Глава 24
Стрельцов проснулся с первыми лучами солнца. Некоторое время он лежал неподвижно, прислушиваясь к звукам наступающего дня – пению птиц, шуршанию соломы под его телом, тихому сопению спящего Бориса. Странное спокойствие наполняло его, словно что-то внутри наконец встало на свои места.
За годы службы он привык просыпаться мгновенно, с ясной головой, готовый к действию. Но сегодня позволил себе эту маленькую роскошь – несколько минут тишины и размышлений.
Он сидел, прислонившись к сырой деревянной стене в старом сарае какой-то забытой богом деревушки, прямо у чужой, почти враждебной границы… И думал. Думал, каким путём вообще сюда пришёл. Как получилось — не поверил бы, если бы кто-нибудь месяц назад сунул ему этот сценарий под нос: вот, мол, ты, честный человек, взявший присягу… и вот теперь — вне закона. С кем? С беглецами, которых сам когда-то ловил бы без колебаний.
— Да брось, — усмехнулся бы он тогда незнакомцу, — я? Предам присягу? Никогда!
Майор Стрельцов, образцовый офицер, грудь в наградах, блестящая карьера впереди... Что заставило его всё бросить?
Стрельцов проснулся с первыми лучами солнца. Некоторое время он лежал неподвижно, прислушиваясь к звукам наступающего дня – пению птиц, шуршанию соломы под его телом, тихому сопению спящего Бориса. Странное спокойствие наполняло его, словно что-то внутри наконец встало на свои места.
За годы службы он привык просыпаться мгновенно, с ясной головой, готовый к действию. Но сегодня позволил себе эту маленькую роскошь – несколько минут тишины и размышлений.
Он сидел, прислонившись к сырой деревянной стене в старом сарае какой-то забытой богом деревушки, прямо у чужой, почти враждебной границы… И думал. Думал, каким путём вообще сюда пришёл. Как получилось — не поверил бы, если бы кто-нибудь месяц назад сунул ему этот сценарий под нос: вот, мол, ты, честный человек, взявший присягу… и вот теперь — вне закона. С кем? С беглецами, которых сам когда-то ловил бы без колебаний.
— Да брось, — усмехнулся бы он тогда незнакомцу, — я? Предам присягу? Никогда!
Майор Стрельцов, образцовый офицер, грудь в наградах, блестящая карьера впереди... Что заставило его всё бросить?
— Угощайтесь, милые, — приговаривала хозяйка, подкладывая добавку в тарелки. — Дорога неблизкая, силы понадобятся.
Миша ел с аппетитом, его щеки раскраснелись, глаза блестели. Он выглядел отдохнувшим и полным энергии – настоящий ребенок, а не напуганный беглец.
— Вкусно у вас, Анна Петровна, — искренне похвалил Стрельцов. — Давно такого не ел.
— Всё свое, — с гордостью ответила старушка. — Куры во дворе, огород, коровка, пчелы... Жить можно, если руки есть и спина не болит.
— А вы совсем одна справляетесь? — удивилась Савельева.
— Так ведь не сразу все делаю, — улыбнулась Анна Петровна. — Что могу – сама, а с тяжелым Степаныч помогает иногда. Заготовить дров, починить крышу – мужские дела.
При упоминании Степаныча Стрельцов насторожился.
— А он когда должен приехать?
— Да с минуты на минуту, — Анна Петровна выглянула в окно. — О, легок на помине! Вон его мотоцикл тарахтит.
Действительно, со стороны дороги доносился звук мотора. Стрельцов поднялся, незаметно проверяя кобуру под курткой. Борис тоже напрягся, готовый к любому развитию событий.
Во двор въехал старый, видавший виды мотоцикл с коляской. За рулем сидел худощавый мужчина лет шестидесяти в потертой кожаной куртке и кепке. Заглушив мотор, он не спеша слез с мотоцикла и направился к дому, даже не взглянув на окна.
— Степаныч! — окликнула его Анна Петровна, выйдя на крыльцо. — Заходи, гости у меня.
Мужчина остановился, недовольно нахмурившись:
— Какие еще гости?
— Туристы заблудившие. Им до станции нужно, может, подбросишь?
Степаныч бросил быстрый взгляд на вышедшего следом за хозяйкой Стрельцова. Взгляд этот был неожиданно цепким, оценивающим.
— Туристы, значит, — протянул он. — Не сезон вроде для туристов.
— Мы с частной программой, — спокойно ответил Стрельцов, встречая его взгляд. — Изучаем малые деревни, быт, традиции.
— Угу, — буркнул Степаныч. — И много наизучали?
Стрельцов почувствовал напряжение. Этот угрюмый мужик явно не верил в историю с туристами. Слишком уж внимательно он оглядывал их потрепанную одежду, слишком пристально всматривался в лица.
— Степан Михалыч, — вмешалась Анна Петровна, — ты в район сегодня собирался? Подбрось людей, Христа ради. У них ребенок малый, пешком далеко.
Степаныч перевел взгляд на вышедшую из дома Савельеву с Мишей. Что-то мелькнуло в его глазах – узнавание? тревога? – и тут же исчезло.
— Ладно, — неохотно согласился он. — Только сразу говорю – в коляске двое, не больше. Третий за спиной, держась. И поедем не сразу, мне у Петровны дрова наколоть надо.
— Мы поможем, — тут же предложил Борис. — Вместе быстрее справимся.
Степаныч хмыкнул, но возражать не стал. Через полчаса все трое мужчин работали во дворе – кололи дрова, складывали их под навесом, чинили покосившуюся калитку. Савельева с Мишей помогали Анне Петровне по хозяйству, а заодно собирали в дорогу еду, которую щедро предлагала старушка.
К полудню все дела были закончены. Стрельцов оплатил ночлег и завтрак, добавив сверху за гостеприимство. Анна Петровна пыталась отказаться, но он настоял.
— Мы готовы, — сообщил Стрельцов Степанычу, который проверял мотоцикл. — Как поедем?
— Женщина с мальчиком в коляске, — распорядился тот. — Ты за моей спиной, второй останется. Троих не повезу, мотор не вытянет в гору.
Стрельцов переглянулся с Борисом. Они и так планировали разделиться – ехать всем вместе было слишком рискованно.
— Я догоню вас пешком, — сказал Борис. — Места знаю, срежу через перевал.
Степаныч равнодушно пожал плечами:
— Дело ваше. Только на станцию последний поезд в шесть вечера. Опоздаешь – до завтра куковать будешь.
Савельева выглядела встревоженной. Она отвела Стрельцова в сторону:
— Мне не нравится эта идея. Зачем нам разделяться?
— Так даже лучше, — тихо ответил он. — Борис пойдет другим путем, на случай если нас перехватят. У него запасная флешка с документами.
Это была правда, но не вся. Была и другая причина – Стрельцов не до конца доверял Степанычу. Что-то в его взгляде, в его слишком пристальном внимании к ним настораживало.
Они попрощались с Анной Петровной, которая перекрестила их на дорогу и даже прослезилась, обнимая Мишу. Затем Савельева с сыном устроились в коляске мотоцикла, а Стрельцов сел позади Степаныча, крепко держась за специальные ручки по бокам сиденья.
— Держитесь крепче, — предупредил Степаныч, запуская мотор. — Дорога не для слабонервных.
Мотоцикл рванул с места, обдав Бориса и Анну Петровну облаком пыли. Последнее, что увидел Стрельцов, оглянувшись, – как Борис поднимает руку в прощальном жесте, а потом разворачивается и быстрым шагом направляется в сторону леса, огибающего деревню с севера.
Предыдущая глава 23:
Глава 25: