кошмар. Для меня моя комната — как одиночная камера. Правда Султанчик ещё со мной, но он только плачет, кушает и спит, и опять кушает, плачет и снова спит. И так — каждый день. День сурка!
Ясмина уже стала приходить в себя после месяца, проведённого в роддоме. Её малыш, Султан, родился семимесячным, недоношенным, маленьким и хрупким. Когда он только появился на свет, его кожа была тонкой и красной, ручки и ножки — тонкими веточками. Он был похож на маленького, беззащитного котенка, которого нужно беречь от всего на свете. В роддоме его держали в специальном инкубаторе, подключив к аппаратам, следя за каждым его вздохом и каждым биением крохотного сердечка. Врачи постоянно проверяли его вес, рост, температуру и другие показатели. Целый месяц из жизни маленькой крохи, и Ясмина постоянно была рядом, переживая за каждый его вздох.
Когда состояние маленького Султанчика позволяло перебраться ему и матери из палаты в покой родного дома, Ясмина была выписана вместе с малышом. Врачи дали ей множество рекомендаций, наставлений и памятку с правилами ухода за недоношенным ребенком.
Но, откровения ради, нужно заметить — переезд домой не доставил Ясмине никакой радости. Вот уже неделю Ясмина находилась в родительском доме, но за это время ни разу не встретилась с отцом. Налицо был гнев родителя, который категорически отказывался принимать безродного ребёнка в качестве своего внука. Другое дело — мама. Как и подобает сердобольной бабушке, она почти всё время проводила с дочерью, помогая ей ухаживать за ещё не до конца окрепшим малышом. Однако, стоило только матери Ясмины узнать, что отец приехал домой, как она испарялась, и возвращалась обратно к дочери только после уезда мужа.
— Не вешай нос, дочка! — успокаивала Ясмину мать, бережно накрывая уснувшего после очередной порции молочной смеси внучка. Он был таким крохотным, что, казалось, мог поместиться в ладони. — Время, как вода, и камень точит! Наступит момент, когда вы с отцом с улыбкой на лице будете вспоминать это время.
— С улыбкой — это вряд ли, — скептически оценивала ситуацию Ясмина, слушавшая уверения матери. — Он даже отказался выбирать имя моему сыну, хотя я не лишала его этого права.
— Так, я не поняла, а что с именем не так? — говорила с улыбкой мама, глядя на невинное лицо спящего малыша. — Султан! По-моему, очень милое и звучное имя. Я всегда хотела назвать так кого-нибудь из сыновей, но отец доверил право выбора имён мальчиков своим родителям. Зато у меня теперь есть внук с таким именем. Мой Султанчик!
— А меня тоже назвали так родственники со стороны отца? — поинтересовалась Ясмина, неожиданно задумавшись.
— Нет, имя для тебя выбирали уже мои родители. Они тоже с нетерпением ждали, когда им дадут это законное право.
— Это что, получается, вы с отцом воспитывали детей, которых даже не могли назвать, как вам хотелось?
— Таковы традиции, дочка. Почёт и уважение к старшим — прежде всего. Это не обсуждается.
— То есть, если я назвала сына так, как мне захотелось, значит, я вас не уважаю?
— Не обязательно. Можешь считать, что мы отдали тебе своё право.
Ясмина улыбнулась. Мать всегда умела сгладить ситуацию, найти компромисс, сделать так, чтобы никто не чувствовал себя обиженным. Этим качеством она успешно дополняла своего мужа, который никогда не умел и не пытался этого делать — всегда говорил прямо, мог легко обидеть человека и не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести.
— Мам, у меня к тебе есть деликатный вопрос, — начала Ясмина, смущаясь и теребя край пододеяльника. Её взгляд скользил по комнате, останавливаясь на каждом предмете, словно ища поддержки. — Что, если я уложу спать Султанчика, а сама выйду на улицу? Ненадолго. Хотя бы на полчаса. Хотя бы на пятнадцать минут!
Мать отрицательно мотала головой, взгляд её был печальным, полным сочувствия и бессилия.
— Дочка, ты же знаешь, отец может вернуться в любой момент, — попыталась объяснить дочери мать, её голос был тихим, словно она боялась потревожить сон малыша. — И если он узнает, что ты покинула стены дома… Беды не избежать!
— То есть, я теперь пленница? — допытывалась Ясмина у матери. Она устала от этого заточения, от этой атмосферы страха и недомолвок.
— Всё это ради твоей же безопасности! — ответила мать, её слова звучали как оправдание, но Ясмина чувствовала их неискренность.
— Безопасности от кого? От родного отца?
Мариям не знала, что ответить. На самом деле всё было именно так. Братья отправились на поиски Ясмины только потому, что отец приказал. Мать стерегла родную дочь, подобно тюремному надсмотрщику, ровно по той же причине. Получается, каждый в этой семье готов понять Ясмину, принять её маленького ребёнка, но никто этого не делает… потому что все до смерти боятся главу семейства, Юсуфа Джафарова. Его тень лежала на всех, омрачая их жизнь.
— Мама, скажи, как мне дальше жить в этом доме? — Ясмина встала, подходя к окну. — В нём прошло моё детство. Здесь всё пропитано любовью и заботой. И больше всего этой любви было от отца. Но что случилось со всеми? Стоило мне однажды оступиться, и меня готовы затоптать родные мне люди. Разве это правильно, мама?
Мама опустила глаза. Она собиралась с мыслями, чувствуя, как накатывают слёзы. Она знала, что дочь говорит правду, но что она могла сделать?
— Ты не права, Ясмина! — говорила она, а на глазах её готовы были вот-вот выступить слёзы. — Мы любим тебя так же, как и прежде…
— Ну так любите же! — Ясмина повернулась к матери, её голос был полон боли и отчаяния. — Не прячьте своих чувств в угоду одному человеку! Вы не должны делать это потому, что он так хочет. Но, если вы к этому не готовы, я уйду, мама! Меня ничего здесь не держит! Я заберу Султанчика, и мы уедем далеко-далеко. Избавим себя от мучений, а вас от позора!
— Не говори так, дочка! — Мариям вскрикнула.
— Почему? Ведь это правда!
— Это не правда!
— Я бы хотела с тобой согласиться, но… я и мой ребёнок… — Ясмина сделала паузу, собираясь с мыслями. — Согласись, сейчас вам было бы лучше, если бы нас не было. Если бы мы исчезли, испарились, и вы забыли про наше существование. Ведь так?
Мать молчала, ей нечего было ответить. Но она о чем-то думала. Напряжённо думала, взвешивая все за и против. И, наконец, она посмотрела на Ясмину, её взгляд был полон печали и скрытой решимости.
— Ладно, будь по-твоему! — сказала она, словно сдаваясь под напором дочери, но в её голосе всё ещё был страх. — Завтра, как только отец утром уедет на конюшни, ты можешь выйти из дома. Но это должно быть быстро… и осторожно. Чтобы он не узнал. Узнает, нам всем не поздоровится.
Ясмина кивком поблагодарила мать. Это был лучший подарок, который та могла ей сейчас предложить. В её глазах заблестела надежда. Она предвкушала запах свободы, пусть не продолжительной, но все же… свободы.