В просторной, окутанной полумраком комнате царила глубокая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем больших напольных часов в углу. Их ритмичный звук, словно пульс старого дома, отдавался в приглушенной атмосфере, задавая тон умиротворенному мгновению. На широкой кровати, застеленной шелковым бельем, лежали мужчина и женщина, тесно прижавшись друг к другу. Золотистые локоны юной красавицы струились по груди ее спутника, а ее изящная, расслабленная фигура излучала тепло и негу, словно она была создана для этого момента.
Мужчина нежно провел ладонью по бархатистой коже своей возлюбленной, вдохнул тонкий аромат ее волос — легкий, с нотками ванили и цветов, — и медленно скользнул пальцами по ее гладким бедрам. Он был подтянутым, с крепким телосложением, которое выдавало годы регулярных тренировок и уверенности в себе. То, что ему уже исполнилось сорок два, а его спутница была почти вдвое моложе, казалось ему несущественной мелочью. Главное — любовь Ксении, которая, как он был твердо убежден, принадлежала ему целиком и безраздельно.
— Мур, мой хороший, — мягко позвала Ксения, потягиваясь с кошачьей грацией. Ее движение было таким плавным, что она напомнила сытую кошку, греющуюся на теплом подоконнике в лучах солнца. В ее голосе сквозила игривая хрипотца, а глаза искрились теплом.
— Что, моя радость? — откликнулся мужчина, подстраиваясь под ее тон. Уголки его губ дрогнули в легкой улыбке.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — Ксения нетерпеливо сморщила аккуратный носик, и в ее взгляде мелькнула озорная искорка. — Точно знаю. Ты только и мечтаешь, как бы оставить меня здесь одну и умчаться к своей Марине. Хоть и понимаешь, что я буду тосковать без тебя, но ты всегда такой упрямый и… жесткий.
Мужчина, которого звали Михаил, слегка нахмурился. Жесткий? Упрямый? Разве так говорят о любимом человеке, о том, кто для тебя — весь мир? Он хотел было возразить, но Ксения в этот момент выглядела такой очаровательной, с ее наигранной обидой и чуть надутыми губами, что он не смог сдержать улыбку. Да, порой она говорит глупости, но разве можно найти девушку лучше? Ее красота, ее молодость, ее страсть — все это затмевало любые мелкие недостатки.
Михаилу было сорок два года, и он занимал пост председателя совета директоров крупной компании, унаследованной от отца. Его жизнь была полна размаха: дорогие машины, роскошные рестораны, дизайнерские костюмы и отдых на лучших курортах. Он не отказывал себе в удовольствиях и терпеть не мог, когда кто-то пытался диктовать ему, как жить. Его слово всегда было последним, и точка. Женат он был почти шесть лет, и со стороны их брак с Мариной казался образцовым. Его супруга, на десять лет младше, обладала, по его мнению, главным достоинством: она никогда не перечила, любила его безоговорочно и чуть ли не боготворила. Михаил, в свою очередь, старался хотя бы не афишировать свои связи на стороне, чтобы не ранить ее чувства. Он считал это проявлением великодушия.
Связей у Михаила было немало. Еще до свадьбы он решил, что не станет ограничивать себя в удовольствиях. Жена, по его убеждению, нужна была для продолжения рода и как статусный атрибут — красивое дополнение к его имиджу успешного человека. В остальном он считал себя вправе жить так, как ему вздумается. Ксения была одной из многих его любовниц, но самой яркой и желанной на данный момент. Ее молодость, дерзость и умение угадывать его желания делали их встречи особенно волнующими.
Они еще некоторое время лежали, обнявшись, на мягкой кровати, укрытой шелковыми простынями. Михаил уверенным движением отстранил голову Ксении от своей широкой груди. Он никогда не позволял своим любовницам переступать невидимую грань, за которой они могли бы вообразить, что имеют над ним хоть малейшую власть. Его правила были нерушимы: он решает, что и когда происходит, а их дело — подчиняться без вопросов.
— Ладно, я поехал, — сказал он, поднимаясь с кровати. Его голос был спокойным, но твердым. — Надо вернуться домой в приличное время, чтобы сказать, что задержался на совещании.
Ксения, натянув простыню на пышную грудь, наблюдала за ним. В ее глазах мелькнула легкая грусть, но за этой маской скрывались совсем другие чувства — пустота и разочарование, которые она умело прятала. Она знала, что Михаил не терпит слабости, и не собиралась показывать свою уязвимость.
— Вот так ты меня любишь, котик, — тихо произнесла она, и в ее голосе скользнула едва уловимая горечь. — Готов по первому зову бежать к своей ненаглядной? А что она сделает, если ты не явишься? Поставит в угол? Хотела бы я на это посмотреть. Или, может, отшлепает?
Михаил замер. Его движения стали резкими, почти молниеносными. Он развернулся, шагнул к кровати и, схватив Ксению за плечи, приблизил свое лицо к ее. Но это был не тот нежный жест, что был полчаса назад. Теперь в его глазах читалась холодная, сдерживаемая ярость.
— Еще раз такое услышу — пеняй на себя, — процедил он с нажимом. — Поняла, Ксюшка? Ты меня услышала?
Ксения терпеть не могла, когда ее называли Ксюшкой. Ей нравились другие варианты ее имени — Ксения, Ксюша, даже Ксю — но Ксюшка звучала унизительно, как кличка дворовой кошки. Однако она мгновенно сменила гнев на милость, понимая, что ссора с Михаилом сейчас ей невыгодна. Она не могла позволить себе потерять его доверие — по крайней мере, пока.
— Я услышала, милый, — промурлыкала она, глядя ему в глаза с наигранной покорностью. — Прости, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть.
— Вот то-то же, — отрезал Михаил, выпуская ее плечи. Его голос был холодным, как сталь. — Не зли меня, а то вылетишь на улицу в чем есть. Тоже мне, умница нашлась.
Он решил, что это идеальный момент, чтобы поставить девчонку на место. В конце концов, что у нее есть, кроме ее красоты и его благосклонности? Михаил накинул рубашку, застегнул ее на ходу и направился к двери. Эту квартиру-студию в высотном доме он снял специально для встреч с Ксенией. Пусть поплачет, побегает за ним, а завтра будет умолять вернуть его расположение. Ей это пойдет на пользу — научится ценить того, кто оплачивает ее комфортную жизнь.
Михаил не видел, как из полумрака спальни Ксения смотрела ему вслед. Ее взгляд больше не был полон страсти или покорности. Это был холодный, расчетливый взгляд хищницы, которая следит за своей добычей, выжидая подходящий момент. В этот миг никто не посмел бы назвать Ксению глупой девчонкой. За ее красивыми глазами скрывался острый ум и четкий план, который она неуклонно воплощала.
Как только дверь за Михаилом захлопнулась, Ксения вскочила с кровати и подбежала к двери. Приложив ухо к полотну, она прислушалась к звукам удаляющегося лифта. «Уехал. Отлично», — пробормотала она, удовлетворенно кивнув. Помедлив еще минуту, чтобы убедиться, что он не вернется, она достала из кармана шелкового халата телефон и набрала номер, известный только ей.
— Все в порядке, — тихо сказала она в трубку, ее голос был ровным и деловым. — Он сделает, что нам нужно. Ничего не подозревает, можно не беспокоиться. До встречи.
Она сбросила вызов и вернулась в комнату, ее движения были быстрыми и точными. Ксения знала, что каждый шаг должен быть продуманным. Она не могла позволить себе ошибку — слишком многое было поставлено на карту.
Михаил вел машину по извилистой темной дороге, направляясь в коттеджный поселок за городом, где жил с семьей. Он приобрел просторный дом с ухоженной лужайкой, бассейном и зоной для барбекю — место, где он мог расслабиться и почувствовать себя настоящим хозяином жизни. Дом был его гордостью: современный, с панорамными окнами, дорогой мебелью и всеми удобствами, которые подчеркивали его статус. Михаил знал, что Марина не спит и ждет его возвращения, как всегда, с теплом и заботой.
Ему казалось, что для жены он — весь мир, ее господин и кумир. И, признаться, такая преданность льстила его самолюбию. За рюмкой коньяка в компании коллег или друзей он нередко хвалился не только своим богатством, дорогими машинами и атрибутами роскошной жизни, но и женой — тихой, покорной, идеальной. Марина была для него не только супругой, но и подтверждением его успеха, его способности держать все под контролем.
Год назад их семья пополнилась. Марина родила сына, которого назвали Артемом. До рождения ребенка Михаил не торопился становиться отцом — ему нравилось, что жена остается красивым аксессуаром, с которым можно появляться на приемах, в ресторанах и на светских тусовках. Они часто посещали мероприятия, где Марина, с ее утонченной красотой и скромной манерой поведения, неизменно привлекала восхищенные взгляды. Но после появления Артема все изменилось. Походы по заведениям и вечеринки стали редкостью — Марина посвятила себя сыну. Сначала Михаилу было непривычно, он даже злился, что их привычный образ жизни рухнул. Но потом он нашел в этом свои плюсы: теперь у него был железный повод развлекаться в свое удовольствие, пока жена занята ребенком. «Семейные обязанности» стали удобным оправданием для его поздних возвращений и встреч с любовницами.
Марина действительно не спала, несмотря на поздний час. Хотя Михаил нанял няню сразу после рождения сына, она предпочитала сама заботиться о малыше. Ей было важно быть рядом, особенно в такие моменты, как сегодня, когда у Артема резался зуб. Мальчик беспокойно ворочался в кроватке, хныкал и не мог уснуть. Марина то и дело прикладывала его к груди, чтобы успокоить боль, и радовалась, если сыну удавалось задремать хотя бы на полчаса до следующего приступа плача. Она сидела в детской, освещенной мягким светом ночника, и напевала тихую колыбельную, поглаживая Артема по спинке. Ее лицо, усталое, но полное любви, светилось нежностью.
— Привет, любимый! — поздоровалась она, когда Михаил вошел в прихожую, стараясь ступать тихо, чтобы не разбудить домочадцев. Ее голос был теплым, но чуть дрожал от усталости. — Как дела на работе? Все в порядке?
Михаилу нравились эти моменты семейного уюта. Со стороны они выглядели как идеальная пара — словно с рекламного плаката, где муж и жена любят друг друга и вместе растят детей. Он что-то коротко ответил, не вдаваясь в подробности, и направился в ванную, отделанную натуральным мрамором. Там он тщательно вымыл руки, словно смывая запах Ксении и воспоминания о ее гладкой, загорелой коже. Этот ритуал помогал ему переключиться, отделить ту часть своей жизни от семейной. Затем он прошел в столовую, где Марина сама накрыла для него ужин, чтобы не беспокоить прислугу в столь поздний час. На столе стояли его любимые блюда: ароматное мясо, запеченные овощи и бокал красного вина.
— А ты почему не ешь? — спросил Михаил, с аппетитом принимаясь за еду. Ему хотелось, чтобы жена разделила с ним трапезу, как в старые времена, когда они могли часами сидеть за столом, болтая о пустяках.
— Я уже поела, мой хороший, — ответила Марина с теплой улыбкой, нежно проводя рукой по его темным, слегка тронутым сединой волосам. Она не признавалась, как сильно скучала по мужу и как ей хотелось, чтобы он чаще бывал с ней и Артемом. Ее сердце сжималось при мысли, что сын видит отца лишь мельком, но она не смела упрекать Михаила — знала, как он не любит, когда ему указывают.
Михаил кивнул, не вдаваясь в подробности. Его мысли уже были заняты другим — делами, планами на завтра, смутным ощущением усталости. Однако он недовольно заметил, что жена не пошла с ним в спальню, а направилась в детскую к сыну.
— Сколько можно нянчиться с ним, как с младенцем? — бросил он раздраженно, стоя в дверях столовой. — Я зачем плачу няне? Пусть она с ним сидит, а ты иди ко мне, к своему мужу, между прочим.
Марина обернулась и мягко, но твердо ответила:
— Миша, пока у Артема режутся зубки, ему лучше быть с мамой. Даже самая лучшая няня не заменит меня сейчас. Ты же понимаешь.
Михаил пожал плечами, сделал вид, что согласен, и отправился спать один. Его раздражение быстро улеглось — он привык, что Марина всегда ставит сына на первое место. В глубине души он даже уважал ее за это, хотя никогда бы не признался.
В ту ночь Марина почти не сомкнула глаз. Она то и дело вставала к сыну, проверяла, спит ли он, поправляла одеяло, целовала его в теплую щечку. Ее движения были осторожными, полными любви, словно она боялась спугнуть эти драгоценные моменты. А Михаил спал крепко, без сновидений, как человек, уверенный в том, что завтрашний день будет таким же, как сегодня. Утром он проснулся бодрым, съел завтрак, приготовленный кухаркой, и уехал в офис, даже не заглянув в детскую.
Новый рабочий день начался с того, что Михаил то и дело посматривал на телефон, где Ксения присылала ему милые, слегка виноватые сообщения и смайлики. Ее покаянные рожицы забавляли его. Да уж, проучил он ее как следует, думал он с удовлетворением. Теперь она знает, кто в их отношениях главный, и не посмеет больше дерзить. Эта мысль грела его самолюбие, пока он ехал в офис, погруженный в свои планы.
Но Ксения подготовила для него сюрприз. Едва Михаил приехал к ней после работы, она встретила его в дверях, распахнув шелковый халат, под которым почти ничего не было. Ее глаза блестели, а голос был мягким и призывным:
— Иди ко мне, милый. Я все поняла, честное слово. Больше так не буду. Ты веришь своей девочке?
Михаил успел только прохрипеть «да», как ее ловкие руки сняли с него галстук, расстегнули рубашку и стянули ремень. Ксения давно поняла, что постельные утехи кружат ему голову, и делала все, чтобы он не сомневался в своей неотразимости. Она знала, как сыграть на его эго, как заставить его чувствовать себя королем. Но за этой игрой скрывалась ее настоящая цель — цель, которую она считала благой и необходимой. Ради нее она была готова терпеть Михаила, его властность и его измены. Успех сулил ей не просто месть, но и жизнь, о которой она мечтала — обеспеченную, свободную, счастливую.
В тот день Михаил чувствовал себя странно усталым. Голова была тяжелой, тело словно налилось свинцом. Неужели возраст дает о себе знать? Нет, он еще не стар, чтобы превращаться в пенсионера в свои сорок с небольшим. Он решил, что немного вздремнет в квартире Ксении, а потом поедет домой, где Марина встретит его как обычно — с ужином и теплой улыбкой. Едва его веки сомкнулись, Ксения позволила себе холодную, почти зловещую ухмылку. Проведя пальцами перед его лицом, она убедилась, что он крепко спит. Препарат, который она купила через знакомого в сомнительной аптеке, был надежным — она проверила его действие заранее. Он действовал быстро, погружая человека в глубокий сон без побочных эффектов, и еще ни разу ее не подводил.
Ксения взяла руку Михаила, осторожно приложила его пальцы к сканеру отпечатков на его смартфоне и разблокировала устройство. Она углубилась в содержимое, выискивая нужные ей данные: переписку, документы, контакты. Каждое движение было точным, выверенным — она знала, что ищет. Затем она проделала то же самое с его ноутбуком, который он небрежно оставил на столе. Часть информации она скопировала на заранее подготовленную флешку, часть запомнила, фиксируя в уме ключевые детали. Теперь он от нее никуда не денется. Она отомстит за то горе, которое он принес ее семье много лет назад. Не она начала эту игру, но она ее закончит, и Михаил заплатит за все сполна.
Продолжение: