Испанский поход
Следующей целью Майориана стала Испания, полуостров, где иберийские провинции, формально оставаясь частью Империи, фактически жили под властью набегов и частичной оккупации различных племен. Свевы, вестготы, а возможно, и баски, постепенно пускали корни на этой земле, в то время как вандалы и аланы терзали её своими набегами.
Майориан, готовясь к походу за Пиренеи, преследовал двойную цель: не только восстановить пошатнувшуюся имперскую власть над полуостровом, но и создать плацдарм для грядущего удара по вандалам в Северной Африке – обидчики Рима должны были ответить за свои злодеяния. В 459 или 460 году император направил в Испанию две армии. Первая, во главе с магистром обеих армий Непоцианом, морем отправилась из Италии. Вторая, под командованием Эгидия, уже знакомого нам по прошлым битвам, а затем и самого Майориана, двинулась из Галлии.
К тому времени мощь свевов, главных противников имперских легионов в Испании, была основательно подорвана вестготскими воинами Теодориха. Еще в 456 году Бракара Августа (современная Брага в Португалии), столица свевов, пала под ударом отрядов Сирилы. К моменту появления имперских войск Сирила был смещен Теодорихом и заменен комитом Сунерихом, которому предстояло действовать в связке с римским "коллегой" Непоцианом.
Их союз оказался на редкость плодотворным. Римско-вестготские силы нанесли ряд ощутимых поражений свевам где-то в окрестностях Луки Августы (современный Луго на северо-западе Испании), после чего обрушились на уже многострадальную Бракару и добрались до другого центра свевов, Скалабиса (современный Сантарен в Португалии).
Практически одновременно с этими успехами Майориан прибыл в Новый Карфаген (современная Картахена в Испании), где стоял флот, предназначенный для решения еще более амбициозной задачи. Что касается Испании, то здесь наступило затишье – большая часть полуострова вернулась под скипетр Рима.
Стоит признать, что "испанский" период правления Майориана окутан завесой тайны, с пробелами, чрезмерными даже по меркам полуторатысячелетней давности. Несомненно, император, союзные вестготы и усмиренные свевы заключали какие-то договоры, а римляне производили новые назначения. Все это лишь предположения, основанные на логике, но доподлинно известно лишь то, что Непоциан был оставлен наместником на полуострове, где и правил до своего смещения вестготами в 465 году. Примечательно, что этот правитель был отцом Юлия Непота, предпоследнего императора Западной Римской империи.
Непобедимые вандалы
Вандальское королевство стало настоящим кошмаром как для Западной Римской империи, так и для Восточной. Потеря североафриканских провинций, бывших житницей Рима, обернулась трагедией. Не меньшей бедой стало возникновение на обломках римской власти мощного варварского государства со столицей в Карфагене. Под предводительством Гейзериха, человека выдающихся способностей, римляне раз за разом терпели сокрушительные поражения от вандалов. Кульминацией унижения стал разгром Рима в 455 году. Кажется, в этот момент души Ганнибала Барки, его отца Гамилькара и других карфагенян ликовали в загробном мире: армия, пришедшая из Карфагена, втоптала в грязь ненавистный Вечный город.
Рим, разумеется, пытался уничтожить молодое королевство, но до знаменитого похода Велизария любая римская экспедиция терпела фиаско. Самое оглушительное поражение случилось уже после описываемых событий, в 468 году, когда объединенные силы обеих частей империи потеряли весь восточный флот не в морском сражении, а из-за удачного поджога имперских кораблей брандерами – кораблями-камикадзе.
Но вернемся к Майориану. Как уже упоминалось, в Новом Карфагене стоял новый флот, построенный не более года назад, насчитывавший около 300 кораблей. Майориан крайне серьезно относился к предстоящей экспедиции. Знаменитый ромейский историк Прокопий Кесарийский приводит следующий эпизод:
«…Считая, что было бы полезным разузнать о силе вандалов, характере Гейзериха, а также о том, как относятся к ним маврусии и ливийцы, расположены они к ним или нет, он (Майориан) решил не поручать разузнать все это кому-либо другому, а проверить своими собственными глазами.Он отправился к Гейзериху под видом царского посла, приняв вымышленное имя. Опасаясь быть узнанным и подвергнуться поэтому какой-либо опасности и тем помешать намеченному предприятию, он придумал следующее. Свои волосы, которыми он славился, ибо были они такими золотистыми, что походили на чистое золото, он намазал специально придуманной для этого краской, сумев превратить их на время в совершенно черные.Когда он явился к Гейзериху, варвар всячески старался его напугать и, обращаясь с ним как будто с другом, привел его в некое помещение, где у него было собрано всякое оружие, среди которого было немало превосходного. И тут, говорят, оружие само собой задвигалось и издало звук не тихий и не случайный. Гейзерих решил, что произошло землетрясение и, выйдя из помещения, стал спрашивать об этом землетрясении, но так как никто из посторонних не подтвердил его предположения, Гейзерих решил, что то было большое чудо, но не мог решить, к чему его отнести.Итак, Майориан, выполнив задуманное, вернулся в Лигурию… Догадавшись о хитром обмане Майориана в истории с посольством, Гейзерих впал в большой страх и стал готовиться к войне. Римляне же, полагаясь на доблесть Майориана, питали огромную надежду вернуть Ливию под свою власть».
Рассказ этот, безусловно, впечатляет, однако всякий, знакомый с пером Прокопия, знает о его склонности к преувеличениям и невероятным историям. Потому и к этому повествованию следует относиться с долей скептицизма, как к красивой, но все же легенде.
Возвращение Африки виделось Майориану венцом его военных триумфов. Одновременно с возведением флота в Испании, император призвал далматинского военачальника Марцеллина атаковать Гейзериха с востока, из недавно отвоеванной Сицилии. Сам же Майориан намеревался обрушиться на побережье Мавретании с запада. Этот двусторонний удар, словно клещи, грозил стать для вандалов смертельной ловушкой. Гейзерих, осознавая всю опасность, неоднократно отправлял послов в стан Майориана, моля о перемирии. Но император был непреклонен, отвергая все попытки хитрого короля.
В отчаянии, не найдя дипломатического решения, Гейзерих прибег к подкупу. Золото вандалов соблазнило строителей имперского флота в Испании. Предатели устроили пожар, и пламя в одночасье поглотило корабли, так и не встретившиеся с врагом. Разочарование Майориана было безграничным, его мечтам не суждено было сбыться. Как скорбно записал Идаций в своей хронике:
«Большое число кораблей, подготовленных им для переправы к вандалам, были уничтожены вандалами, предупрежденными предателями. Майориан, опечаленный этим, приказал вернуться в Италию».
Поход бесславно завершился, не успев толком начаться.
Свержение и гибель
По пути домой, с тяжелым сердцем, император остановился в Арелате, где отпраздновал пятилетие своего правления – срок, по меркам Западной империи, и вправду солидный. В Арелате Майориан надеялся не только отдохнуть, но и возобновить подготовку к войне с вандалами. Однако фортуна, отвернувшись от него после новокарфагенской катастрофы, не собиралась возвращаться.
В Галлии, куда прибыли римские войска, по-прежнему царила смута. Аланские наемники, узнав о трагедии в Иберии, подняли мятеж и принялись грабить южную Галлию и северные итальянские земли. Майориан пытался усмирить варваров, но безуспешно: аланы продолжали бесчинствовать еще около пяти лет. После празднеств в Арелате и бесплодных попыток утихомирить аланов, Майориан с небольшим войском двинулся в Италию.
На Апеннинах его ждала горькая весть: Рицимер, его давний друг и соратник, обвинил императора в предательстве римских интересов. 2 августа 461 года в Дертоне (современная Тортона, Италия) Майориан был свергнут мятежными войсками, лишен императорского пурпура, подвергнут жестокому избиению, а через пять дней – убит. Рицимер пытался распространить слухи о смертельной болезни императора, но его ложь мало кого обманула.
Вот и верь после этого варварам в деле восстановления империи! Поучительность этой истории не померкла и по сей день.
Галло-римский хронист Марий Аваншский отмечает следующее:
«461. Консульство Северина и Дагалаифа. При этих консулах был свергнут Майориан с императорского трона в городе Бертоне патрицием Рицимером, и был убит на реке Ире, и вознесен был в сан императора в Равенне Север».
Ему вторит Исидор Севильский, в своей «Истории вандалов» замечающий:
«И так Майориан увидел свое намерение расстроенным и возвратился в Италию, где был предательски убит патрицием Рицимером (461)».
И только Прокопий Кесарийский в своих «Войнах с вандалами» отвергает версию об убийстве:
«Между тем Майориан заболел дизентерией и умер».
Справедливости ради стоит отметить, что Прокопий в этом же произведении умудрился пропустить сразу несколько западных императоров, словно их и не было, а заодно и перепутать даты правления некоторых из них.
По всей видимости, Рицимер завидовал победам Майориана и планировал его свержение с целью править самому. Также Рицимеру не нравилось окружение Майориана, особенно независимый Марцеллин. Марцеллин (условно), Магн, Непоциан и особенно Эгидий были людьми, преданными Майориану.
Победа над вандалами вознесла бы авторитет императора на недосягаемую высоту, так что поражение имперской экспедиции стало для Рицимера скорее благом, чем бедой. Некоторые предаются конспирологии и предпологают, что сожжение флота в Новом Карфагене было инспирировано и оплачено вовсе не Гейзерихом. Так или иначе, но время дружбы и властного тандема трагически завершилось.
Сознавал ли Майориан вероятность такого исхода? Ответить на этот вопрос довольно проблематично, хотя, если бы император догадывался о предательстве Рицимера, вряд ли он разъезжал по Италии со столь небольшой свитой. Рицимер очень удачно выбрал момент для измены: Майориан был наиболее уязвим и из-за долговременных военных операций вообще не появлялся в Италии, что, возможно, лишило его поддержки италийской знати. Впрочем, последних могла огорчить не военная деятельность павшего августа, а его заигрывания с галльской аристократией, представителей которой Майориан назначал не только в Галлии, но и в Италии.
Последствия
Майориан остался в памяти современников и потомков последним западным императором, который в полной мере осознавал, для каких целей он находится на престоле. Этот император вполне мог если не остановить распад Западной империи, то хотя бы замедлить его. Трагедия Майориана заключалась в том, что он родился совершенно не в своё время. Как писал Эдвард Гиббон:
«В преемнике Авита мы с удовольствием видим одну из таких благородных и геройских личностей, какие иногда появляются в эпохи упадка для того, чтобы поддержать достоинство человеческого рода».
Майориан не был безупречен в своих деяниях, что ясно показывает гибель его флота в Испании и тот факт, что он пропустил момент, когда Рицимер из друга превратился в смертельного врага и предателя.
С гибелью Майориана падение римского Запада стало вопросом времени. Весьма показательна в этом плане судьба соратников погибшего императора.
Непоциан в Испании и Эгидий в Галлии не признали нового августа (Либия Севера), назначенного Рицимером, и если власть Непоциана достаточно быстро рухнула, то Эгидию удалось создать в северной Галлии анклав (т. н. Суассонская область), худо-бедно сопротивлявшийся волнам варваров ещё два с лишним десятилетия и даже переживший все остальные западные провинции Империи.
Марцеллин также не признал Рицимера и даже планировал поход в Италию. От этой затеи его едва удалось отговорить, после чего Марцеллин продолжил свою карьеру в качестве, вероятно, последнего удачливого полководца римского Запада. К 468-му году ему даже удалось отобрать назад у вандалов некоторые владения (например, Сардинию). Однако в этом же году козни Рицимера добрались и до него, и Марцеллин погиб в ходе очередного бунта на Сицилии.
Сам же Рицимер, попеременно назначая и свергая одного «карманного» императора за другим, прожил после убийства Марцеллина ещё 4 года, после чего пал жертвою чумы вместе с очередной царственной «куклой» в лице императора Олибрия. В течение следующих 10-15 лет рухнули последние островки имперских владений на Западе: Италия, Испания, Далмация, Реций с Нориком и Галлия. Впрочем, Италия с Далмацией и даже кусочек Испании вкупе с североафриканскими владениями впоследствии на некоторое время вернутся в лоно Римской империи стараниями восточного императора Юстиниана I и его плеяды блистательных полководцев, но это будет уже совсем другая история.
Примерно в то же время события, отчасти подобные описанным, происходили и в Константинополе. В восточной части Империи также появился влиятельный полководец с сомнительной родословной. Звали его Флавий Аспар, не то алан, не то гот по происхождению, а по должности всё тот же магистр армии. Он так же, как и Рицимер на Западе, сажал на императорский трон своих людей из числа доверенных офицеров восточных легионов.
Аспар успел возвести на престол двоих таких кандидатов. Первый, Маркиан, умудрялся вести достойную римского императора внешнюю и внутреннюю политику, не раздражая при этом своего благодетеля, а вот его преемник, Лев I, оказался куда более амбициозным и, соответственно, не столь покладистым. Как и Майориан, Лев лелеял мечту об уничтожении вандальского королевства и, как Майориан, споткнулся ровно там же. На сей раз поражение имперских войск (468 год) было ещё более оглушительным. Однако Льва, по крайней мере, никто не обвинял в измене, не свергал и не убивал после этой катастрофы.
В итоге Аспара и его старшего сына Ардавура в 471 году изрубили мечами дворцовые евнухи, вероятно, подосланные Таразикодиссой (в будущем – император Зенон), зятем Льва. В результате этой резни Лев избавился от назойливого патронажа, а также обзавёлся «почётным» прозвищем «Макелла» («Мясник»). Можно сказать, что со Львом и Аспаром произошла история, обратная истории Майориана.
Официальная группа сайта Альтернативная История ВКонтакте
Телеграмм канал Альтернативная История
Читайте также:
Источник: https://alternathistory.ru/artem-seliczkij-flavij-majorian-chast-2/
👉 Подписывайтесь на канал Альтернативная история ! Каждый день — много интересного из истории реальной и той которой не было! 😉