Безусловно, превзойти научно-фантастический роман советского писателя-фантаста Александра Беляева «Голова профессора Доуэля» вряд ли кому-то удастся. Тем не менее, автором рассказов «Кот в лабиринте», «Компьютер читает мои мысли», «Скелет в шкафу», «Естественный отбор» сделана своя версия «головы». Публикуется с незначительными сокращениями.
Приятного всем прочтения!
Давно, ещё в детстве, я читал о голове профессора Доуэля. Мог ли я тогда подумать, что похожая участь постигнет и меня? Что я буду спрашивать себя и окружающих – где мои ноги-руки? Где моё тело?
Я очнулся в больничной палате, но не в постели, а на столике у окна. Далеко не сразу до меня дошло, что от меня осталась... лишь одна голова. Последнее, что я помнил, это мгновение до лобового столкновения со встречным автомобилем.
Первый, кого я увидел, был врач, с сочувствием смотревший на меня. Как я узнал позже, именно благодаря его усилиям я смог выжить. Вернее – выжила моя голова. Это всё, что от меня осталось после аварии.
«Благодаря его усилиям! – с горечью думал я, закрыв глаза. - И благодаря моим капиталам, конечно».
Впрочем, стимул бороться за мою жизнь у него был – столько он не получал раньше нигде и не получил бы никогда. Если бы мне хотелось жить, я бы сейчас похвалил себя за щедрость, но теперь проклинаю. Вот для чего мне пригодились мои деньги! Чтобы продлить мои мучения.
Когда весь ужас моего нового положения стал очевиден, я обрушился на врача с упрёками:
– Зачем вы боролись за мою жизнь? Да разве для меня это жизнь? Как мне теперь жить?
Он виновато молчал.
Да, я – мультимиллионер. Но зачем мне теперь мои деньги? Самое ужасное, что я не использовал свои миллионы, когда мои руки-ноги были ещё целы. Но как я мог поступить иначе? У меня просто не было времени. Я никуда не ездил, я с утра до вечера сидел за компьютером, буквально загипнотизированный той лёгкостью, с которой зарабатывал.
Я мог объездить множество стран, останавливаться в пятизвёздочных отелях, ощутить дыхание океана, гоняться за ветром на Бали и Суматре, прятаться от палящего солнца Сахары... Я так и не увидел египетских пирамид, а мог взять индивидуальный тур без оравы туристов. Что об этом говорить – у меня, в мои тридцать восемь лет, нет даже наследника, кому бы я мог оставить мои бесполезные капиталы.
Меня ужаснула мысль – загипнотизированный той скоростью, с которой я из рядового инженера превратился в мультимиллионера, я лишь любовался своим растущим банковским счетом, неуклонно следуя принципу «Если видишь, что сумму можно удвоить – удваивай». И я удваивал. Потом ещё и ещё...
Какие поездки и какой отдых, если нельзя было ни на минуту отвлечься от бизнеса? При таких фантастических доходах неделя отсутствия дорого бы мне обошлась... А кому теперь отписать своё состояние? Родственникам, вспоминавшим обо мне лишь тогда, когда были нужны деньги? Их бы порадовала моя смерть. Впрочем, меня бы моя смерть тоже порадовала.
После долгих и бесплодных уговоров – отключить систему жизнеобеспечения моей головы, я, наконец-то, сделал вид, что сдался. Про себя же я думал: «Надо потерпеть, пока окажусь у себя дома. Уж там-то я что-нибудь придумаю. Не могут же они меня всё время держать под контролем».
Впервые в жизни я стал задумываться о том, что же это такое – наше «Я». Мы говорим: «мои руки», «мои ноги» и «моя голова». Но теперь весь «я» – только голова. Вместо сердца теперь работает маленький насос. Но моё самоощущение не изменилось, если, конечно, не считать подавленного настроения из-за постигшего меня несчастья.
Наконец, меня выписали домой в сопровождении целого эскорта – медиков, охраны и самых близких коллег. Выглядело это так – моя голова, словно памятник самому себе, стояла на прозрачном кубе, внутри которого виднелись прозрачные трубки. Как мне радостно объяснил конструктор, чтобы процесс жизнедеятельности был всё время на виду и любой сбой можно было сразу заметить и устранить.
Именно о сбое я всё это время и мечтал. Но я уже понял, что союзников у меня нет. Похоже, что все, решительно все! одержимы идеей сохранить жизнь моей голове. Попробовали бы сами, каково мне теперь. Особенно по ночам, когда место среза на шее начинает так ныть, что о сне и речи быть не может.
Они везли меня домой, а я думал о том, что уж там-то я сумею скатиться с этого хитроумного куба. Придётся подговорить кого-нибудь из прислуги или медиков помочь мне – их теперь вокруг меня вьётся целый рой. За деньги это не проблема. Всё зависит от суммы.
Когда меня привезли, я так устал, что сразу же заснул, а проснувшись, увидел доктора, дежурившего рядом с моим кубом-памятником.
– Хотите, я вам что-нибудь почитаю? – спросил он.
Нет, ну есть же на свете идиоты... Он мне почитает! О чём, интересно? Обо всём том, что мне теперь недоступно? Впрочем, он не идиот, он обычный человек, это самое обычное человеческое взаимонепонимание. Никто, практически никто, не в состоянии поставить себя на место другого человека. А уж на моё место никто ни при каких обстоятельствах и не захочет встать. Но я чувствовал, улавливал интуитивно, что мои миллионы, несмотря на мое бедственное положение, продолжают гипнотизировать окружающих.
– Нет, не хочу, – сухо отрезал я.
– Может, включить компьютер? Не хотите взглянуть, как идут дела?
«Дела... Зачем?!»
Но он уже включил компьютер и подкатил к нему мой «монумент». Когда я оказался снова перед монитором, со мной что-то случилось. Я на это время словно забыл, что я теперь – существо без тела. Я снова почувствовал себя самим собой!
Я объяснил моему помощнику как открыть нужные файлы и выйти на нужные сайты в интернете. Всё это время, что ассистент под мою указку водил мышкой по столу, я и не вспоминал о своём несчастье. В моё отсутствие дела шли из рук вон плохо, по всем показателям значились убытки. Мои партнёры не знали всех секретов моей коммерческой деятельности.
«И что? – спросил я сам себя. – Открыть им секреты и только тогда умереть? А не всё ли равно тебе теперь?»
Конечно, того, что у меня было, если бы мне хотелось влачить мое существование, мне хватило бы ещё на две жизни вперёд. Много ли нужно голове? Хотя расходов стало всё же больше, чем раньше: куб и обслуживающий его персонал – самое дорогое «удовольствие», которое я когда-либо позволял себе.
Перед смертью мне хотелось и не хотелось оставлять «путеводитель» по делам основанной мною фирмы, чтобы счастливые наследники (очень дальние родственники, не писавшие мне даже писем) ничего там не напутали и в итоге не разорились. Конечно, я сам был такой умник, что зарабатывая деньги, так ими и не воспользовался. Но я всегда был принципиально против того, чтобы давать кому-то деньги просто так. Уверен, если человек не в состоянии заработать сам, то сколько ему ни дай, всё равно всё растранжирит. Так я думал всегда. Но теперь наступил момент, когда я был готов распрощаться со своим состоянием без сожаления.
И, тем не менее, я вдруг осознал, что, несмотря на моё беспомощное положение, именно они у меня в руках (которых нет), а не я у них. Стоит же открыть им все карты, как в зависимом положении окажусь я. Странное дело – жить мне не хотелось, деньги стали не нужны, но перспектива оказаться в зависимости страшила меня намного больше, чем смерть.
Надо было обдумать сложившееся положение. Я сказал врачу:
– Я устал, мне надо отдохнуть.
Врач выключил компьютер, я закрыл глаза.
Впервые после аварии я размышлял не о возможных способах самоубийства, а о том, как поправить пошатнувшееся финансовое положение, не раскрывая всех коммерческих тайн помощникам. Кроме того, я был ошеломлён ещё кое-чем. Я никак не ожидал, что буду до такой степени возмущён тем, как велись дела в моё отсутствие. «Растяпы, – горько думал я. – Впрочем, так вам и надо. Руки-ноги целы, а головы пустые».
После беспокойного сна я вдруг вспомнил о новых разработках компьютерной мыши, точнее, её аналога. Где-то читал, что уже создан или создаётся способ перемещать и устанавливать курсор при помощи взгляда, точнее, при помощи движений зрачка.
На следующий день я попросил помощников навести справки и, если такой девайс уже создан, приобрести его для меня. Отдав это распоряжение, я вдруг с изумлением осознал, что собираюсь жить дальше!
Новый компьютер прибыл ко мне через неделю. Он был действительно восхитительный! Микродвижения моего зрачка перемещали курсор на экране. Судя по всему, функция работала при помощи встроенного фотоэлемента. Впрочем – это не столь важно.
Мне достали также приставку взамен клавиатуры, позволяющую вводить текст при помощи голоса.
– Все свободны, – сказал я после небольшого совещания с помощниками.
Думаю, некоторые из них уловили иронию в моём хриплом голосе. Держу пари, что до этого почти все мечтали перенять мой бизнес.
Вскоре наладился мой привычный распорядок дня.
Раньше я вставал очень рано, и, умывшись, прихватив с собой чашку кофе, садился за компьютер и просматривал биржевые новости. Также я постоянно отслеживал колебания курсов валют, котировки акций.
Теперь я делал то же самое, только лицо мне обтирал влажной салфеткой мой врач–камердинер. Через некоторое время я даже стал пить кофе – он тут же выливался из трубки, вставленной в горло, но – вкусовые ощущения сохранились точно такие же, как раньше!
Сначала мне разрешили (мне разрешили!) работать только два часа в сутки, но вскоре я убедил подчинённых, что вынужден в таком случае понизить им зарплату. Чтобы исправить создавшееся положение, мне надо работать намного дольше – часов 10-12 в сутки. И вскоре, несмотря на ноющую шею (на месте среза, опиравшегося на куб) я уже проводил за компьютером шесть часов – дольше я пока сам не выдерживал.
Я уже оставил мысль заплатить доктору, чтобы он отключил меня от системы жизнеобеспечения. Меня вдруг осенило – а что, собственно, изменилось? Только шея болит, ноет порой нестерпимо. А так... Я, как и до аварии, выходил в интернет, посылал и получал почту, вечером в полном изнеможении засыпал.
Изменились только две вещи – мои подчинённые смотрели на меня как на инвалида. Снисходительно. Конечно, они скрывали это, но я всё чувствовал. И второе - даже мимолётные встречи с женщинами стали теперь физически невозможны.
Эти две вещи угнетали меня. Вторая – намного меньше (у меня и раньше-то на женщин времени почти не было). Видимо потому, что в организм (наверно, точнее будет сказать – всё, что осталось от организма) больше не поступали гормоны, заставляющие бросать работу ради флирта и приключений в духе «казановы». Однако скрытое пренебрежение моих подчинённых и партнёров я чувствовал на каждом совещании. А я проводил «летучки» по старой привычке каждый день.
Я был богаче их всех, я был их начальником. А они видели во мне ущербное существо!
Через полгода дела фирмы пошли в гору. Я окреп, боли в шее мучали меня уже не так сильно. Вот тогда-то я и собрал совещание, на котором сообщил партнёрам, что здесь будут работать только те, кто согласится встать со мной на одну ступеньку.
– Что значит «встать на одну ступеньку»? – растерянно осведомился один из моих замов.
– Работать за таким же компьютером, как у меня. Иметь смелость отказаться от рук и ног.
– То есть – не пользоваться ими? – спросил кто-то в наступившей тишине.
– Нет, не так.
– А как же?
– Не иметь их вообще как и я.
Чей-то возглас оборвался на полуслове:
– Но...
– Даю неделю на размышление, – прозвучал мой хриплый голос в гробовой тишине. - Кто не готов последовать за мной, пусть уходит добровольно. Кто не уйдёт добровольно, будет уволен. Кто отважится встать со мной на одну ступеньку, будут получать зарплату не несколько порядков выше, чем сейчас. Расходы по обестеливанию беру на себя. Все свободны.
Все молча удалились.
Я стал ждать последствий своей речи. Запереть в сумасшедший дом они меня не могут – я предусмотрительно ещё больше засекретил ключевые моменты ведения дела. Увольняться им не захочется – столь высокую зарплату они нигде не найдут.
Через пару дней ко мне явилась делегация расстроенных подчинённых. Вид у парламентёров (по-видимому, их следовало называть именно так) был растерянный и жалкий. От их былого превосходства надо мной не осталось и следа!
– Мы понимаем, вас постигло несчастье, – начал один из них.
– Несчастье? – с иронией переспросил я. – Почему вы так считаете?
Парламентёры растерянно переглянулись:
– Но... после аварии...
– Что после аварии? То, что от меня осталась лишь одна голова? Но я никогда ранее не мог работать с такой интенсивностью, как сейчас. А в моей жизни в сущности ничего не изменилось! Вы ведь тоже проводите за компьютером десять часов в сутки. Разве не так? Ну и какая разница – вы с ногами-руками или я без них? При этом я богаче вас. И буду ещё богаче без вас. Так что думайте и решайте.
В ближайшую неделю подавляющее большинство сотрудников фирмы уволилось. Кто-то посчитал мои слова розыгрышем и намеревались остаться в фирме, да ещё с руками-ногами. Их пришлось уволить.
На операцию по обестеливанию согласились считанные единицы...
Спустя время на пустыре внутри города вырос мега-фантастический квартал Интеллектуальных Кубов. Жителями этого элитного квартала были люди без туловища, только одна голова. Состояние каждого из них оценивалось в умопомрачительную сумму, недосягаемую за пределами Куба. За высокую плату здесь проводят экскурсии для туристов и поток желающих взглянуть на живые головы из года в год не иссякает, что ещё более увеличивает доходы Интеллектуального Куба.
Прошло несколько десятилетий. Бывшие коллеги давно состарились, их жизненный путь близок к финишу, а кто-то уже пересёк черту реального мира и ушёл в мир вечности. Вот только живые головы выглядели на тот же возраст, когда они остались без тела...
P.S.
Функция отслеживания зрачка уже давно не фантастика. Так, фирма Canon в начале 90-х годов прошлого века выпустила плёночную модель EOS-5 с фокусировкой по пяти точкам, на которых достаточно посмотреть. В нынешней линейке Canon усовершенствованную систему отслеживания зрачка для наведения на резкость по объекту, независимо от того где он располагается в кадре – в центре или на периферии, имеет беззеркальная цифровая камера EOS-R3.
