Раэ только захотел себя обругать за то, что отвлекается на всякие пустяки, в то время как над его головой довлеет ослепленный смертоносный змей, а под ногами лежат кости безвестного юного ортогонца… может, такого же, как и Раэ, спустившегося ради Хетте. А он пялится на то, что вытворяют блазны! Охотник захотел было двинуться дальше, к дверям четвертого яруса, но тут… Блазна прижалась к стене и изобразила из себя… полукруглые ворота. Охотник хлопнул глазами. Они что, и впрямь существовали на той стене? Кажется, вон-вон в кладке прорисовываются какие-то линии… да, полукруглые. В следующий миг створки призрачных ворот раздвинулись, подобно раздвижным панелям, и исчезли. Да, в самом деле! В эту сокровищницу существовал отдельный вход! И Раэ смог бы им воспользоваться на обратном пути… Нет, не сможет. Он не знает, как открывается эта дверь. Блазна, изобразившая створки ворот, снова растворилась в воздухе и завихрилась в свете огоньков альвов. И затем изобразила… молодого ортогонского крестьянина, статного, плечистого с огоньком в глазах. Он осторожно переступил в пещере, заозирался, как вошел. На одно плечо у него был закинут топор для валки деревьев, а на другом плече сидел… молочный прозрачный альв! При виде этого блазного альва все малыши дружно взвизгнули. Раэ глянул на них, а те… в те уже смотрели не на изображения альва на плече у призрачного лесоруба, а на Венису!
Раэ тоже посмотрел на бабушку альвиню, потом на альва на плече лесоруба, а затем снова на Венису. Потом опять на колеблющееся изображение альва. Охотник давно уже научился различать альвов не только по цвету шерсти, но и по мордочкам. Та хрупкая альвиня – а это была именно альвиня, - что сидела на плече у лесоруба, была Вениса! Да, Вениса! Однако та, живая и настоящая, отрицательно цвиркнула и подняла хвостик. Должно быть, для Раэ. И он заметил, что призрачная альвиня хоть и похожа на бабушку альвов, а все-таки опушка у нее на хвосте была другой. Цвет огонька белая блазна не смогла бы показать, но это вряд ли был светло-гранатовый огонек бабушки альвини: он был с прожилками, как у Оникса. Но Вениса что-то опять цвиркнула альвам, и те посмотрели на изображение блазны, навострив ушки.
«Это твой предок, бабушка», - догадался Раэ. И скорее, всего, давнишний, раз тогда еще были живы простецы-ортогонцы, которым приходилось пользоваться дровами, а дрова для них рубили не сильфы, а простые лесорубы.
Ортогонец оглядел пещеру, сронил топор, сорвал с себя верхнее платье, завязал его мешком и принялся сгребать в него золото. Призрачный альв протестующе закрутился вокруг него, попытался сунуться под руку и вырвать молочно-туманную монету из рук лесоруба. Но был отогнан небрежным жестом, словно был мухой, а не альвом. Лесоруб не смотрел ни на что, кроме как на золото с нездоровым азартом в глазах. Альв попытался предстать перед лесорубом, в упор заглянуть ему в глаза. Было видно, что он сыплет на своего большого друга пыльцой… Лесоруб ударил альва в воздухе, и тот отлетел, свалился без памяти на слой золота, задрав лапки.
«Убил!» - со страхом подумал Раэ.
Блазна-лесоруб поднялась и довольная, нагруженная мешком с золотом, ушла в стену, как раз туда, где угадывалась щель ворот… Охотник проследил за потерявшим сознание туманным альвом. Тот полежал-полежал, да и растворился маленьким вихриком, блазна просочилась вниз, под слой монет. Вениса сокрушенно цвиркнула и развела лапками. Похоже, она была очень хорошо осведомлена о той истории, которая некогда разыгралась в подземелье. Уж не передавалась ли она в семье альвов из поколения в поколение? И, судя по кивкам и поцвиркиваниям других альвов, они тоже о ней что-то знали. У Раэ екнуло сердце: вот как, оказывается, можно потерять дружбу малышей!
В следующий миг блазна показала того же ортогонца-лесоруба, уже лучше одетого, но всклокоченного, который с безумным видом вывалился из стены и высыпал из уже настоящего, а не созданного из платья мешка, золото в общую кучу, содрал со своих рук перстни, бросил их так же на пол и снова умчался в щель в стене… Ничего себе! Это ж тогда что могло напугать так этого лесоруба, поймавшего за хвост удачу?
Испуганно цвиркнул Сардер, глянул за спину Раэ и заставил его оглянуться под общее испуганное пищание остальных альвов. Охотник обернулся и… нос к носу столкнулся с мордой василиска, который свесился с полотка и уже едва не касался огромными ноздрями плеча Раэ. И… нюхал в упор! Надо ли говорить, что Раэ сначала уколол глефой змея под подбродок, а только потом сообразил, что надо ой как перепугаться! Василиск отдернулся, и тотчас Раэ пришлось увернуться от увесистого витка его тела, который обрушился на него с потолка. Под пронзительное верещание альвов он кинулся к стене, чувствуя, как за его спиной звенит свалявшееся золото от того, что висевший на потолке змей всем своим телом стал низвергаться вниз!
Слепой василиск рассчитывал своим падением раздавить того, кого он не видел и плохо чуял! Свалиться махом! Но охотника как бросило к тем самым едва намеченным колдовским воротам. Там стена чуть выгибалась, чем спасала от прямого падения василискового тела…
Раэ оттолкнул глефой тяжелое кольцо голого, как у сома, тела старого змея, лишенного чешуи, а василиск все сыпался и сыпался с потолка волнами, кольцами, загибами… Да сколько было там этого василиска! Да сколько бы не было! Главное – не оказаться под ним!
Охотник нанес несколько коротких ударов глефой в ближайший бок гадины, вскочил на ее гребень и… быстро отпрыгнул в сторону от головы василиска, которая понеслась на него со скоростью разозленного быка. Короткий тычок в шею под ухом, отскок, прыжок по кольцам трепещущего тела, еще отскок! Еще два коротких удара по подставленному брюху, фонтан горячей крови, которым окатило Раэ, - отскок! Опять уворот от пронесшейся мимо головы, порез, на этот раз с другой стороны. Змей ударился головой о стену под звон монет! Не терять зря времени! Раэ пробежался вдоль хребта и загибов змея, протащил глефу как борону, через извивы тела василиска. Вот и хорошо, зараза, что ты такой большой, что не можешь развернуться! Вот и хорошо, зараза, что ты в этой галерее валяешься согнутый в десятки раз! Значит, глефа ранит тебя в нескольких местах тела. Истечешь, гад, истечешь… Ай! Нога Раэ попала между кольцами его тела… Еще движение… ногу стало затягивать под кольца!
Раэ быстро взрезал глефой шнурки на обуви, попал лезвием по ноге, не заметил… сапожок утянуло под кольца змея, но уже без ноги охотника, сам же он, ошалев от мысли, что его чуть не уволокло и не перетерло между кольцами василиска, с криком отскочил к стене, оттолкнулся от нее и снова оказался на выгнутой дугой части тела змея… удар! Еще удар! Отскок!
Стоял звон брызжущих монет. Раэ метался по волнам змеиного тела, которое перестало уже столь сильно содрогаться при каждом ударе, несколько раз неудачно приземлялся между кольцами. Раза два просто повезло, что змей не успел его стиснуть, другой раз Раэ сумел резануть по раздутой плоти василиска, но сколько веревочке не виться – эта пляска по колышущемуся телу змея неизбежно должна была закончиться тем, что охотник потерял равновесие и свалился на свернутые кольца змея, как на канатную корабельную бухту, и выставил вперед глефу. Не глядя нашел опору ногами – плевать, что затягивает кольцами – поздно думать! И поймал на лезвие глефы подтянувшуюся голову василиска, вбил, вбил лезвие в шрам от глаза… Себя не помня почувствовал, как по телу змея пробегает предсмертная судорога…
Сколько времени прошло с тех пор, как он, мокрый от крови, отдуваясь, распинал кольца мертвого тела и выбрался поверх змеиных колец? Сколько времени он стоял и не понимал, что перед ним скачет Морион, которая пищит, ревет и колет монеткой в лапках пузо василиска? К Морион вскоре подлетел Лазурчик и принялся выдирать в перепуганной альвини монету. В окровавленное лицо Раэ влепился плачущий Сардер и обнял его за шею.
А потом Раэ сгреб всех пятерых альвов к себе на грудь и сообразил, что никак не может вспомнить, как надо правильно дышать без заглатывания воздуха…
-Не со мной это… не со мной! – проговорил он.
Он потащился по кольцам и волнам тела василиска, как пьяный, не чуя ног. Туда… на четвёртый ярус… Что бы там ни было… там не страшнее, чем тут!
Но тут он обнаружил, что его босая нога ого-го как порезана, и по ней хлынула кровь, смешиваясь с кровью змея. К тому же он умудрился поранить голую стопу. В изнеможении Раэ опустился на волны тела василиска, отлепил от руки кровавую глефу и принялся непослушными пальцами рвать подол нижней туники, от которой – вот незадача – стал выдирать короткие лоскуты, непригодные для перевязки.
-…Остановись, смертный, - раздалось позади Раэ и запоздало предупреждающе пискнули усталые альвы. Охотник поспешно обернулся. В другое время, он, возможно, и испугался бы, но в тот миг ему было уже все равно. Над волнами поверженного змея витало существо, в котором охотник мигом опознал лярву. Хотя ему никто ни никогда не говорил и даже не намекал на то, как она выглядит. Раэ просто знал, что лярва выглядит оскорбительно для человеческого глаза, и, как он понял, для альвова глаза тоже. Все пятеро альвов с отвращением сморщили носики. И Раэ даже в таком разбитом и оглушенном состоянии понял, что никому никогда не расскажет, как выглядит лярва, чтобы не оскорбить ничьего слуха. Как ему никогда не рассказывали те, кто ее видел. И почему это самое бранное слово, за которое могут в Аве высечь на главной площади и оштрафовать. Так что даже мысленно Раэ решил про себя называть это создание лемуром, чтобы изнутри голову не пачкать думами о нем.
-Ну и чего тебе надо? – устало спросил Раэ, отвернулся и наконец-то умудрился оторвать от нижней туники сколько-то длинную полоску.
-Ты принесешь сюда в десять раз больше золота, чем унесешь! – торжественно объявил лемур.
-Мне ничего не нужно, - сказал Раэ, - я с собой ничего не беру!
-У тебя золото в одежде! – сказал лемур.
-А… ну да… - буркнул охотник, нащупал попавшую за пазуху монету и выбросил.
-Ты должен к полнолунию принести в подземелье десять лагрийских милиарисиев! – провозгласил лемур.
-Тебе чего – мало, что ли? – устало спросил Раэ, которому было уж лень оборачиваться к этой дряни. И запоздало сообразил, что позолоченным милиарисием была та монета, которая попала ему за пазуху.
-Таков твой долг! – рявкнул лемур, - и в следующее полнолуние он удвоится! Понял, смертный?
Раэ молча показал дряни кукиш. Он понял суть заклятья сокровищницы, и почему те, кто в ней смог случайно и счастливо поживиться, в последствии спешили вернуть сокровища. Очевидно, то были везунчики, которые попадали в галерею тогда, когда василиск спал на потолке, но их везение оборачивалось едва ли не большей бедой… Чтоб тебя такая дрянь в кабалу захомутала…
Охотник перемотал ногу, нашел в себе силы встать и двинулся дальше по извивам змеиного тела к выходу на четвёртый ярус, не обращая внимания на лемурьи окрики.
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. Глава 400.