Когда в журнале "Жар-Птица", выпускавшемся в Сан-Франциско русским эмигрантом, решили печатать статьи о дощечках, найденных Изенбеком и переписанных Миролюбовым, почему-то ни редактору журнала Чиркову, ни комментатору и переводчику Куру, ни владельцу текстов Миролюбову не пришло в голову самое естественное: внятно описать историю находки и пропажи, а также дать точное описание дощечек – тем более необходимое и ценное, что видел их один-единственный человек.
Вместо этого сразу начались статьи Кура с отдельными фразами из текстов, да с пояснениями, что на самом деле в начальной русской истории происходило и куда надо срочно послать норманистов. А конкретно про дощечки он высказывался в январе 1954 как истинный знаток – всего через пару месяцев после вроде бы первого известия о сокровище:
В древности, до того как у наших предков появились бумага и веллум (пергамент), пользовались для своих записей тонкими прослойками березовой коры и специально сделанными из древесины березы и липы дощечками, на которых писали-выдавливали буквы.
"Дощьки" приготавливались следующим образом. Сначала доску обглаживали с обеих сторон до полировки, затем обе стороны натирали тонким слоем воска, а писали острой палочкой из металла или кости. После начертания букв вдавливанием в дерево тонкий слой воска на том месте снимался, а написанное натиралось смесью ржавчины и отвара из луковой шелухи, что окрашивало написанное в темно-коричневый цвет; в более древние времена – буквы выжигались накаленным острием шила. [160]
Кто ему эти подробности рассказал? Точно не Миролюбов, до таких глупостей не додумавшийся. У него текст по простому выжигали, отчего буквы и были темнее фона.
Кстати, когда читаешь их письма, обращает на себя внимание, что находясь в позиции главного изучателя Велесовой книги, Кур не задает вопросов Миролюбову. Он сходу начинает разбрасываться серьезными выводами, переворачивающими всю раннюю историю Руси. Это Лесной, Филипьев, Ляшевский и Соколов терзают Юрия Петровича неуместными требованиями подробностей о самих дощечках, об их находке, о том, как переписывались тексты и почему не сделаны толком фото. Кур отлично обходится без информации о прошлом дощечек, их количестве и особенностях, а также не требует где-то вроде бы имеющихся записей текстов, начертанием близких к оригиналу. Что сразу же показывает, до какой степени он не заинтересован в самом памятнике.
В марте 1957, приступая наконец к публикации целых текстов, журнал (уже принадлежащий Миролюбову) радует читателей байкой про разгромленную усадьбу да вестового, перекрестившего мешок, летевший с причала на пароход. И ничего о самих дощечках или буквах древнего письма.
.
Но меня (зануду и логика) волнуют мелочи, тонкости и частности.
Начнем с простого, с количества дощечек. Вроде бы трудно придумать другой способ счета, чем: N целых и X осколков. В идеале еще выделить: M обломков, которые удалось сложить обратно в целые дощечки, собирая их как мозаику.
Кстати, если дощечки варвары просто вывалили из ящика на пол и прошлись, то практически все должны были быть на месте. Какой там слой разорванных книг, чтобы под ним не найти? Не по всему же помещению, а на достаточно ограниченной площади. Пусть несколько оказались буквально раздавлены сапогами, но откуда множество невнятных осколков? Если они писались в разное время, разным почерком, на разной ветхости досках – то и по виду и просто как пазл, бОльшая часть должна была сложиться в целое. А уж если варвары старательно потоптались, то слишком много осталось целых при ничтожной толщине древесины.
В 1941 году Миролюбов цитирует кусочками "Перуну огнекудру" (дощ.11б поздней нумерации) и "земя руська есть а руська земе" (нет в известных текстах). И поясняет: "Эти отрывки как раз из разрозненной части. Наоборот, шестнадцать других дощечек говорят о… <выборные князья, готы, хазары и т.д.> К описанию содержания остальных дощечек, счетом до тридцати восьми, мы еще вернемся в будущем." [158]
Строго по этой статье получается, что было 16 дощечек в связках... или одна связка из 16 дощечек. И еще сколько-то отдельных. Вроде бы 38, хотя может надо к ним прибавлять те две, что процитированы? И тогда имеется 54, а то и 56 целых дощечек.
В заметке 1948 Миролюбов пишет, что дощечек 37... или 38. [157] В чем сложность подсчета, совершенно непонятно. В его книге 1952 года их 37 [126]. Потом появляются обломки и осколки, а число дощечек перестает упоминаться вовсе. Что вызывает не самые хорошие чувства у тогдашнего влесовца Лесного: "К сожалению, о черновой стороне работы ни Миролюбов, ни Кур почти ничего не говорят, даже такие элементарные вещи: сколько же было дощечек и их обломков, не сказано ими ни слова" [161].
Профессионал О.В. Творогов в статье 1988 года подобрался к этому вопросу, но без особого успеха: "Подсчет числа дощечек затруднителен, но их было (если они действительно существовали) явно около пятидесяти" [82]. Но он доверился уже имевшейся нумерации и только проверял ее. Оно и понятно, основная задача у него была другая, да и подсчет знаков вручную очень уж утомителен. Сейчас же достаточно загнать текст в Word и поручить ему сосчитать количество знаков без пробелов. Руки при этом заняты тем, что ловят челюсть, падающую от результатов на пол.
Как Миролюбов упоминал еще в статье 1941 года, часть дощечек разрозненная, а у части наблюдается смысловое единство: "Одни – разрозненные, другие, наоборот, следуют друг за другом" [158]. В опубликованной в "Жар-Птице"массе отмечены связки (гениально названные всё равно "дощечка №...") под номерами 4, 6, 7, 17, 24, в сумме составляющие 15 дощечек. Но есть еще №8, которая в черновике у Кура тоже названа связкой, однако в печать пошла без примечаний и даже деления на строки [162]. Сколько дощечек в ней было, нигде не упомянуто.
Примечательно, что связки 6-я, 7-я и 17-я состоят из нечетного количества сторон. То есть, в те давние-давние времена, вытесав из бревна тонюсенькую дощечку и выровняв ее, наши предки спокойно оставляли целую страницу пустой, если очередная мысль "и налезли на нас злые, а мы русичи, и земля эта наша, и как деды мы русичи должны за нее драться и славить наших богов, а то злые нас одолеют" внезапно заканчивалась раньше, чем разглаженное для письма место.
Самое загадочное в этих связках – время их возникновения. Если верить легенде с усадьбой и бандитами (какого бы цвета они не были), которую изложил осенью 1953 Миролюбов в письме Куру, напечатанному в "Жар-Птице", то доски не были соединены:
"Изенбек нашел их в разграбленной усадьбе .... на полу валялись разбросанные дощьки, по которым ходили невежественные солдаты и красногвардейцы, до прихода батареи Изенбека. Дощьки были побиты, поломаны, но некоторые уцелели." [127]
Однако в ноябре 1957, Миролюбов был вынужден дать хоть какие-то объяснения настойчивому Лесному. Вот как он описал свою первую встречу с Влесовой книгой, когда Изенбек показал ему валявшийся в углу мешок:
В мешке я нашел "дощьки", связанные ремнем, пропущенным в отверстия. [163]
То есть, либо вестовой, таскавший груз туда-сюда, либо Изенбек, совершенно ими не занимавшийся и спустя 5 лет всё еще державший их в грязном мешке, зачем-то нашел даже не веревку, а тонкий ремешок, и старательно связал все доски в кучу. (Кстати замечу, что и речи нет про большое количество обломков и осколков.) То есть, Миролюбов получил натуральную свалку, хоть и перевязанную.
Но читаем дальше и пытаемся понять, как все-таки это выглядело:
На другой стороне текст был как бы продолжением предыдущего, так что надо было переворачивать связку "дощек", чтобы их читать. В иных местах, наоборот, это было, как если бы каждая сторона была страницей в книге. [163]
У Миролюбова ужасная манера комкать мысли. Если я правильно перевожу его высказывание на нормальный русский, то дощечки были двух типов: на одних (не иначе как более древних, еще "неустроенных") идиоты-предки писали так, что текст на аверсе и реверсе располагался "ногами" в одну сторону, что при связывании дощечек создавало серьезное неудобство для чтения; а на других дощечках текст с реверса был вверх ногами по отношению к тексту с аверса, потому дощечки можно было перелистывать и спокойно читать.
И внезапное откровение:
Мне кажется, что в связке "дощьки" были перепутаны, а нумерация Кура близка к истине. [163]
Если Изенбек собирал рассыпанное по полу, как в связке могло быть НЕ перепутано? Тем более, что по словам Миролюбова, Федор Артурович прочесть тексты был не в состоянии и вообще ими не занимался. Каким чудом он бы собрал по смыслу хотя бы несколько дощечек, тем более как и когда он бы мог успеть к 1925 году всё прочесть и верно перевести, чтобы оценить, в какой дощечке какой период описан?
С нумерацией Кура надо разбираться отдельно, там своё веселье. Потому что сам Кур писал в "Жар-Птице" в декабре 1957 о связке №6: "Следующие дощечки по смыслу и стилю не могут принадлежать к дощечке шестой. Видимо, они по ошибке попали в эту серию дощечек." То есть, связки собирал все-таки не он! Собственно, ему это было бы достаточно сложно сделать, ведь он не мог подбирать ни по ветхости досок, ни по почерку, ни по иным признакам, которые не были отмечены переписчиком Миролюбовым.
Так почему Миролюбов решил не признаваться, что работу провел он?
О дырках ничего наверняка не известно. Похоже, они были абсолютно на всех досках, но до какой степени совпадало их расположение?
.
Теперь попробуем выяснить, какой древесине доверили древние русичи свои нетленки.
В 1941 году Миролюбов от своего имени утверждал, что то были "дощечки березового дерева" [158]. Однако в письме С. Лесному осенью 1957 стало иначе: "Изенбек думал, что "дощьки" березового дерева. Я этого не знаю, так как не специалист по дереву." [163] Ладно, пусть Изенбек, хотя и он ни плотником, ни лесником не был. Но год спустя, в письме С. Ляшевскому Миролюбов снова выступает на первый план: "Я не знаток дерева вообще, но мне кажется, что дощьки были из березы, хотя я за это не ручаюсь" [164].
Позже у влесовцев дощечки из "не то Изенбек, не то Миролюбов думал, что березовые" лихо превратились в "точно буковые". Вообще, должна вам сказать, влесовцы обладают редким даром превращать что попало в то, что нужно. Причина метаморфоз? Во-первых, у Сулакадзева, к которому теперь за уши тянут исходник, упомянуты в описи буковые доски. Во-вторых, Юрий Петрович по своей безграмотности налажал и его пришлось поправлять. Уже Кур, не отбрасывая мнение "первого исследователя", все-таки кроме березы дописал: "и липы" [160].
Древесина, из которой намерены делать вещь длительного хранения, должна быть устойчива к разного рода точильщикам, а также к влажности и перепадам температур. Не быть склонной к образованию трещин и короблению. Поскольку на ней изображались буквы, в ней не должно быть много сучков и, конечно, четкого рисунка годичных колец и ярко выраженного ядра более темного цвета. Ну и смолистых ходов, конечно.
Из деревьев умеренного климата в самом деле больше подходит липа, с ее невыразительным рисунком на срезе, однородной, мягкой и легкой древесиной. У нее мало сучков, она редко коробится и проста в обработке, из-за чего привычно используется для резных изделий. Минус ее в том, что часто поражается древоточцами.
А вот береза, хоть легко поддается обработке резанием и точением, имеет слишком рыхлую древесину, реагирует на изменения температуры и влажности, что приводит к короблению или растрескиванию. К тому же она малоустойчива к гнилям и вредителям. Так что человек, работающий по дереву, никогда не выбрал бы ее для досок с записями, которые планируется передавать из поколения в поколение.
Не использовал бы мастер и бук, хоть в основном по иной причине. То, что его древесина капризна по отношению к влажности и склонна к гниению, еще полбеды. Но у бука есть характерная особенность, совершенно противоречащая идее наносить на доску буквы: богатый рисунок на срезе, состоящий не только из годовых колец, но еще и из сердцевинных лучей, напоминающих широкие штришки темнее остальной породы.
Если бы Миролюбов удосужился взвесить доски (процедура, не требующая особых затрат времени и денег), то в сочетании с размерами, можно было хотя бы приблизительно определить древесину по плотности.
.
Впрочем, с размерами у нас тоже нет никакой ясности. Традиционно.
В январе 1954 Миролюбов отправил Куру четыре неких фотокопии, пояснив:
Величина снимков соответствует самому размеру Дощек. По мнению здешних фотографов, это всё, что можно сделать при посредстве имеющихся негативов. [165]
Однако обычный негатив не способен передавать размеры. То есть, либо Миролюбов стоял над душой у фотографа и на глаз определял, когда хватит увеличивать, либо речь о фотостатах – действительно показывающих размер один в один. Только вот сделать фотостат с дощечки невозможно, поскольку она не просвечивается.
Так или иначе, но Кур приложил к снимку линейку и в апреле 1954 оповестил читателей газеты "Русская жизнь" (почему-то не "Жар-Птицы", где публиковались основные статьи об этом памятнике старины):
Размеры дощьки были немного более 12 дюймов длины и 6 с лишним дюймов ширины [166].
Американские дюймы подтверждают, что он измерял сам, а не Миролюбов ему сообщил в европейских сантиметрах. Вышло чуть более 30,5 см длины и около 15-17 см ширины.
При этом нельзя упускать из виду, что на всех присланных изображениях были только те части досок, на которые нанесен текст. Да, Миролюбов написал, что снимок равен дощечке. Но в этом же письме он подробно объясняет Куру, на какой из дощечек какой глиф (мелкая картинка на полях). То есть, сам Кур их увидеть не мог. Их на фотоснимках / фотостатах просто не было. Значит, не было и полей.
В феврале 1955 года в "Жар-Птице" наконец появляется первое (и единственное) изображение дощечки. Той, что сейчас числится 16а. Поскольку это статья Кура, а Миролюбов еще не стал редактором, нет уверенности, что подпись под картинкой с ним согласовывалась. Хотя предположительно это так.
"Фотоснимок с одной из древних Дощьчек Изенбека (половина натуральной величины)." [167, с.25]
Разумеется, это никакой не фотоснимок. И рамка явно проведена по линейке, а не является реальным краем дощечки. Но пока меня интересуют только размеры. Ширина журнальной страницы в разных каталогах указана 21,5 или 22 см. Однако в кадр не попал тот её край, что уходил под скрепки переплета. Пусть будет ширина страницы в кадре от 19 до 22 см. Загоняем в фотошоп, замеряем в пикселях, составляем элементарную пропорцию и получаем длину дощечки 29-33,5, а ширину 13-15 см. Что с некоторым приближением похоже на цифры из статьи Кура в "Русской жизни".
И всё бы хорошо, но те цифры относятся не к полной дощечке.
Да вот и в ноябре 1957 сам Миролюбов пишет Лесному:
Дощьки были приблизительно одинакового размера, тридцать восемь сантиметров на двадцать два, толщиной в полсантиметра. <...> Размер одних был больше, других меньше, так что "дощьки" прилегали друг к другу неровно. [163]
Выходит, дощечки заметно больше?
В письме Ляшевскому, сентября 1958:
<Некоторые дощечки> большей ширины и толщины, а также длины (разница в один, два или полсантиметра). [164]
Экие у нас странные предки. Будучи кочевым народом, развить свою письменность, хранить память о происшествиях последней пары тысяч лет... но не уметь сделать доски одного размера?
А Миролюбов, имея на руках доски, не сумел нормально их сопоставить. Уж разница в два сантиметра вполне годится как маркирующий признак.
.
Предки вообще были криворучками, по словам Миролюбова, ровную поверхность не могли под письмо приготовить:
Дерево ... неправильно отрезанное, может, просто ножом, а не пилой, неправильной, неровной поверхности, как и не совсем гладкой, видимо, скобленной до того, как на ней было написано содержание. [86, с.122-126]
<...> Края были отрезаны неровно. Похоже, что их резали ножом, а никак не пилой. Поверхность, вероятно, была тоже скоблена перед писанием, была неровна, с углублениями. [163]
<Дощечки> были грубо обтесаны и не совсем гладки [164].
За тысячелетнюю историю поколений хлебателей сурицы, они так и не сподобились обзавестись приличным плотницким инструментом?
А ведь часть дощечек создана не ранее середины 9 века. В те времена уже прекрасно использовались не только топоры с ножами, но и разнообразные тесла, а также скобели. В Старой Ладоге в слоях 9 века найдена лучковая пила.
В Толковом словаре В.И. Даля есть пояснение про колотые доски, которые чаще насывали тёсом: "Встарь не пилили досок, а кололи бревно пополам, и вытёсывали из половинника по доске; такие, тесаные доски, прямы по слоям, прочнее пиленых и менее коробятся" (т.4, с.403). Но речь только о продольном пилении, а вот поперечное было в ходу достаточно давно.
Ну ладно, резали доски ножом. Пускай. Но почему тем же ножом не отскоблили поверхность до отличной ровности? Ведь это не сложная задача даже для древности на тысячелетие большей, чем заявленная. Человек, способный сделать топором доску толщиной всего 5 мм, не способен сделать ее ровной? Столь же вероятно, как летчик, выполняющий фигуры высшего пилотажа, но не умеющий выпустить шасси.
.
Я понимаю, что отсутствие систематического образования у Миролюбова и сам эмоциональный склад личности, исключают интерес к деталям, которые он воспринимает как не имеющие значения. То есть, вот нашелся потрясающе древний текст, в нем такие ошеломительные новости о предках! Кому при этом нужны скучные мелочи? Важно лишь то, что написано!
И всё-таки, занимаясь чтением заведомо разрозненных частей текста, как можно избежать попыток подобрать дощечки по внешним признакам? Ведь это даст возможность с большей уверенностью читать последовательно и не путаться, какое событие после какого происходит.
Элементарная сортировка, не требующая специальной подготовки и особых усилий – по одинаковым размерам, по совпадающим дыркам, по типу расположения текста (надо ли переворачивать по горизонтали или по вертикали для продолжения чтения с аверса на реверс), по степени обветшалости, по количеству строк на одной стороне (величине букв), по ширине полей, по глифам. Но если бы Миролюбов такой подбор схожих дощечек провел, он мог бы свободно их описать и не запутаться. Чего не наблюдаем.
82. Творогов О.В. Что же такое "Влесова книга"? // Русская литература. 1988. №2. С.77-102.
86. Асов А.И. Ученые о Велесовой книге. М., 2023.
126. Миролюбов Ю.П. Русский языческий фольклор. Очерки быта и нравов. 1982. 312 с. (Год написания 1952.)
127. Письмо Ю.П. Миролюбова А. Куру, 26.09.1953 // журнал "Жар-Птица" январь 1954.
157. Миролюбов Ю.П. Заметка. Русские архивы в Европе. 1948. – цит. по: Асов А.И. Тайны Книги Велеса. М., 2003. С.160-161.
158. Миролюбов Ю.П. По поводу одной старинной рукописи. (Неизвестно, была ли опубликована.) – ГАРФ, ф.10143, оп.47, архив Миролюбова, рулон 8.
160. Кур А.А. Статья "О дощьках" // журнал "Жар-Птица", январь 1954, с.13-14,16.
161. Лесной С. Откуда ты, Русь? 1995. – по изданию S. Lesnoy "The originas of the Ancient ‘Russians’", Winnipeg, 1964.
162. Кур А.А. Машинописный черновик публикации текста дощечки 8, июль 1956 – ГАРФ, ф.10143, оп. 80, архив Филипьева, рулон 14.
163. Письмо Ю.П. Миролюбова С. Лесному, 11.11.1957 – Лесной С. Откуда ты, Русь? 1995. - по изданию S.Lesnoy "The originas of the Ancient ‘Russians’", Winnipeg, 1964.
164. Письмо Ю.П. Миролюбова С. Ляшевскому, 22.09.1958 – Стефан Ляшевский. История христианства в Земле Русской с I по ХI в., Балтимор, 1967.
165. Письмо Ю.П. Миролюбова А. Куру, 10.01.1954 – ГАРФ, ф.10143, оп.47, архив Миролюбова, рулон 10.
166. Кур А.А. Статья "Дощьки – языческие летописи", газета "Русская жизнь" (Сан-Франциско), 3 апреля 1954 – ГАРФ, ф.10143, оп.80, архив Филипьева, рулон 16.
167. Кур А.А. "Религия пращуров-предков" // журнал "Жар-Птица", февраль1955.