— Чего сидишь, как сирота казанская? — хохотнула подруга Светка, заваливаясь в гости с пакетом пирожков. — Опять в четырёх стенах кукуешь?
Нина поморщилась. Ну вот зачем она вообще ключи подружке дала? Теперь та влетает без стука, словно к себе домой.
— Да не кукую я. Книжку читаю, — буркнула Нина, отложив томик Акунина. — У меня жизнь насыщенная, между прочим.
— Ага, очень насыщенная! Кружок рукоделия по вторникам, библиотека по четвергам...
— А ещё волонтёрство в приюте! — возмутилась Нина. — И вообще, мне хорошо одной. Никто не храпит, не разбрасывает носки, не требует борща каждый день.
Но едва Светка ушла, квартира снова наполнилась тишиной. Нина бродила по комнатам, поправляя подушки на диване, протирая и без того чистые поверхности. Год назад здесь ещё жужжал телевизор — Геннадий обожал футбол. Теперь даже его ворчание по поводу судейства казалось... уютным что ли.
— Ерунда какая, — пробормотала себе под нос. — Двадцать восемь лет замужем, три года развода — и что, теперь ныть?
Звонок в дверь прервал размышления. На пороге стоял Валерий — её бывший коллега из проектного института. Высокий, седоватый, с неизменной папкой под мышкой.
— Нин, привет! Проходил мимо, решил заглянуть, — улыбнулся он, снимая ботинки. — Как дела? Одна небось скучаешь?
— Да нормально всё, — ответила Нина, наливая чай. — А ты как? После Тамары-то...
Валерий помрачнел. Жена у него умерла полгода назад — рак. Тяжело было смотреть, как этот всегда собранный мужик вдруг постарел лет на десять.
— Справляюсь потихоньку. Квартира большая, пустая... Готовить не умею толком, — вздохнул он, устраиваясь на диване. — Хорошо хоть дочка иногда заезжает, борща принесёт.
Нина кивнула сочувственно. Понимала она его — в её холодильнике тоже частенько пустовато было. Зачем на одного человека стараться?
— Слушай, а кран у тебя на кухне как? — спросил Валерий, оглядываясь. — Помню, жаловалась, что подтекает.
— Да вроде нормально... А, нет, действительно капает иногда!
— Завтра принесу инструменты, починю. Делов-то!
Валерий начал приходить чаще. То лампочку поменяет, то полку повесит. Нина привыкла заваривать чай на двоих, покупать к нему печенье. Приятно было чувствовать себя нужной, слушать мужские истории про работу.
А вчера он сел на её любимый диван, откинулся на подушки и вдруг сказал:
— Ты всё равно одна. Давай жить вместе.
Нина чуть чашку не выронила. Вот так, без прелюдий, без... романтики что ли. Как будто предложил коммунальные платежи пополам делить.
— Ну что молчишь? — Валерий наклонился вперёд, изучая её лицо. — Я же не предлагаю тебе замуж выходить. Просто... практично ведь получится.
Нина поставила чашку, руки слегка дрожали. Господи, как же неловко! Она-то думала, между ними что-то... ну, тёплое зарождается. А тут — практично.
— Валер, я... не знаю даже. Это так внезапно.
— А что тут внезапного? — он пожал плечами. — Мы оба одни, оба пенсионеры. Ты готовишь отлично, я по хозяйству справляюсь. Экономия получается — одни коммунальные, одни продукты. И компания друг другу.
Компания... Нина мысленно передёрнулась. Звучало, будто он предлагал ей стать напарницей по карточной игре.
— Мне подумать надо, — пробормотала она.
— Конечно, конечно! Только долго не тяни. В нашем возрасте время — роскошь.
После его ухода Нина металась по квартире, как зверёк в клетке. То к окну подойдёт, то в зеркало посмотрит. Шестьдесят два года... Морщинки, седина на висках. А может, он прав? Может, это последний шанс не остаться совсем одной?
На следующий день позвонила Светке.
— Представляешь, Валерка предложил съехаться! — выпалила Нина с порога.
— Ого! — присвистнула подруга. — А я-то думала, вы только дружите. Ну что, романтик твой?
— Да какой там романтик! Сказал — практично, экономия, компания...
Светка скривилась:
— Фу, как в объявлении о съёме квартиры. А ты что чувствуешь к нему?
Нина задумалась. Что она чувствовала? Благодарность за помощь. Привычку к его присутствию. Но любовь? Бабочки в животе? Желание засыпать и просыпаться рядом?
— Не знаю... Он хороший, надёжный. Может, в нашем возрасте главное не страсти всякие, а стабильность?
— Слушай, а помнишь Людку из соседнего подъезда? — вдруг оживилась Светка. — Она тоже с мужиком съехалась года три назад. Тихо жили, никого не трогали. А недавно встретила её — еле узнала! Осунулась вся, замученная какая-то.
— Почему?
— Да он её как домработницу использует! Стирай, готовь, убирай... А сам весь день телевизор смотрит, пиво пьёт. Говорит, хочет съехать, но жалко — уже привыкла.
Нина поёжилась. А что, если и Валерий на это рассчитывает? Вроде неплохой мужик, но все они, пожив с жёнами, привыкают к обслуживанию...
— А вот моя сестра, — продолжала Светка, — наоборот, счастлива с новым мужем. Познакомились в санатории, полюбили друг друга по-настоящему. Хоть и в пятьдесят восемь лет! Говорит, будто заново родилась.
— Ну у неё красота сохранилась, — вздохнула Нина. — А я...
— А ты что? Нормальная женщина, ухоженная! Просто не спеши. Если мужчина тебя любит, он не будет торопить с такими решениями.
Валерий, будто подслушав разговор, на следующий день снова поднял тему:
— Нин, ну сколько можно раздумывать? Время-то идёт. Ты что, боишься нормальной жизни?
— Какой нормальной? — вспыхнула Нина. — У нас даже поцелуя не было!
— Мы же не подростки! — рассмеялся он. — Главное — понимание, общие интересы. А всё остальное... приложится.
«Всё остальное...» — мысленно повторила Нина. Получается, чувства для него — приложение к быту?
— А если мне не понравится? — робко спросила она.
— Не понравится что? Готовить, стирать? Ты же это и сейчас делаешь, только на одного. А так хотя бы смысл будет.
В его словах сквозило раздражение. Будто она капризничала без причины.
В субботу Нина вернулась из магазина раньше обычного — очередь в кассе оказалась короткой. Ключ повернула тихо, чтобы не скрипел замок. И замерла в прихожей.
Валерий стоял возле её шкафа в спальне, аккуратно развешивая свои рубашки рядом с её платьями.
— Ты что делаешь? — выдохнула Нина.
Он обернулся, нисколько не смутившись:
— А, Нинуль! Рано пришла. Я тут место под свои вещи освобождаю. Всё равно полшкафа у тебя пустует.
— Но мы ещё не решили...
— Да ладно тебе! — махнул рукой Валерий. — Я же вижу, что ты согласна. Просто стесняешься сказать. Женщины всегда так — сначала кокетничают, потом благодарны бывают.
Нина почувствовала, как внутри что-то холодно сжалось. Он уже решил за неё. Уже распоряжается её пространством, словно она — мебель, которую можно переставлять по собственному усмотрению.
— Валерий, убери вещи. Сейчас же.
— Ну что ты заводишься? — он повесил ещё одну рубашку. — Мне же удобнее постепенно переезжать. А то потом таскать всё разом — замучаешься.
— Я не давала согласия!
— Нина, ты просто боишься нормальной жизни, — вздохнул он снисходительно. — Поймойся уже, мы не дети. У меня опыт семейной жизни больше, чем у тебя. Я знаю, как лучше.
Больше опыта? Нина прожила с Геннадием двадцать восемь лет! А этот... этот считает её какой-то наивной дурочкой?
— И потом, — продолжал Валерий, доставая из пакета тапочки, — в твоём возрасте особо выбирать не приходится. Это последний шанс не остаться в старости совсем одной. Ты же понимаешь...
Что-то внутри Нины вдруг щёлкнуло. Как выключатель. Она резко выпрямилась и посмотрела на этого мужчину — самодовольного, развешивающего свои вещи в её шкафу, рассуждающего о её возрасте и отсутствии выбора.
И поняла.
Она не боялась одиночества. Она боялась потерять себя.
— Убирай вещи и уходи, — сказала она тихо, но очень чётко.
— Что? — Валерий обернулся, всё ещё с тапочкой в руке.
— Убирай. Свои. Вещи. И. Уходи.
— Нина, ты чего? Истерика какая-то! Мы же всё обсудили...
— Мы ничего не обсуждали! — голос её становился громче. — Ты решил, ты обустроился, ты знаешь, как лучше! А я что — декорация?
— Ну вот, пошла нервотрёпка женская, — поморщился Валерий. — Поэтому я и не хотел официально жениться. Один штамп в паспорте — и сразу права качать начинают.
Нина смотрела на него и удивлялась — как же она сразу не разглядела? Этот покровительственный тон, эта уверенность в том, что она должна быть благодарна за его снисхождение...
— Знаешь что, Валерий, — сказала она, усаживаясь на край кровати, — я не выбираю жить одна. Я выбираю не быть с тем, кто считает это «удобным решением».
— То есть ты серьёзно отказываешься? — он даже тапочку выронил от удивления. — От единственной возможности...
— От единственной возможности стать твоей бесплатной домработницей? Да, отказываюсь.
Валерий собирал вещи, бубня что-то про неблагодарность и упущенные шансы. Нина сидела на кровати и чувствовала, как с каждой его подобранной рубашкой в квартире становится просторнее.
Через неделю Светка заявилась с тортом и шампанским.
— Празднуем освобождение! — объявила она. — Рассказывай, как дела.
— Отлично, — улыбнулась Нина, доставая бокалы. — Вчера в библиотеке познакомилась с одним мужчиной. Михаил Петрович. Мы полтора часа о Достоевском спорили!
— О-о-о! — протянула подруга. — И что, симпатичный?
— Да не в том дело... — Нина задумалась. — Знаешь, он слушал меня. По-настоящему слушал! Не согласился с моим мнением о Раскольникове — и мы дискутировали. Как равные.
— А Валерка звонил?
— Пару раз. Говорил, что я ещё пожалею, что упустила такую возможность. А вчера прислал смс — устроился к какой-то Клавдии Семёновне из соседнего дома. Пишет, что она хотя бы понимает выгоду взаимного сожительства.
Светка фыркнула:
— Бедная Клавдия Семёновна.
— Да нет, — покачала головой Нина. — Может, им и подходит такой расчёт. Просто... я поняла, что хочу другого.
Она подошла к окну, посмотрела на двор, где гуляли молодые мамы с колясками.
— Знаешь, я не боюсь быть одна. Я боялась, что так и не узнаю, что такое — когда тебя ценят не за борщ и чистые рубашки, а за... за то, какая ты есть.
— И узнаешь, — улыбнулась Светка. — Михаил Петрович как раз в библиотеку дорогу торит?
Нина засмеялась:
— Попросил вместе выставку Айвазовского посмотреть. Сказал, что с умной женщиной и картины интереснее разглядывать.
— Умной женщиной... — мечтательно повторила Светка. — А не удобной сожительницей.
— Именно.
Нина села в своё любимое кресло, которое Валерий постоянно хотел сдвинуть — мешало, мол, проходу. Теперь оно стояло именно там, где ей нравилось.
Одиночество, оказывается, может быть не пустотой, а пространством. Пространством, в которое войдёт тот, кто увидит в ней не функцию, а личность. И такой человек, возможно, уже идёт по направлению к её двери.
Подписывайтесь на канал, делитесь своими чувствами в комментариях и поддержите историю 👍
Эти истории понравились больше 1000 человек: