Продажа Аляски Соединенным Штатам в 1867 году стала поворотным моментом в её истории, юридически и политически отделившим эту огромную территорию от России. Однако, если отвлечься от политических решений и экономических расчетов XIX века и обратиться к чистой географии, картина предстает иной. С точки зрения физического расположения, климата, ландшафтов и исторической логики освоения, Аляска предстаёт не как отдаленный эксклав Северной Америки, а как естественное, почти неотъемлемое продолжение российского Дальнего Востока, географическая судьба которой изначально была связана с Евразией.
Ключ к пониманию этой связи лежит в узкой полосе воды – Беринговом проливе. Его ширина в самом узком месте, между мысом Дежнёва на российской Чукотке и мысом Принца Уэльского на Аляске, составляет поразительно малые 86 километров.
Это не океанская бездна, а скорее широкий речной рукав, который тысячелетиями служил миграционным путем для животных и людей. Коренные народы – предки современных инуитов, юпик, чукчей – свободно преодолевали его на байдарах и по сезонным льдам задолго до появления государственных границ. Для русских землепроходцев и мореходов XVIII века, продвигавшихся на восток от Камчатки, этот пролив также не стал непреодолимым барьером, а был логичным продолжением пути. Географически Аляска – это не просто соседний континент; это прямое продолжение Чукотского полуострова, "оторванный" кусок Сибири, видимый в ясную погоду с российского берега. Такая близость создавала ощущение единства пространства, недостижимое для отдаленных территорий основной части США, отделенных тысячами километров суши или океана.
Пересекая Берингов пролив, человек не ощущает резкой смены мира. Аляска встречает теми же суровыми, субарктическими и арктическими реалиями, что и Чукотка или Камчатка. Длинные, темные, морозные зимы с рекордно низкими температурами, короткое и прохладное лето, вечная мерзлота, пронизывающие ветры – этот климатический режим радикально отличает Аляску от большей части континентальных США и делает ее близнецом российского Дальневосточного Севера.
Ландшафтное сходство не менее поразительно. Бескрайние просторы тундры, простирающиеся до горизонта, сменяются густыми хвойными лесами тайги. Горные хребты – Алеутский, Аляскинский, Брукс – являются прямым геологическим продолжением восточно-сибирских хребтов и Кордильер, проходящих через Камчатку и Чукотку. Алеутские острова, дугой уходящие на юго-запад от Аляски, – не что иное, как продолжение Курильской островной гряды, связывающей Камчатку с Японией. Эта вулканическая цепь – наглядное свидетельство тектонического единства региона. Обилие рек (Юкон, Кускоквим – аналоги Анадыря, Пенжины), озер и изрезанная береговая линия дополняют картину, делая пейзажи Аляски узнаваемо "сибирскими".
Флора и фауна подчеркивают эту общность экосистем. Те же виды лососей, идущие на нерест в бесчисленные реки. Те же бурые медведи, лоси, волки, песцы, обитатели тундры – лемминги, куропатки. Богатейший мир морских млекопитающих: моржи, тюлени, киты, каланы, чья жизнь неразрывно связана с водами Берингова и Чукотского морей. Растительный покров тундры и тайги также практически идентичен по составу видов по обе стороны пролива. Эта биологическая общность – мощный аргумент в пользу географического единства региона, игнорирующего современные политические рубежи.
История освоения Аляски русскими в XVIII-XIX веках выглядит не как колонизация далекой заморской земли, а как естественное завершение векового движения России на восток. Освоение Сибири, достижение берегов Тихого океана (Охотск, Камчатка) создало плацдарм. Отсюда экспедиции Витуса Беринга и Алексея Чирикова в 1741 году "открыли" для России Аляску, двигаясь вдоль Алеутской гряды – этого природного архипелага-моста. Промышленники, вслед за мореходами, устремились на новые земли за пушниной. Фигуры Григория Шелихова и Александра Баранова символизируют эпоху становления "Русской Америки", управляемой Российско-Американской Компанией.
Основание поселений – Кадьяк, Ново-Архангельск (Ситка), Уналашка, Форт Росс в Калифорнии – было логичным шагом в рамках этой пространственной экспансии на восток, обусловленной самой географией: следующая земля за Чукоткой была Аляской.
Снабжение и управление этой территорией, хотя и сложное, осуществлялось через российский Дальний Восток – из Охотска, позже Петропавловска-Камчатского и Новоархангельска. Расстояние до Санкт-Петербурга было колоссальным, но путь через Сибирь к тихоокеанским портам и далее морем к Аляске оставался основным маршрутом связи с метрополией, подчеркивая её связь именно с азиатской частью империи. Географически Аляска была интегрирована в российскую тихоокеанскую систему, а не в атлантическую, как восточное побережье США.
Контроль над Аляской давал Российской империи стратегическое преимущество – глубокий выход в северную часть Тихого океана. Вместе с портами на Дальнем Востоке, она формировала "тихоокеанское окно" России. Географическое положение делало регион Берингова моря естественной сферой влияния России вплоть до середины XIX века, пока с востока не началось активное продвижение британцев (из Канады) и американцев. Уязвимость этой удаленной территории, сложности снабжения и обороны на фоне геополитических рисков (после Крымской войны) и финансовых трудностей империи в итоге перевесили географическую логику. Продажа Аляски стала признанием того, что географическая близость – не единственный фактор удержания территории, если ей противостоят экономические и военно-стратегические реалии.
Таким образом, с позиций физической географии, климатологии, геоморфологии и биогеографии, Аляска демонстрирует глубинную, неразрывную связь с Дальним Востоком России, в первую очередь с Чукоткой и Камчаткой. Узкий Берингов пролив – скорее соединительный "шов", чем разделяющая граница. Идентичность суровых природных условий, ландшафтов, экосистем и исторический путь освоения русскими первопроходцами, двигавшимися строго на восток вдоль алеутского "трамплина", делают Аляску географическим продолжением России. Это территория, где географическая предопределенность исторически воплотилась в реальность "Русской Америки".
Однако история преподала урок: география задаёт рамки возможного, но не определяет политическую судьбу однозначно. Экономические интересы, военная стратегия и политическая воля способны перечеркнуть даже самую очевидную географическую логику. Современная Аляска – неотъемлемая часть США, и ее развитие прочно связано с американским континентом. Тем не менее, географическая реальность её близости к России и отличия от основной территории США остается неоспоримым фактом, напоминающим об уникальной странице истории, когда суровые земли за Беринговым проливом были закономерной частью России. Аляска географически должна была принадлежать России в силу своего положения – и она ей принадлежала, пока сложный клубок негеографических факторов не изменил ее судьбу.
Ставь лайк, если было интересно, подписывайся на мой Телеграм, а ниже ещё несколько интересных статей по теме: