Мама лежала на больничной койке уже третью неделю, а я все металась между работой и палатой. Врачи говорили одно и то же: нужна операция, но не по квоте, а платно. Сто тысяч рублей. Для нашей семьи это были космические деньги.
— Лен, ну попроси у брата, — шептала мама, когда я меняла ей постель. — Он же зарабатывает хорошо, у него своя фирма.
Я кивала, но внутри все сжималось. Попросить у Виктора... Да он уже месяц как не появлялся, только по телефону иногда справлялся о маминых делах. Все больше отговорок: то командировка, то аврал на работе, то машина сломалась.
Вечером я набрала его номер. Долго не брал трубку.
— Алло, Лена? Что случилось?
— Витя, мы с мамой в больнице. Врачи говорят...
— Слушай, сестра, давай завтра поговорим. Я сейчас за рулем, неудобно.
Гудки. Он сбросил. Я стояла в коридоре больницы и чувствовала, как подкатывают слезы. Мама ждала от меня хороших новостей, а я приходила каждый день с пустыми руками.
На следующий день Виктор все-таки приехал. Зашел в палату, поцеловал маму в лоб, поговорил о погоде. Когда мы вышли в коридор, я сразу перешла к делу.
— Витя, нам нужны деньги на операцию. Сто тысяч. Я понимаю, что это много, но...
— Лен, ты же знаешь, какие сейчас времена. Кризис, клиенты не платят, кредиты висят. Где я возьму такие деньги?
Он избегал смотреть мне в глаза. Руки засунул в карманы дорогой куртки, которую я видела впервые.
— Но это же мама, Витя. Твоя мама.
— И моя тоже. Думаешь, мне легко? Но я сейчас просто не могу. Может, через месяц-два...
Через месяц-два. А мама лежала и слабела с каждым днем. Я проглотила комок в горле.
— Хорошо. Понимаю.
Он облегченно вздохнул, похлопал меня по плечу.
— Ты молодец, Ленка. Держишься. Вот увидишь, все образуется.
После его ухода я долго сидела на лавочке во дворе больницы. Звонила в банки, узнавала про кредиты. Везде отказ – не тот доход, не та кредитная история. Продать было нечего, кроме своей двушки, но это означало остаться на улице.
Вечером, когда мама уснула, я решила поехать к брату домой. Может, поговорить с Наташей, его женой. Она всегда была разумной, может, что-то подскажет.
Подъехала к их дому в новом районе. Машины Виктора не было, только Наташина стояла во дворе. Поднялась на третий этаж, позвонила.
— Лена? — Наташа выглянула из-за двери удивленно. — А Витя не со мной. Он же в командировке.
— В командировке? Он сегодня у мамы в больнице был.
Наташа нахмурилась.
— Не может быть. Он уехал три дня назад в Краснодар. Вернется только в понедельник.
Мы смотрели друг на друга. Наташа первая поняла.
— Заходи, — тихо сказала она.
Мы сели на кухне. Наташа поставила чайник, все время отворачиваясь от меня.
— Давно это у него? — спросила я.
— Полгода уже точно. Может, и больше. Я сначала думала, что работа. Он же говорил, что дела плохо идут, денег нет. А потом поняла...
— Наташ, а правда денег нет? Может, он не врет про кризис?
Она горько усмехнулась.
— Лена, он на прошлой неделе новую машину купил. Лексус за два миллиона. Говорит, это для работы, солидность нужна. А я уже полгода прошу ему ремонт в детской сделать, так он все отмахивается.
Мы сидели молча. Чайник закипел, но никто не двигался.
— Знаешь что, — вдруг сказала Наташа, — у меня есть один знакомый. Частный детектив. Если хочешь, я могу дать координаты. Может, стоит узнать правду до конца.
Я качала головой.
— Зачем мне это? Мне нужны деньги на маму, а не подробности его личной жизни.
— Лена, а вдруг там такие суммы крутятся, что на мамину операцию хватит? И на детскую, и на все остальное.
Детектив оказался обычным мужчиной средних лет. Встретились в кафе рядом с больницей. Он записал все данные о брате, взял предоплату в десять тысяч. Я отдала последние деньги с зарплаты.
— Неделя, максимум десять дней, — сказал он. — Если что-то есть, я найду.
Эта неделя тянулась бесконечно. Я ездила к маме, работала, пыталась занять денег у знакомых. Собрала тысяч двадцать – капля в море. Врачи все настойчивее говорили об операции.
— Елена Викторовна, нельзя затягивать. Каждый день промедления может стоить жизни.
А я не знала, что делать. Виктор не звонил, не приезжал. Когда я сама набирала его номер, он сбрасывал или говорил, что перезвонит. Но не перезванивал.
Детектив объявился в пятницу вечером. Попросил встретиться в том же кафе.
— Ну что? — спросила я, не садясь.
— Садитесь, — сказал он серьезно. — Разговор будет долгий.
Он достал планшет, открыл папку с фотографиями.
— Вашего брата зовут Виктор Михайлович?
— Да.
— Тогда смотрите.
Первое фото: Виктор выходит из дорогого ресторана с молодой блондинкой. Вторая: они садятся в новый Лексус. Третья: входят в отель.
— Это еще не все, — продолжал детектив. — Вот чеки из этого ресторана. Один ужин – двадцать тысяч рублей. Отель – люкс, пятнадцать тысяч за ночь. За эту неделю он потратил около ста тысяч только на развлечения.
Я молчала, листая фотографии. Виктор покупал этой девице украшения, водил по магазинам, снимал дорогие номера в отелях.
— А вот это самое интересное, — детектив показал последние снимки. — Они вчера улетели в Турцию. Анталья, пятизвездочный отель, президентский номер. Путевка на двоих – двести тысяч рублей.
Я закрыла планшет.
— Сколько я вам должна?
— Остальные пятнадцать тысяч. Но я бы посоветовал...
— Что посоветовали?
— Эти фотографии могут стать хорошим аргументом в разговоре с братом. Или с его женой. Семейный бюджет – это совместное дело.
Я взяла флешку с фотографиями и поехала домой. Всю ночь не спала, смотрела на эти снимки. Мой брат, которого я знала с детства, тратил деньги на любовницу, пока наша мама умирала в больнице без должного лечения.
Утром я поехала к Наташе. Она открыла дверь в халате, глаза заплаканные.
— Что случилось?
— Он вчера звонил. Сказал, что в командировке задерживается еще на неделю. Что-то в голосе такое было... Лена, он же меня бросает?
Я прошла в квартиру, достала планшет.
— Наташ, садись. Мне нужно тебе кое-что показать.
Она смотрела на фотографии молча. Только пальцы дрожали, когда она перелистывала снимки.
— Двести тысяч на отпуск, — наконец произнесла она. — А мне два месяца говорил, что денег нет даже на продукты нормальные.
— Наташ, а у вас общий счет в банке?
— Да. И карта у меня есть.
— А сколько там денег?
Она достала телефон, зашла в банковское приложение.
— Два миллиона триста тысяч, — прочитала она. — Но это же деньги фирмы.
— Наташа, ты жена. По закону половина всего имущества твоя. И если он тебе изменяет, то при разводе ты можешь претендовать на большую часть.
Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами.
— Я не могу взять деньги просто так.
— А он может тратить их на любовницу? Наташ, моя мама умирает. Ей нужна операция за сто тысяч рублей. А твой муж, мой брат, спускает в два раза больше на шлюху.
Наташа встала, прошлась по комнате.
— Знаешь что, Лена? Я сейчас сниму эти сто тысяч. Для твоей мамы. А с Виктором мы потом разберемся.
Через час деньги были у меня на руках. Я мчалась в больницу, не веря, что это правда. Врачи сразу назначили операцию на следующий день.
— Мама, завтра тебя прооперируют.
— Доченька, а откуда деньги? Витя дал?
— Да, мама. Витя дал.
Операция прошла успешно. Мама была еще слабая, но врачи говорили, что все будет хорошо. Я сидела рядом с ее кроватью, держала за руку, и думала о том, что скажу брату, когда он вернется из Турции.
Виктор объявился через неделю. Позвонил мне сам.
— Лена, как мама? Я вчера из командировки вернулся, Наташа говорит, что операция была.
— Да, операция была. Успешная. Мама идет на поправку.
— Слава богу. А откуда деньги взяли?
— Витя, приезжай к маме. Поговорим.
Он приехал загорелый, отдохнувший. Поцеловал маму, принес фрукты.
— Как хорошо, что все обошлось, — говорил он. — Я так переживал в командировке.
Мама улыбалась, радовалась, что сын приехал. А я молчала, ждала момента.
— Витя, выйдем в коридор. Поговорить надо.
Мы вышли. Я достала планшет.
— Хочешь посмотреть фотографии из твоей командировки?
Лицо его изменилось мгновенно. Он побледнел, попятился.
— Лена, я могу объяснить...
— Что объяснить? Что ты врал мне про деньги? Что мама чуть не умерла, пока ты развлекался с любовницей в Турции?
— Это не то, что ты думаешь...
— А что это? Деловые переговоры в президентском номере? Витя, двести тысяч на отпуск нашлись, а на мамину операцию не было денег?
Он молчал, опустив голову.
— Знаешь что, — продолжала я, — деньги на операцию мне дала твоя жена. Наташа сняла со счета сто тысяч. Она, кстати, тоже видела эти фотографии.
— Что?! Ты показала Наташе?
— А что, секрет? Она имеет право знать, на что ее муж тратит семейные деньги.
Виктор схватился за голову.
— Лена, ты не понимаешь. Это все не так просто. У меня сейчас сложный период...
— Период? Витя, ты купил машину за два миллиона и потратил двести тысяч на отпуск с любовницей. Это не сложный период, это твой выбор.
Он пытался что-то сказать, но я не дала.
— Знаешь что, иди домой. К жене. Если она тебя еще не выгнала. А к маме лучше не приходи. Она думает, что ты дал деньги на операцию. Пусть так и думает. Не хочу расстраивать больную женщину.
Я развернулась и пошла обратно в палату. Виктор стоял в коридоре, но не пошел следом.
Через несколько дней Наташа позвонила.
— Лена, я подаю на развод. Адвокат говорит, что при таких обстоятельствах я могу претендовать на большую часть имущества.
— А как дети?
— Дети останутся со мной. Я не хочу, чтобы они видели такого отца. Лучше пусть думают, что папа в командировке.
Маму выписали через две недели. Я забрала ее домой, к себе. Она спрашивала про Виктора, я говорила, что он в командировках.
— Доченька, а что с ним? Он какой-то странный стал. Раньше часто звонил, а теперь...
— Мама, у него сейчас много работы. Фирма расширяется, новые проекты.
Она кивала, но я видела, что не очень верит.
Прошло два месяца. Мама окрепла, врачи сказали, что опасность миновала. Наташа развелась с Виктором, получила квартиру и половину денег с бизнеса. Виктор съехал к своей любовнице.
Я думала, что он совсем исчезнет из нашей жизни. Но нет, он иногда звонил маме, приезжал на полчаса, приносил продукты. Делал вид, что ничего не произошло.
Однажды мама спросила меня прямо:
— Лена, а что между вами с Витей случилось? Вы поссорились?
Я долго молчала. Потом решила сказать правду. Не всю, но часть.
— Мама, когда тебе была нужна операция, он сказал, что денег нет. А потом выяснилось, что есть. Просто он тратил их на другие вещи.
Мама кивнула.
— Понятно. Знаешь, доченька, я давно заметила, что он изменился. Стал какой-то чужой. Но ты не сердись на него сильно. Он все-таки брат.
— Мама, некоторые вещи нельзя прощать.
— Можно, доченька. Можно. Только не сразу. Время лечит.
Может, она и права. Время лечит. Но пока что я не готова прощать. Пока что я помню, как мама лежала в больнице, а мой брат развлекался с любовницей на те деньги, которые могли спасти ей жизнь.
А может, и не стоит прощать. Некоторые поступки должны иметь последствия. Иначе люди никогда не научатся отвечать за свои действия.
Самые популярные рассказы среди читателей: