Предыдущая часть :
Марина, как всегда, ждала мужа с работы. Она сидела в гостиной, прислушиваясь к тишине дома, нарушаемой лишь редкими звуками из детской, где спал Артем. Наверное, у Михаила очередная конференция или переговоры с партнерами? Он упоминал что-то о ценных бумагах пару дней назад, но она была слишком занята сыном, чтобы вникать в детали. Конечно, она никогда бы не призналась, что пропустила его слова мимо ушей — Михаил мог прийти в ярость, узнав, что она слушает его невнимательно. Такой уж у него был характер: он требовал полного внимания, даже когда сам не уделял его другим. А как иначе, когда на руках малыш, который вечно норовит схватить что-то запретное или засунуть в рот несъедобное? Михаил видел сына только по вечерам или в редкие выходные, так что неудивительно, что он считал, будто жена могла бы уделять ему больше времени.
Полночь уже миновала, а мужа все не было. Марина тяжело вздохнула, борясь с желанием лечь спать хотя бы на пару часов, пока Артем не проснется. Нет, она должна дождаться Михаила — иначе какая же она жена? Когда он приедет, она встретит его, накормит ужином, и они вместе лягут спать. Улыбнувшись этой мысли, Марина стала неотрывно следить за стрелками часов на стене, словно взглядом могла ускорить их ход.
Михаил очнулся в квартире Ксении и не сразу понял, где находится. Его мысли были спутанными, голова слегка кружилась. Но вскоре он сообразил, что уже слишком поздно, и ему здесь не место. Вскочив с кровати, он поспешно оделся, чувствуя, как дрожат руки. Он не мог объяснить эту дрожь — то ли от усталости, то ли от смутного беспокойства. Выбежав к лифту, он даже не оглянулся. Позади, на еще теплой шелковой простыне, лежала Ксения, раскинув руки. В темноте ее лицо озарила недобрая улыбка, полная торжества.
Дома Михаил застал Марину спящей. Она не собиралась засыпать — просто прилегла на кровать прямо в одежде, не в силах больше бороться с усталостью. Ее лицо, даже во сне, было напряженным, словно она продолжала ждать его. Михаил обрадовался про себя: не придется объясняться за свое долгое отсутствие. Он лег рядом, закрыл глаза и почти мгновенно провалился в сон.
Наутро Ксения проснулась с чувством, что все готово. Ее план продвигался безупречно, но оставался последний шаг — проникнуть в дом Михаила. Но как это сделать? Она не раз заговаривала с ним о том, что они могли бы быть счастливы вместе, как муж и жена, но он неизменно пресекал эти разговоры, обрубая ее надежды с холодной четкостью.
— Ты просто любовница, — говорил он, глядя на нее сверху вниз. — Прими это и не претендуй на большее. Рано или поздно мы разойдемся. До тебя у меня было много женщин, и после тебя их тоже будет немало.
Ксения знала об этом. Она знала о его многочисленных связях, о его высокомерии, о том, как он использует женщин и выбрасывает их, когда они перестают быть ему интересны. Но она была далеко не уверена, что после ее плана Михаил останется привлекательным для других женщин. Это ничего — пусть станет для него сюрпризом. Сидя в маленькой кофейне на углу, она помешивала ложечкой кофе, погруженная в свои мысли. На ней были темные очки, длинное бежевое пальто и широкополая шляпа — мера предосторожности, чтобы не привлекать внимания. Напротив нее плюхнулся высокий парень в ярко-оранжевом спортивном костюме, который выглядел так, словно хотел, чтобы его заметили все в радиусе километра. Увидев его, Ксения поморщилась, огляделась и быстро проговорила:
— Ты бы еще как попугай нарядился. Ладно, давай, что у тебя?
Небольшая флешка перекочевала к ней через стол, и Ксения накрыла ее ладонью, чтобы никто не заметил. Через минуту парень исчез, словно его и не было, а она спокойно продолжила пить кофе. Она часто бывала в таких кофейнях, начиная день в хорошем настроении, — это не должно было вызвать подозрений у тех, кто мог за ней следить.
Рабочий день Михаила начался как обычно. Он полагался на нескольких доверенных сотрудников и чувствовал себя относительно свободно. Компанию он унаследовал от отца, который начинал в бурные девяностые с небольшого лотка на рынке. Теперь это было известное предприятие, с которым считались партнеры и конкуренты. Михаил получил бизнес недавно, но уже понял, что без своей команды он мало что значит. Цифры, таблицы, графики и презентации были для него пустым звуком — он доверял это профессионалам, которые получали за это щедрую зарплату. Его задача была проще: принимать решения, подписывать бумаги и наслаждаться плодами чужого труда.
Во время ланча Михаил заметил, что сотрудники смотрят на него странно. Сначала он подумал, что ему показалось, но вскоре понял: что-то не так. Даже его секретарша, обычно сдержанная и профессиональная, едва скрывала эмоции, встречаясь с ним взглядом. Это уже никуда не годилось. Он — генеральный директор, а не огородное пугало! Нужно разобраться, и немедленно.
Начальник службы охраны, суровый и всегда собранный Олег, явился в кабинет моментально, как только Михаил вызвал его по селектору. На прямой вопрос он ответил столь же прямо, не опуская глаз:
— Сегодня в 11:08 в локальной сети компании появились фотографии. Личного характера. Интимного.
— Какие фотографии? — насторожился Михаил, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Он уже знал, что сейчас услышит нечто крайне неприятное.
— Вашей жены, — четко доложил Олег, сохраняя бесстрастное выражение лица. — И какого-то мужчины, которого мы пока не идентифицировали. Если прикажете найти, найдем, но сейчас о нем ничего не известно.
Михаил потерял дар речи. Его лицо побледнело, пальцы сжались в кулаки. Он жестом потребовал показать снимки, надеясь, что это какая-то ошибка, чья-то злая шутка. Как такое возможно? Может, его обманывают? Что происходит? Но когда Олег подсунул ему планшет с фотографиями, все надежды рухнули. На экране улыбалась Марина. Его Марина! Но улыбалась она не ему, а какому-то молодому парню, едва ли не младше ее самой. Это было невыносимо, как удар под дых.
На снимке Марина и незнакомец лежали в постели, обнаженные, явно наслаждаясь моментом. Камера, судя по всему, была установлена под потолком, фиксируя все в мельчайших деталях. На других фото они гуляли по парку, держась за руки, ворковали у фонтана в центре города или целовались в кафе. На некоторых снимках Михаил заметил коляску с Артемом, и это окончательно вывело его из себя.
Он рванул галстук, словно тот душил его. Глядя на монитор, он представлял, как расправится с Мариной. Медленно, с наслаждением. Жаль, что он не душегуб из старинных сказок — он бы заставил ее пожалеть о том, что она посмела его предать. Его сердце колотилось, а в голове пульсировала одна мысль: она должна заплатить за это.
— Это… это все видели? — прохрипел он, все еще не владея голосом. Его руки дрожали, когда он отводил взгляд от экрана.
— Все сотрудники получили эти фото в рассылке, — доложил Олег по-военному четко. — Было внешнее вмешательство в сеть. Кто за этим стоит, выясним позже. Пока это все, что известно.
Михаила уже не волновало, кто и зачем вбросил снимки. Очевидно, конкуренты. Они становятся все изобретательнее, выбирая все более изощренные способы ударить по нему. Но чтобы Марина? От кого угодно, но не от нее он ожидал такого. Неужели он совсем не знал свою жену? Неужели она так искусно притворялась все эти годы, чтобы нанести ему этот унизительный удар?
Он решил, что разберется с ней. И знал, как сделать так, чтобы она пожалела о своем рождении. Почему-то мысль о том, что фото могли быть поддельными, даже не пришла ему в голову. Он сразу поверил в их подлинность, судя людей по себе. Если он вел двойную жизнь, скрывая свои связи, почему бы и Марине не делать то же самое? Эта мысль только подливала масла в огонь его ярости.
В тот день Михаил не поехал к Ксении, и она была этому рада. Значит, ее план начал работать. Она сидела в своей квартире, потягивая вино, и мысленно прокручивала следующий шаг. Теперь главное — сохранять невозмутимость до конца, не выдать себя ни словом, ни взглядом. А потом… Она не загадывала так далеко, но знала, что насладится результатом. Ее сердце билось ровно, а в глазах горел холодный огонь. Она была близка к своей цели, и ничто не могло ее остановить.
Увидев машину мужа издалека, еще от подъездной дорожки, Марина обрадовалась. Неужели сегодня у Михаила нет дел, и они проведут вечер вместе? Это было так редко, что казалось настоящим праздником. Схватив Артема на руки, она поспешила в прихожую встречать мужа. Ее лицо светилось надеждой, а сердце билось чаще от предвкушения семейного уюта. Она уже представляла, как они сядут за стол, поговорят, посмеются, как в те времена, когда Артем еще не родился, и Михаил смотрел на нее с теплом.
Но Михаил вошел мрачный и раздраженный. Его взгляд был тяжелым, губы сжаты в тонкую линию. Он бросил на жену и сына беглый взгляд, словно они были посторонними, и резко сказал:
— Отдай ребенка няне. Нам нужно поговорить. Сейчас же, Марина, поняла?
Марина замерла. Она знала этот тон — холодный, непреклонный, тот, что он использовал, когда был в ярости. Если муж говорит так, значит, случилось нечто серьезное. Но она разберется, успокоит его, как всегда. Спокойно кивнув, она передала Артема няне, которая молча ушла в детскую, и вернулась к мужу. Ее сердце тревожно сжалось, но она старалась сохранять самообладание.
— Что это? — Михаил не планировал сразу выкладывать все карты, но не сдержался. Его голос дрожал от гнева, глаза горели. — Что это, я тебя спрашиваю? Изменщица! И сына с собой таскала, да? Я все вижу! Какой же я был глуп, что доверял тебе!
В лицо Марине полетела пачка распечатанных фотографий. Они рассыпались по полу, как осенние листья. Она нагнулась, подняла несколько снимков и взглянула. Ее лицо побледнело, дыхание перехватило. На фотографиях была она — или кто-то, очень похожий на нее, — в постели с молодым мужчиной, в парке, в кафе. Все выглядело так реально, так убедительно. Но это была не она. Поняв, что кто-то пытается ее подставить, она тут же начала оправдываться, ее голос дрожал от отчаяния:
— Михаил, это не я! Клянусь, это не я! Это твои конкуренты, пойми! Я к этому не причастна! Я никогда бы…
— А сын тоже не твой? — нависая над ней, продолжал он, не давая ей договорить. Его лицо было искажено яростью, вены на шее вздулись. — Вот здесь, в коляске, кто? Не Артем? Ты думаешь, я слепой?
Марина плакала, пытаясь доказать, что ее оклеветали. Слезы текли по ее щекам, но она продолжала говорить, надеясь достучаться до мужа:
— Миша, пожалуйста, послушай! Это подделка! Я не знаю этого человека! Я люблю тебя, я бы никогда…
Но Михаил не слушал. Его разум был затуманен гневом и унижением. Он не хотел слышать ее объяснений — они казались ему жалкими попытками выкрутиться. Схватив ее за руку, он оттолкнул жену и процедил сквозь зубы:
— Собирай вещи и убирайся из этого дома. В моей жизни нет места предателям, кем бы они ни были.
Марина подняла заплаканные глаза. Она знала этот тон — с ним не спорят. Раньше он использовал его только в делах, с партнерами или подчиненными, но теперь применил к ней, своей жене. Ее сердце разрывалось от боли, но она понимала, что спорить бесполезно. Он уже все решил.
— Артем! Где Артем? — вдруг вскрикнула она, ее голос сорвался. — Я хочу к сыну, сейчас же!
Она вскочила, чуть не опрокинув кожаное кресло, на которое опиралась, рассматривая снимки, и выбежала в холл. Михаил не стал ее останавливать. Он лишь смотрел ей вслед, скрестив руки на груди, с мстительной усмешкой на губах. В его голове уже зрел план, как наказать ее за предательство.
В просторном холле Марина обняла сына, который, в силу возраста, не понимал, что происходит. Его маленькие ручки цеплялись за ее платье, а большие глаза смотрели с любопытством. Марина прижала его к себе, глотая слезы, и шептала, словно заклинание:
— Милый мой, хороший, папа нас выгоняет, но ничего. Мамочка тебя заберет, и мы уйдем. Мы справимся.
Няня, стоявшая рядом, слушала с каменным лицом. Все в доме любили Марину за ее простоту, доброту и отсутствие высокомерия, так свойственного Михаилу. Услышав такие новости, женщина была потрясена. Ее руки дрожали, но она молчала, не смея вмешиваться.
— Этого ты не получишь! — раздался голос Михаила из-за спины Марины. Он вышел в холл и встал так, чтобы его видели и няня, и жена. Его лицо выражало непреклонную решимость. — Даже не мечтай!
Марина обернулась, все еще прижимая Артема к груди. Михаил шагнул ближе, его голос стал еще жестче:
— Ты сейчас убираешься из моего дома. Если не уйдешь добровольно, тебя вышвырнут по моему приказу. А сына я тебе не отдам. И не мне тебе напоминать, кто здесь главный. Ни один суд не встанет на твою сторону — ты никто, у тебя ничего нет. Я подкуплю любого судью и оплачу любую экспертизу. Будь благодарна, что я позволил тебе увидеть ребенка в последний раз.
Он сделал паузу, наслаждаясь ее отчаянием, и добавил:
— За Артемом присмотрит няня, а тебя рядом с ним больше не будет.
— Михаил, ты не можешь! — в панике закричала Марина, ее голос дрожал от ужаса. — Это несправедливо! Я ни в чем не виновата! Ты не имеешь права так поступать со мной и с Артемом!
Михаил смотрел на нее сверху вниз, с презрением и отвращением. Он никогда не думал, что жена способна на такой поступок, и теперь собирался ударить ее как можно больнее, чтобы она запомнила этот урок на всю жизнь.
— Напомнить, из какой дыры я тебя вытащил? — процедил он, его голос сочился ядом. — Твое место — там, на дне, в трущобах. Интересно, захочет ли твой любовник быть с тобой, когда ты окажешься там, где тебе и место?
Марина заметила, как няня беззвучно вскрикнула, прикрыв рот рукой. Вокруг все зашумело, мир поплыл перед глазами. Ее ноги подкосились, и она, не успев даже охнуть, потеряла сознание, опустившись на мягкий ковер.
Когда Марина пришла в себя, рядом был только телохранитель Михаила, бывший боксер Григорий. Муж редко прибегал к его услугам, но, видимо, счел ее случай подходящим, чтобы поручить ему проследить за ее уходом. Григорий стоял в стороне, его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнула тень сочувствия. Марина собирала вещи, глотая слезы. Она изо всех сил старалась взять себя в руки и придумать, как убедить мужа, что фотографии фальшивые, но понимала: он не поверит. Его гнев был слишком сильным, а вера в ее предательство — непревзойденной. О том, кто и зачем устроил эту подставу, она пока старалась не думать — это было слишком больно.
В спешке она бросила в чемодан самое необходимое: одежду, документы, несколько личных вещей. Среди них оказались пара игрушек Артема — мягкий зайчик и деревянная машинка, которые он так любил. Эти вещицы были единственным, что могло напоминать ей о сыне. Михаил ясно дал понять, что не позволит ей видеться с мальчиком. Как горько было осознавать, что он оставляет сына себе не из любви, а чтобы отомстить ей за мнимую измену. Артем стал пешкой в жестокой игре, и это разбивало ей сердце.
Продолжение: