Рыжую собаку заметили в апреле. Сидела у ворот детского сада, хромала на заднюю лапу. Одно ухо стоячее, второе висело. Дворняжка, лет пяти, не больше.
— Надо службу вызвать, — сказала заведующая Елена Викторовна. — Опять бездомная.
Я попросила подождать. Может, хозяева ищут.
— Хорошо. Но если что — разбирайся сама.
Собака осталась. Расположилась у калитки, не уходила. Дети её сразу приметили.
— Собачка! — тыкали пальцами в решётку.
Она не лаяла, не прыгала. Просто сидела. Хвостом помахивала.
— Как её зовут? — спросил Димка из старшей группы.
— Не знаю. Как назовёшь?
— Лайка. Она на нас смотрит. Лай-ка.
Так и прижилось.
Лайка жила у ворот. На территорию не заходила, но каждый день была на месте. Дети её подкармливали через решётку — кто хлебом, кто печеньем. Она брала аккуратно, не хватала.
А потом началось интересное. Она стала детей встречать.
Машеньку — тихо поскуливала. Девочка была маленькая, из ясельной группы, по утрам часто ревела.
Серёжку — вставала, потягивалась. Он любил показать, какой большой.
Настю — ложилась на спину. Настя её гладила через решётку.
У каждого ребёнка свой был подход.
Родители сначала сторонились. Потом привыкли. Дети радовались.
— Лайка меня ждёт! — кричала Машенька.
— Она моя, — заявлял Димка.
Зимой сделали ей будку. Принесли одеяла, миски. Елена Викторовна не возражала.
— Чужих не пускает, — оправдывалась. — Лучше сторожа.
Это правда. Лайка детей и воспитателей пропускала. Незнакомых — встречала рычанием.
Знала всех по именам. Когда Костик из средней группы две недели болел, она его высматривала среди детей. Не находила — морду опускала.
Когда выздоровел и пришёл — радовалась, прыгала.
— Соскучилась собака, — сказала Костина мама.
— Она его любит, — поправила Машенька.
Так прошло четыре года. Лайка стала частью садика. Дети её рисовали, лепили из пластилина.
А потом пришла новость. Детский сад закрывают.
Здание старое, ремонт дорогой. Детей мало. Муниципалитет решил — нерентабельно.
Елена Викторовна собрала сотрудников:
— Кого-то переведут в другие садики. Кого-то сократят. Но сначала детей пристроить надо.
А я думала о Лайке. Как ей объяснить, что детей больше не будет?
Последний день выпал на пятницу. Дети не знали — родители решили не говорить заранее. Объяснили, что в понедельник пойдут в новые садики.
Лайка встречала их обычно. Радовалась, виляла хвостом.
Я на неё смотрела и слёзы сдерживала.
Вечером, когда все ушли, подошла к воротам. Лайка сидела на месте. Смотрела на пустую площадку.
— Лайка, — позвала.
Она обернулась.
— Они больше не придут. Понимаешь? Детки выросли. Больше здесь не будут.
Она смотрела молча.
— Можешь жить у меня. Найду тебе хороший дом.
Она отвернулась. Пошла к воротам. Легла.
Я ушла. Она осталась.
В выходные приезжала к ней. Еду приносила, воду. Она ела, но не уходила.
В понедельник утром приехала — сидит у ворот. Смотрит на дорогу.
Дети не пришли.
Во вторник — то же. В среду. В четверг.
Она ждала. Каждый день. С утра до вечера.
— Лайка, пошли со мной, — просила. — Дети не придут. Их нет.
Она головой качала. Отходила.
— Так жить нельзя. Здесь холодно. Пусто.
Но не слушала.
Прошёл месяц. Лайка похудела. Стала вялая. Но у ворот сидела.
Я еду приносила. Она мало ела. Воду пила. Но не уходила.
А потом поняла. Она не детей ждала. Она место охраняла. Их место.
Не могла уйти. Потому что здесь её жизнь была.
Я села рядом с ней. На холодную землю.
— Хорошо. Если остаёшься — буду приезжать. Каждый день.
Она посмотрела на меня. Впервые за недели — хвостом вильнула.
Прошла зима. Весна. Лето.
Лайка у ворот сидела. Я каждый день приезжала. Кормила. Разговаривала. Рассказывала, как дела у детей в новых садиках.
А она слушала. Смотрела на пустую площадку. На качели. На песочницу.
Однажды утром приехала — её нет.
Обошла всю территорию. Заглянула в будку. Обыскала кусты. Лайки не было.
Сердце забилось. Побежала по соседним улицам. Спрашивала прохожих. Никто не видел.
А потом услышала лай. Радостный. Знакомый.
Пошла на звук. Увидела её.
Лайка стояла у соседнего дома. Рядом — девочка лет пяти. Гладила её по голове. Смеялась.
— Мама, смотри! Собачка! Добрая!
Из дома вышла женщина. Посмотрела на Лайку. Потом на дочку.
— Не трогай. Грязная же.
— Но она хорошая! — настаивала девочка. — Она меня любит!
Лайка хвостом виляла. Осторожно лизнула девочке руку. Та засмеялась.
Женщина задумалась. Посмотрела на меня:
— Ваша собака?
— Да. Очень добрая. Детей любит.
— Мам, можно оставим её? — попросила девочка. — Пожалуйста!
Женщина колебалась.
— Не кусается?
— Никогда. Она четыре года в детском саду детей охраняла. Умная. Верная.
— В детском саду? — удивилась женщина.
— Да. Детей встречала каждое утро. Провожала вечером.
Девочка обняла Лайку за шею:
— Мам, у неё добрые глаза. Она будет меня охранять?
Лайка посмотрела на неё. Потом на женщину. Тихо гавкнула. Один раз.
— Ладно, — вздохнула женщина. — Попробуем.
Я оставила им номер. Попросила звонить, если что.
А Лайка осталась. С новой девочкой. В новом доме.
Через неделю позвонили:
— Она удивительная. Дочка без неё теперь никуда. И она так её оберегает.
Я улыбнулась. Лайка нашла новую работу. Нового ребёнка.
Иногда приезжаю к старому детскому саду. Смотрю на пустые качели. На заросшую площадку. На ворота.
И вспоминаю Лайку. Её верность.
Она научила меня — любовь не заканчивается, когда заканчивается работа. Она просто находит новый дом.
А недавно встретила на улице Машеньку. Она уже школьница. Выросла.
— Тётя Марина! — закричала она. — А помните Лайку? Она нас встречала у садика!
— Помню.
— А где она теперь?
— Работает. В новом месте. Новых детей охраняет.
— Передайте ей привет! — попросила Машенька. — Скажите, что я её не забыла!
— Обязательно передам.
И передала. В тот же день приехала к Лайке. Она встретила меня у калитки. Повзрослела. Поседела. Но всё такая же добрая.
— Машенька тебе привет передаёт, — сказала я. — Помнишь Машеньку? Маленькую?
Лайка навострила уши. Посмотрела внимательно. Завиляла хвостом.
— Она тебя помнит. Все помнят. Димка, Серёжка, Настя. Все дети.
Из дома выбежала девочка:
— Лайка! Пошли играть!
Лайка обернулась. Лизнула мне руку. Побежала к девочке.
А я стояла и смотрела, как они играют. И думала: вот оно, счастье. Простое. Быть нужной. Быть любимой.
И не важно, где. Не важно, кого. Главное — любить. До конца.
Как умеют собаки.
Спасибо, что дочитали
Понравился рассказ? Поставьте лайк👍
Не понравился? Напишите в комментариях почему, это поможет мне расти.