— Ой, ну вот кто придумал, что дети – это счастье! Как мне без этого ребенка хорошо-то было, а? Гуляла до утра, парней меняла, как перчатки. Успехом у тех мужиков пользовалась, вертела ими, как хотела. А что теперь? На кого я похожа? Гоблин с утра и тот краше! – двадцатилетняя Нина второй час жаловалась подруге, пытаясь укачать в коляске орущего двухмесячного сына Костика. Забежавшая ради приличия на пару минут подруга уже напряженно поглядывала на часы и судорожно придумывала причину, чтобы смыться из этого «мамского рая», как описывала свое новое состояние Нина общим знакомым. Реальность оказалась куда прозаичнее.
— Нин, я пойду, наверное. Дел у меня много. – Не придумав ни одной достойной причины, подруга просто рванула к выходу.
— Ну, куда ты? Какие у тебя могут быть дела? На телефоне висеть часами? Или сплетни разносить? Ну, посиди со мной еще часок! Я тут свихнусь скоро одна. Это же не жизнь! И кто только придумал детей рожать? Знала бы, ни за что в жизни на это не пошла. Вот послушай моего совета – не заводи эти орущие свертки. Не доведут они до добра! Это сейчас он орет. А потом начнет расти, как бамбук. Сколько денег на него будет уходить? А потом взрослым станет, бабу мне приведет, а я с ней еще должна буду нормально общаться. Ну нет! Больше я на такое не соглашусь! Если мой муженёк надумает заводить второго – пусть рожает сам!
К сожалению для нее, вскоре молодой супруг Нины действительно заговорил о втором ребенке. Вопреки всем протестам и возмущениям, молодая мамаша уже через полтора года снова оказалась в роддоме, из которого вернулась еще более недовольная жизнью, злая и уставшая. Терпеть крики детей и вечное недовольство супруги молодой отец не стал. Начались задержки на работе, встречи с друзьями, на которые молодой человек ходил без Нины. А потом в его жизни появилась симпатичная бездетная бывшая сокурсница Нины, которая сочла вполне нормальным увести ветреного отца и мужа из семьи.
Нина же осталась в двадцать два года одна с двумя детьми. Хоронить свою молодость в куче пелёнок она была не готова.
— Так, я не согласна становиться вашей прислугой! Я молодая, у меня вся жизнь впереди. Так что всё, давайте-ка переставайте жизнь мне портить!
С этими словами Нина собрала детей и отвезла к своей матери в деревню, пообещав часто приезжать, присылать деньги и забрать детей, как только сама встанет на ноги и устроит личную жизнь. По всей видимости, эти заботы отвлекли ее настолько, что Костик и Анютка успели подрасти: пойти сначала в садик, потом в школу, а потом и вовсе закончить техникум.
Первое время Нина действительно пыталась заставлять себя навещать детей каждую неделю. Эту повинность она отбывала с видом великомученицы, приезжая к детям обеденным рейсом и уезжая вечерним. За пять часов, что проводила с детьми, она успевала устать, изныться и нажаловаться на тяжкую материнскую долю.
— И вот зачем я их вообще рожала? С ними же невыносимо! Да мне орден надо давать! Кто еще такое выдержит? Какие вы шумные, горластые, надоедливые. Ну, неужели вы не можете одни поиграть? Что же вы мне на руки-то норовите залезть? Костик, ты вон какой слон, играй на полу. Да и тебе, Анютка, похудеть не мешало бы. Раскормила тебя бабка на мои деньги. Надо поменьше присылать. А то вы тут, смотрю, жируете. А мне зубы на полку приходится класть под конец месяца! Вон как похудела из-за вас!
Мать Нины на все возмущения и жалобы дочери реагировала молча, лишь укоризненно покачивая головой и с каждым годом стараясь рассаживать огород всё шире и разводить кур побольше. Этим своим скромным хозяйством и умудрялась женщина поднимать внуков, так как помощь от дочери год от года становилась всё скромнее.
При этом, Нина, оставшись одна, умудрилась устроиться на хорошую работу, несколько раз выйти замуж и развестись, купить квартиру и периодически приводить в нее молодых ухажеров. Мало того, бывший муж исправно присылал на детей алименты, которые она вкладывала в свою красоту, считая, что имеет на это право. Ведь именно её красота первой пострадала из-за родов.
Вообще своей внешности Нина всегда уделяла много внимания. Она помнила, во что ее превратили беременность и декрет. С тех пор она тщательно следила за питанием, модно одевалась и всячески старалась молодиться, чтобы оставаться привлекательной для мужчин. Особенно тех, кто был значительно младше нее.
— Вот вы обабились со своими мужьями и детьми, а я и в сорок за двадцатилетнюю сойду! А все почему? Потому, что себя любить надо! И только себя! Тогда и мужчины молодые начнут любить и баловать. А раз любят, должны ухаживать, деньги тратить! — давала Нина наставления своим замужним подругам, большинство из которых выглядели гораздо старше своих лет.
— Нин, ну не у всех возможность есть за собой так ухаживать! — Аккуратно намекали подруги на Нинкину легкую жизнь.
— Ой, бросьте! Всё от лени вашей и нелюбви к себе. Разве сложно утром встать и вместо жирного бутерброда приготовить легкий салатик? А на обед – рыбку запечь или грудку? А вечером сделать масочку, или на массаж сходить расслабляющий? Ну и салоны красоты, само собой, никто не отменял. Я после уходовых процедур выгляжу, как подросток, а ощущаю себя и вовсе юной девочкой. Время, девочки, себе надо уделять время! Себе, а не своему неблагодарному семейству!
Подруги молчали, переглядывались и недовольно вздыхали.
— Ой, вот не хочется с этой Нинкой ссориться, но неужели она сама не понимает, что ее внешность и наша – это результат жизненных обстоятельств. Не все мы вот так легко детей на мать свалить можем!
— Не говори, Марусь! Ей ли не знать, как тяжело одной детей поднимать! Она-то от своих отказалась и не помогает. Мать ее уже падает на своем хозяйстве, а Нинка как птичка скачет. Я бы посмотрела на нее, если бы пришлось на двух работах ишачить и тянуть двоих детей в одиночку. Мне порой умыться некогда, а она мне тут про фитнесы свои и салоны задвигает. Достала, ей-богу! Сил нет ее пустой треп слушать. – Возмущались подруги, когда Нина уходила.
Постепенно они стали отдаляться от легкомысленной Нины, не приглашая ее не только на дамские посиделки, но и на семейные праздники, где Нина старалась всегда быть центром вселенной, высмеивала подруг, флиртовала с их мужьями и даже повзрослевшими сыновьями, а под конец праздника начинала откровенно вешаться на мужчин, требуя комплиментов и признания ее неземной красоты.
Нина не страдала от одиночества и невнимания со стороны подруг. Она без труда влезала в новые коллективы, гораздо младше себя, находила подруг там и начинала из кожи вон лезть, чтобы стать там своей.
На одной из таких молодежных вечеринок Нина, разменявшая к этому времени пятый десяток и недавно отметившая сорок первый день рождения, познакомилась с Игорем, которому явно было не более тридцати. Называть свой истинный возраст Нина, по своему обыкновению, не стала, рассчитывая окрутить молодого человека, некоторое время попользоваться его деньгами, а затем выставить вон.
Но Игорь оказался совершенно не таким. Он подошел к случайному знакомству гораздо серьезнее своих многочисленных предшественников. Он довольно красиво ухаживал, говорил комплименты и однажды предложил Нине жить вместе. Ошарашенная таким вниманием к своей персоне, Нина согласилась. Жить молодые решили в ее квартире, так как молодой супруг своего жилья не имел.
Но могла ли она ожидать, что вместе с нечаянной радостью на нее свалится и нечаянная проблема. Причем огромная и неожиданная.