Что еще Миролюбов смог рассказать о дощечках с надписями, которыми занимался многие годы? Мало полезного, хотя достаточно много интересного.
В первых его высказываниях о древнем сокровище ни о каком особом покрытии досок нет ни слова. Но в письме Лесному осени 1957 вдруг выяснились новые подробности:
Лак, их покрывавший, или же масло, поотстало, сошло. Под ним была древесина темного цвета. [163]
Химик так и не смог понять, лак там был или масло? Не знал, кому отдать на анализ то, что не сложно было наскрести с поверхности дощечки?
Через год Юрий Петрович неведомым образом определился. И в письме Ляшевскому про масло не упоминает:
Окраска их была приблизительно одна и та же, видимо, сделанная пчелиным лаком, буроватая, красновато-бурая, темная или более светлая. Однако, когда я попробовал их подобрать по оттенку, они оказались разными по содержанию и не являлись продолжением одна другой. [164]
Что за "пчелиный лак" он имел в виду, мы с Гуглом понятия не имеем.
Миролюбов, как сын священника, мог помнить, что на иконы традиционно наносили защитное покрытие (масляный лак и т. п.), которое со временем темнело – отчасти из-за идущих в нем процессов, но в основном из-за накопленной свечной и лампадной копоти [Кравченко А.С. Икона. М., 1993].
Только вот дело в том, что практически все наносимые покрытия либо затемняют находящееся под ними, либо, наоборот, выявляют и подчеркивают рисунок самой древесины. То и другое затрудняет чтение написанного на дереве текста. В общем, опять в кадре наши туповатые предки: на темном дереве писали темные буквы и покрывали чем-то, что, во-первых, дополнительно затемняло дощечку в целом и, во-вторых, сглаживало и без того не очень глубоко врезанные буквы.
При этом на единственном якобы фото (дощечка 16а) древесина темной не выглядит, а на масло-лак вообще никаких намеков нет. Зато буквы видны ясными темными линиями на светлом фоне.
.
О том, каким образом был нанесен текст, Миролюбов знать, разумеется не мог. Поэтому было бы хорошо, если бы он просто точно описал увиденное. И поначалу вроде так и было. В статье 1941, заметке 1948 и своих книгах 1952-1953 годов [158, 157, 126, 169] он утверждал, что буквы были выжжены – видимо, каленым железом. Одна гипотеза, основанная на личных впечатлениях. Да? Но почему-то в письме Куру (которое Асов ложно называет статьей из "Жар-Птицы" октября 1957), датирующемуся примерно началом работы над публикацией дощечек в 1954-55 годах, устоявшаяся версия вдруг обретает новые грани:
Текст был либо вдавлен в ещё мягкое дерево, либо выжжен, как мне казалось, потому что некоторые записи были черными, точно то была обугленная древесина. [86, с.122-126]
То есть, у Миролюбова была возможность разделить дощечки еще по одному признаку? С темными и обычными буквами? Возможность, тупо им упущенная. Никаких пометок о способе нанесения конкретно на той или иной дощечке не существует. Причем ведь теперь у него звучит так, будто выжженных было немного!
Почему о выдавленном тексте он не упоминал ранее? Очередная загадка.
При этом нововыдуманный им вариант не имеет отношения к реальности. "Еще мягкое дерево" – это, в переводе на нормальный русский язык, свежая, непросушенная древесина. На которой писать можно только про обеденный перерыв. Для сколько-нибудь длительного хранения информации она не годится категорически.
Если посмотреть на имеющиеся изображения дощечек, то по форме букв видно, что они не штампованные, как и горизонтальные линии. Вдавливать же от руки в просушенную древесину даже прямое "Т", не говоря уж об изгибистом "О" – занятие не для разумных существ, имеющих возможность просто вырезать буквы, как до сих пор вырезают потомки наших предков на партах, скамьях и в оформлении экотропинок.
Осенью 1957 о тексте, который он последний раз мог видеть не позже 1941 года, Миролюбов внезапно вспоминает кое-что новенькое. И пишет Лесному:
Текст был написан или нацарапан шилом, а затем натерт чем-то бурым, потемневшим от времени, после чего покрыт лаком или маслом. Может, текст царапали ножом, этого я сказать не могу с уверенностью. [163]
Почему он полагал, что предки были склонны к мазохизму и царапали по дереву, когда все вменяемые люди вырезают, это вне темы моих разборов. Будем считать, что у него был слишком скудный жизненный опыт и определить, как на самом деле наносились буквы на дощечки, он не смог.
Но куда делись так долго продержавшиеся выжженные буквы? А выдавленные? И почему темнело от времени то, что в процарапке, если его лако-маслом сразу покрыли? И как Миролюбов и все бедолаги до него через бурое покрытие на темном дереве умудрялись читать еще более темные, но все-таки не черные буквы?
О сохранности дощечек сначала, в 1941 году, Миролюбов писал очень кратко:
Дощечки достаточно попорчены, поизъедены временем [158].
Ну вот глянешь – и виден возраст. Больше тогда, еще имея возможность внимательно изучить дощечки, Юрий Петрович ничего о них интересного не пожелал сообщить. Ни слова про обломки и осколки, темное лако-масло, ходы древоточцев и великие труды по склеиванию.
Двенадцать лет спустя он все-таки приоткрыл завесу тайны в письме Куру, которое официально считается первым:
<На момент находки их Изенбеком> Дощьки были побиты, поломаны, но некоторые уцелели. [127]
Занятная подробность! Оказывается, целых досок было лишь "некоторые".
Я стал приводить (их) в порядок, склеивать, а некоторые из них, побитые червем, склеивать при помощи химического силикатного состава, вспрыснутого в трухлявую середину. Дощьки окрепли. [127]
Никакой состав ни в какую середину "вспрыснуть" не получится. Можно только впрыснуть и только по ходам, проеденным точильщиком. Это до некоторой степени спасет доску, если одновременно еще и применить средства против живности. Но если доска толщиной 5 мм стала трухлявой, то ее ничем не укрепить.
Ладно, сделаю поправку на косноязычие Миролюбова. Пусть он имел в виду, что из проеденных ходов сыпалось некоторое количество трухи.
В ноябрьском 1957 года письме Лесному добавилось еще оригинальных деталей:
Поверхность была исцарапана от долгого хранения. Местами они были совсем испорчены какими-то пятнами, местами покоробились, надулись, точно отсырели. <...> Некоторые из "дощек" потрескались от времени, другие потрухлявились, и я их склеивал при помощи силикатного лака. [163]
Апокалиптическая картина, право слово. Осталось понять, как что-то на них можно было прочесть. И почему господин химик вместо спасения драгоценных дощечек от древоточцев, занимался закачиванием в них силикатного лака. И почему он не взял скальпель и не снял аккуратненько потемневший и пошедший пятнами защитный слой лако-масла. Читать стало бы легче.
В сентябре 1958 Миролюбов получил письмо от Стефана Ляшевского, который до карьеры священника был геологом и имел некоторую подготовку к исследовательской работе, почему и доставал Юрия Петровича немногим меньше, чем Филипьев и Лесной.
Вы видели не раз эти дощечки. Все ли они сделаны из одного дерева или различаются по внешнему виду, что естественно предположить, если часть их относится, как Вы пишете, даже к 5 столетию. [170]
После этого наводящего вопроса Миролюбов сосредоточился и вспомнил:
Дощьки были написаны, конечно, на разном, в смысле эпохи, дереве, более старом, менее старом, попорченном, менее попорченном, более светлом или менее светлом, …покоробленными углублениями и выпуклостями, некоторые же побиты шашелем (червем) и из которых сыпалась труха, в дырочках, как обычно, видно на побитом шашелем дереве. [164]
Очень смешно. Он различал на глаз "более" и "менее" старое дерево при заявленном возрасте дощечек в полторы тысячи лет! Попорченность древоточцами с возрастом вообще не связана, слопать могут и совсем свежее изделие.
Между прочим, шашель, о котором Миролюбов имел столь же смутное представление, как о работе с деревом, – это жук, а не червь. И не такой уж маленький по сравнению с 5 миллиметрами толщины дощечки (его длина 3-4 мм). Ход шашеля – 1 мм в диаметре. А если еще из толщины вычесть хотя бы по миллиметру (а это минимальная глубина вреза) с каждой стороны на буквы, то шансов сохраниться у этих дощечек не было даже чисто с механической точки зрения. Но есть еще и "энтомологически-инсектицидная". Древесину, которую начал пожирать шашель, спасать необходимо срочно и упорно. Для чего используют не силикатные составы, а смеси скипидара и керосина, или другие весьма вонючие растворы. Обрабатывают 2-3 раза в течение месяца, а для действенности еще и замазывают отверстия парафином или чем-то подобным. Только так можно спасти деревянную вещь... или целую постройку.
Конечно, Миролюбов не был специалистом по насекомым, и может в дощечках жил не ужасный шашель, а какой-то древоточец с аппетитом поскромнее. Тем не менее, если даже допустить, что жук-червь завелся не сразу, в любом случае к моменту начала работы Миролюбова он уже действовал. А меры против него приняты не были. Даже если это был очень скромный и маленький точильщик, дощечки исчезли бы задолго до 1941 года.
То есть, про шашеля или червя Миролюбов наврал.
.
Во всех архивах Миролюбова и Кура, а также Филипьева и Ляшевского не сохранилось никаких записей с указанием на особенности каждой конкретной дощечки или вообще хоть какое-то перечисление их характерных черт. И совершенно непонятно, откуда Кур брал информацию об этом для своих статей: "Дерево покороблено, потемнело, некоторые буквы записаны довольно неясно, но всё же читать можно" [171, о дощ.7] или "Все эти обломки частью раздавлены, частью отколоты от других дощечек, а частью являются остатками от сгоревших дощечек" [141, о дощ.20] и т.д.
В частности, описывалось прискорбное состояние дощечки №6 после близких контактов с древоточцем: "Дощечка сохранилась лучше чем другие, но дерево также попорчено червем или жуком и из-за этой порчи многие буквы и даже слова прочесть невозможно. .... Обратная сторона: также попорчена червем и жуком." [172] Приглядимся внимательней?
На лицевой стороне (6а) текст "проеден" в одном месте, и то только в публикации, а в машинописном черновике пропуска нет. Одно слово неуверенно читается, но из-за жука или по другой причине, неизвестно. В 7-8 строках "ряд букв стерлись или соскоблены" – не представляю, как могут стереться выжженные буквы, но жук точно ничего не соскабливал. И конец последней строки "сколот".
На обратной стороне (6б) в публикации порченных мест больше, но в машинописи Миролюбова ничего подобного нет, там всего одно неуверенное чтение пары букв. И это древоточец питался дощечкой якобы многие годы!
.
Нельзя обойти вниманием тот факт, что в журнале "Жар-Птица" Миролюбов старательно избегал любых публикаций о том, как он работал с дощечками, как они выглядели и чем друг от друга отличались. Практически всё, что нам нынче известно, приходится собирать по его заметкам в эмигрантский Музей-архив, его книжкам (опубликованным лишь после его смерти), да частным письмам. И даже эти жалкие крохи его переутомили!
В январе 1957, отбиваясь от приставучего Лесного, который очень хотел получить фото машинописных текстов Влескниги, Миролюбов твердит, что еще не всё проверил, а с возможными ошибками ничего копировать не будет. И заодно ноет:
Весь шум, поднятый вокруг этого документа мне в высшей степени неприятен, так как меня заставляет отвечать на тысячи вопросов по этому поводу. [173]
Насчет тысяч он с размахом преувеличил, у журнала было хорошо если три сотни подписчиков и не все они интересовались древними малопонятными текстами, которые к тому моменту публиковались только отдельными фразами внутри статей Кура. А весь 1956 год вообще ничего по Велесовой книге в журнале не появилось.
И кто мешал издателю Миролюбову спокойно один раз ответить на все вопросы на страницах уже купленного им журнала? Назвать число дощечек и размеры, описать дырочки, глифы, особенности начертания текста, разницу в древности дерева и обстоятельства находки (как они ему известны)? Кто мешал, пользуясь журналом, обратиться к читателям в поисках той самой усадьбы? Вон, Филипьев же откопал Лисенко, Щавинского, Касьянова, Голбана, Калянского…
Но Миролюбов этого делать не собирался, публичных высказываний на тему дощечек не делал, только почему-то страдал из-за необходимости хоть что-то отвечать. Неприятно ему было рассказывать про покоцанные, замурзанные и переломанные дощечки.
Однажды и в своем журнале выдал редакционное примечание:
Мы не можем ничего добавить ко всему ранее сказанному по поводу Дощек, но стараемся только выполнить наш долг перед родной Историей. [174]
Ничего внятного и толкового сказано не было. Хотя именно долгом перед историей являлся полновесный обзор всех возможных особенностей каждой дощечки в отдельности. Спишем на то, что Миролюбов не был профессионалом? Но даже любитель в состоянии разок сесть и коль уж выяснилось, что людей интересуют не только слова, но и дощечки, на которых они написаны – всё как следует вспомнить и дать развернутое описание. Для человека, который возился с дощечками многие годы, это задача несложная.
Другое дело, если досок не было, а умение придумывать верибельное вранье отсутствует... Тогда, конечно, вопросы будут "в высшей степени неприятны". И останется только повторять из года в год:
Мы сами видели, сколь древни чисто внешне "Дощьки". [213]
Исчерпывающее описание.
86. Асов А.И. Ученые о Велесовой книге. М., 2023.
126. Миролюбов Ю.П. Русский языческий фольклор. Очерки быта и нравов. 1982. 312 с. (Год написания 1952.)
127. Письмо Ю.П. Миролюбова А. Куру, 26.09.1953 // журнал "Жар-Птица" январь 1954.
141. Кур А.А. "Дощечки Изенбека" // журнал "Жар-Птица", декабрь 1958, с.19.
157. Миролюбов Ю.П. Заметка. Русские архивы в Европе. 1948. – цит. по: Асов А.И. Тайны Книги Велеса. М., 2003. С.160-161.
158. Миролюбов Ю.П. По поводу одной старинной рукописи. (Неизвестно, была ли опубликована.) – ГАРФ, ф.10143, оп.47, архив Миролюбова, рулон 8.
163. Письмо Ю.П. Миролюбова С. Лесному, 11.11.1957 – Лесной С. Откуда ты, Русь? 1995. - по изданию S.Lesnoy "The originas of the Ancient ‘Russians’", Winnipeg, 1964.
164. Письмо Ю.П. Миролюбова С. Ляшевскому, 22.09.1958 – Стефан Ляшевский. История христианства в Земле Русской с I по ХI в., Балтимор, 1967.
169. Миролюбов Ю.П. Русский христианский фольклор. Православные легенды. (Написана до августа 1954.)
170. Письмо С. Ляшевского Ю. Миролюбову, 18.09.1958 (из архива Миролюбова в Брюсселе).
171. Кур А.А. "Дощечки Изенбека" // журнал "Жар-Птица", сентябрь 1958, с.16-18.
172. Кур А.А. "Дощечки Изенбека" // журнал "Жар-Птица", декабрь 1957, с.12, 13.
173. Письмо Ю.П. Миролюбова С. Лесному, 26.01.1957 – цит. по Гнатюк В.С. и Ю.В. Перуновы дети, 2024, с.117-120.
174. Миролюбов Ю.П. "Еще о Дощьках Изенбека" // журнал "Жар-Птица", январь 1958, с.8-9.
213. Миролюбов Ю.П. Образование Киевской Руси и ее государственности. (Времена до князя Кия и после него.) 120 с. (Закончена не ранее конца 1963.)