Мой ответ – нет. Но давайте по пунктам.
- Вероятны ли записи на деревянных дощечках? Конечно же! Их по миру известно достаточно.
"Таблички из Виндоланды" (Римская Британия) – в основном 1-2 века. Более 750 березовых, липовых и дубовых пластинок с частными и официальными записями. Толщина до 3 мм. Размеры около 20 х 8 см. Поверхность была подготовлена для письма пером и чернилами. На уровне дырок для связки сделаны специальные вырезы под ремешок или веревку. Были выкинуты с мусором, сохранились благодаря особым свойствам болотистой почвы.
"Дощечки из пустыни Такла-Макан" (Китай) – 3-8 века. Тысячи официальных и частных документов, написанных чернилами на деревянных дощечках, разными алфавитами на разных языках: тохарских, китайских, пракрите. После первых находок в самом начале 20 века, раскопки продолжались десятилетиями. Дощечки сохранились в исключительно засушливом климате, в песке.
"Таблички Альбертини" (Римская Африка) – 5 век. 45 кедровых табличек, из которых целыми были 19. Толщина несколько мм, размеры 11-26 х 4-8 см. Юридические документы, написанные чернилами. Обнаружены местными шахтёрами в тайнике на территории поместья Джабаль-Мрата, недалеко от границы Алжира и Туниса. Известны с 1928 года, когда Эжен Альбертини опубликовал статью о находке.
"Трипитака Кореана" (Корея) – 13 век. Более 80 тысяч досок с буддийскими текстами. Толщина 2,5-4 см. Вымачивание три года в морской воде, вываривание в соленой, три года сушки, вырезание объемных иероглифов, покрытие лаком, плюс хранение в особых условиях.
"Бергенский архив" или "Брюггенские надписи" (Норвегия) – 12-14 века. Всего 670 вырезанных надписей на деревянных дощечках, стержнях и щепках, преимущественно хвойных пород, а также на кости. Главным образом короткие записки, владельческие метки, этикетки, но есть и относительно длинные тексты. Найдены при раскопках после мощного пожара, сохранились в мусорных завалах.
- Вероятно ли сохранение дощечек с 8-10 века? Ну... Можно предположить, что Велесовой книге очень повезло, и она полежала с десяток веков в болотистой почве или в герметично закрытом сундуке – до того как ее обнаружил некий господин Н.
Влесовцы одно время охотно ссылались столяра-краснодеревщика Анвара Бикмуллина, который в 1994 в журнале опубликовал результаты своего опыта. Правда, в статье нет ни слова о том, с каким деревом работал мастер, каков был состав нанесенного воска, какие параметры (температура, вязкость и т.д.).
Проведенные исследования показали, что тексты дощечек процарапывались шилом, а после написания дощечки-страницы подвергались горячему вощению.
К сожалению, он ровным счетом ничего не писал о том, в чем собственно состояли исследования и каким образом было установлено, что надо царапать, а не нормальным образом вырезать. Только жалуется, что у него от работы немели пальцы. Не удивительно, выбрал такой каторжный вариант.
Вощение было необходимо для того, чтобы подчеркнуть оптическое свойство древесины и сделать буквы более заметными.
Красивый термин употреблен не совсем корректно, но смысл ясен: вощение подчеркивает цвет и добавляет блеска. Проблема в том, что оно же подчеркивает текстуру древесины, делает ее более яркой, насыщенной и выразительной. То есть, читать буквы становится еще сложнее.
Хотя умельцы-оружейники, украшающие приклады, говорят, что если резать специальными резцами, втереть холодный воск, а потом залить горячим, то рисунок будет четким. Но сама я таких красот не видела и в сети фото не нахожу.
Во-вторых, горячее вощение многократно увеличивает долголетие дерева. Так разрешается закономерный вопрос о возможности многовековой сохранности дощечек. .... Даже из скифских курганов рубежа нашей эры вынимают деревянные фигурки и украшения...
В курганах старинные деревяшки находят запечатанными, а затем старательно их обрабатывают для сохранения. Кроме того, в скифских захоронениях деревянные изделия не лежали "голыми". Они покрывались золотой или оловянной фольгой, тонкой кожей или краской типа охры и киновари. А вот о вощеных археологи не пишут.
Вощение действительно увеличивает срок службы деревянных изделий (и отдельный эксперимент можно было не проводить), но только если речь идет о влажном гниении, появлении грибка, поражении микроорганизмами, мелких царапинах. До некоторой степени защищает и от износа. Механическая хрупкость больших дощечек толщиной всего 5 мм (да еще с глубоко прорезанными буквами и линиями) от вощения не изменяется.
... В расплавленный воск окунают прогретую страницу-дощечку Влесовой книги. Этим, кроме проявления текста, закрепления прорезанных шилом капилляров древесины, достигается и дезинфекция, и консервация. Жидкий воск глубоко проникает во все поры и трещины.
Звучит хорошо. Но по описанию Миролюбова, дощечки были покрыты не то маслом, не то лаком, не то таинственным "пчелиным лаком" – буроватого или красновато-бурого цвета. Что не про воск. Причем покрытие еще и "поотстало".
.
Но все-таки допустим, что наши степные предки имели в загашнике свои хитрости для работы с деревом. И в чистый воск что-то добавляли, делая так называемый "спуск", а то и вовсе выдерживали в течение длительного времени в болоте, выпаривали в настое лиственничной коры. Может, кипятили или вымачивали в растительном (льняном, репейном) масле. В конце концов, еще при Александре Македонском опоры моста пропитывали оливковым маслом. Горючесть при этом, конечно же, увеличивается. Но Влескниге повезло и она в пожар не попала.
И хотя корявость досок, неумение их изготовителей выдержать одинаковый размер и провести нормальную лицовку, оставляя поверхность под письмо неровной, заставляет сомневаться в ремесленных навыках предков, но всё же допустим, что они смогли правильно вытесать дощечки из сердцевины ствола. И потому в дальнейшем у них не было серьезных деформаций с изгибом краев или крыловатостью. И они даже не обрели ни продольной, ни поперечной трещиноватости.
Впрочем, о криворукости наших предков мы знаем лишь со слов Миролюбова. А ведь он же писал, что на дощечках были какие-то углубления и выпуклости. Однако древесина коробится не так. Отдельный участок доски может вспучиться, если на него регулярно попадает влага (например, у рукомойника). Дощечки же Велесовой книги после обнаружения неким несознательным черным археологом по легенде прозябали сначала в библиотеке неведомой усадьбы, а затем в матросском влагонепроницаемом мешке.
При деформации дощечки заявленного размера (от времени и/или попадания влаги, хранения в мешке и т.д.) никаких неровностей пятнами не возникает, доска либо трескается, либо загибается с одного или обоих боков, в зависимости от того, насколько тщательно ее изготовили с учетом свойств волокна в разных частях ствола. Сам характер пятен на том, что объявлено было фотографией дощечки 16а противоречит названной причине их появления, тянет максимум на расползание грибка или чего-то в этом роде.
.
И всё же примем за факт, что дощечки, благодаря качеству выделки и счастливым обстоятельствам хранения, дожили от своих древних веков до встречи с Изенбеком в 1919 году. Неважно в какой именно усадьбе, еще менее важны обстоятельства, приведшие дощечки в усадьбу. Вот были они там и точка.
- Вероятно ли, что тонкие, порченные древоточцами, откровенно ветхие и частично уже поломанные зелено-красными варварами дощечки уцелели в переездах Гражданской и эмиграции? А вот тут – нет. Совершенно исключено.
Поскольку точное местонахождение усадьбы так и не удалось установить, то дата исторической находки дощечек Изенбеком плавает где-то между августом и ноябрем 1919 года. Допустим, что чокнутый солдат действительно таскал мешок капитана-полковника. Все тяжелейшие месяцы отступления. Вплоть до эвакуации в ноябре 1920. Это уже целый год постоянного (!) едва ли не ежедневного перемещения мешка, тряски, наваливания на него куда более важных для выживания вещей, регулярных температурных перепадов от холодной телеги под снегом и до натопленной хаты, от дневной жары под солнечными лучами до летнего, но прохладного дождя. Никаких особых условий в тот период создать для дощечек физически никто не мог. Разве если мешок удалось бы подсунуть кому из генералов. И то...
А ведь в ноябре 1920 Изенбек только прибыл в госпиталь. Потом из него добирался до Галлиполи. Ну там хоть годик мешок мог полежать спокойно, однако от жары и холода деваться ему было некуда. Потом были уже относительно комфортные переезды в Болгарию, затем в Югославию, затем во Францию. И лишь в конце 1922 или до середины 1923 Федор Артурович наконец осел в Бельгии. Но дощечки из мешка так и не достал, предоставляя им самим бороться с древоточцами.
Даже если принять чисто умозрительную версию Филипьева с мешком, переданным не на крымском причале, а позже, в Югославии, всё равно шансов у дощечек не было. Слишком хрупкие. Слишком старые. Слишком немузейные условия.
Если говорить серьезно, то тема закрывается до всяких причалов и Европ. За год врангелевского отступления от тех дощечек, которые описывает Миролюбов, осталась бы лишь труха с несколькими мелкими обломками.
Это не значит, что не могло быть некоего древнего текста на ином носителе. Лишь заставляет задуматься, почему Миролюбов соврал. И только ли в этом пункте.
Бикмуллин А.X. Как я вырезал Влесову книгу. // журнал "Чудеса и приключения", 1994, №7. С.36-37.
Кравченко А.С. Икона. М., 1993.
Мыльников В.П. Резьба по дереву в скифское время (Северная Азия). Новосибирск. 2011. С.92.