Вскоре после того случая я опять приуныла — жизнь словно нарочно подбрасывала одну неприятность за другой. Проблемы на работе накладывались на личные переживания, а осенняя хандра довершала картину моего душевного смятения. Но, уже зная по прежнему опыту, как справляться с такими состояниями, я решила пойти в Летний сад — успокоить свою встревоженную душу среди тишины аллей и величественных статуй.
Чтобы время зря не терять, взяла с собой незаконченное вышивание — праздничную скатерть с замысловатым узором из полевых цветов, над которой трудилась уже несколько месяцев. Оделась просто: светлая хлопковая рубашка да удобные брюки, волосы не укладывала — не на праздник же шла, а на душевную разгрузку. В небольшую холщовую сумку сложила мотки ниток, иголки, пяльцы и отправилась в путь.
Октябрьский день выдался на удивление тёплым и солнечным. Золотые листья кленов и лип шелестели под ногами, создавая тот особенный звук осени, который всегда навевал воспоминания о детстве. В Летнем саду было немноголюдно — будний день и не самое популярное время для прогулок. Я нашла укромную скамейку в глубине аллеи, откуда открывался прекрасный вид на мраморных богов и богинь, застывших в своём вечном танце.
Устроившись поудобнее, разложила на скамье нитки и принялась за работу. Размеренные движения иглы постепенно успокаивали нервы, а яркие краски вышивки контрастировали с осенней палитрой сада. Вышиваю и одновременно веду внутренний диалог с собой: «Опомнись, успокойся. Ты же знаешь, что всё не так плохо. Это временные трудности, они пройдут, как проходили раньше. Главное — не терять веру в себя и в то, что жизнь прекрасна».
Работа над тонким узором требовала полной сосредоточенности. Я вышивала лепестки ромашки, тщательно подбирая оттенки белого и жёлтого, когда почувствовала на себе чей-то внимательный взгляд. Подняв голову, заметила на противоположной скамейке пожилую женщину, которая с явным интересом наблюдала за моей работой. Она была одета в элегантное тёмно-синее пальто, седые волосы аккуратно убраны в пучок, а в руках держала небольшую книжку в потёртом переплёте.
Немного смутившись от пристального внимания, я вновь углубилась в вышивание. Солнечные зайчики играли на белой ткани, сквозь листву доносилось тихое пение птиц, где-то вдалеке журчал фонтан. Постепенно тревожные мысли отступили, душа наполнилась тем особенным спокойствием, которое дарит любимое занятие на лоне природы.
Закончив очередной цветок и откинувшись на спинку скамьи, я почувствовала удовлетворение от проделанной работы. Немного успокоившись за рукоделием и с более светлыми мыслями, собралась домой. Тут с противоположной скамейки поднялась та самая пожилая женщина, неспешно подошла и с мягкой улыбкой произнесла:
— Простите за беспокойство, но если вы не очень спешите, позвольте присесть рядом и кое-что сказать...
— Конечно, пожалуйста, — ответила я, освобождая место на скамейке и аккуратно убирая пяльцы в сумку.
Она села рядом, внимательно посмотрела на меня добрыми серыми глазами и сказала:
— Знаете, я больше часа за вами наблюдала, и это был поистине прекрасный час. Такое редко теперь увидишь в нашем суетном мире.
— Что же тут особенного? — удивилась я. — Обычное рукоделие...
— Всё особенного! — её глаза заблестели. — Представьте себе: в самом центре современного Петербурга, среди вечной спешки и городского шума, вдруг увидеть молодую женщину, сосредоточенно и умиротворённо вышивающую на садовой скамейке. Вы даже не представляете, какая это чудесная, почти сказочная картина! Словно кусочек прошлого века переместился в наши дни. Это я обязательно кладу в свою счастливую корзинку.
— А что это за «счастливая корзинка»? — заинтересовалась я, всё больше проникаясь необычностью этой встречи.
— О, это мой самый дорогой секрет! — оживилась старушка. — Но вам открою с радостью. Хотите научиться быть по-настоящему счастливой?
— Конечно хочу. Все этого хотят, наверное.
— Все хотят, да не все умеют, — покачала головой женщина. — А вас научу. В награду за подаренный мне прекрасный час созерцания. Запомните, милая моя: счастье — это вовсе не удача, не везение в делах, и даже не любовь, как вы, наверное, по молодости думаете. Настоящее счастье — это мгновения, когда спокойное, открытое сердце кому-то или чему-то искренне улыбается.
Она помолчала, глядя на играющих в листве солнечных зайчиков, а затем продолжила:
— Вот я сидела на той скамейке, наблюдала за вами — прилежно вышивающей, полностью погружённой в своё творчество, — и моё сердце вам улыбалось от умиления и радости. Я тщательно запомнила это мгновение, чтобы потом проживать его снова и снова, мысленно спрятала в свою «счастливую корзинку». Теперь, когда станет грустно или тяжело на душе, я открою эту воображаемую корзинку и начну бережно перебирать накопленные сокровища.
— Как интересно! — воскликнула я. — А что вы будете вспоминать конкретно?
— Среди прочих драгоценностей будет момент, который я назову «Молодая мастерица вышивает в Летнем саду». Я прикоснусь к этому воспоминанию, и мгновение расцветёт во всех подробностях: я увижу на фоне тёмной зелени старых деревьев и величественных беломраморных статуй вас, склонившуюся над тонкой работой. Вспомню, как на вашу светлую рубашку падали солнечные зайчики сквозь резную листву, как аккуратно была разложена на скамье сумка с разноцветными нитками, как вы сняли неудобную обувь и сидели почти босиком, слегка поджав ноги от прохлады осенней земли. Наверняка всплывут ещё какие-то милые детали — складка сосредоточения между бровями, лёгкое движение плеча, когда вы вытягивали нитку...
— Как это замечательно! — искренне восхитилась я. — Корзинка со счастливыми мгновениями! И вы всю жизнь их собираете?
— Уже много лет, с тех пор как меня научил этому один очень мудрый человек. Вы его точно знаете, читали наверняка. Это Антон Павлович Чехов. Мне повезло — он сказал это лично, мы когда-то общались в молодости, — старушка на мгновение погрузилась в воспоминания. — А вы можете найти эту же мысль в его письмах или записных книжках: о том, как важно улавливать и сохранять прекрасные мгновения жизни. Антон Павлович говорил, что мудрый и щедрый сердцем человек способен забыть и простить жизни всё дурное, болезненное, сохранив в памяти только светлое и доброе. Но для этого нужно специально тренировать память сердца — вот я и придумала себе эту «мысленную корзинку счастливых мгновений».
— А много ли у вас таких мгновений набралось? — с любопытством спросила я.
— О, целые сокровищницы! — рассмеялась женщина. — Внук, читающий вслух у камина. Кот, нежащийся в луче солнца на подоконнике. Первые подснежники в лесу. Улыбка незнакомого ребёнка в трамвае. Звон церковных колоколов в тихий вечер. Запах свежеиспечённого хлеба из булочной. Старичок, кормящий голубей... Да мало ли их, этих драгоценных бусинок счастья! Главное — научиться их замечать и беречь.
— Но ведь в жизни так много плохого... — начала было я.
— Плохое само запоминается, к сожалению, — перебила старушка. — А хорошее нужно ловить сознательно. Попробуйте, милая, не пожалеете!
Мы ещё немного поговорили о том о сём, а потом я поблагодарила удивительную женщину за науку и пошла домой. А по дороге уже начала припоминать счастливые минуты из детства: как бабушка учила меня печь пироги, как первый раз увидела море, как папа читал на ночь сказки... И когда пришла домой, в моей воображаемой «корзинке счастья» уже лежали первые драгоценные сокровища, которые с тех пор согревают душу в трудные минуты.
Автор: Елена Стриж ©