Итак, продолжаем. Те, кто случайно попал на канал и прям в эту случайную статью, лучше бы начать с предыдущей, начало здесь:
Такая вот тавтология: «Лучше начинать сначала» … чем заканчивать концом.
А кому лень ходить по ссылкам, сообщаю вкратце: люди по ошибке посчитали меня погибшим, а потом увидели живым и очень удивились. А потом очень обрадовались.
Но «случайно попадающих» на моём канале не водится, Дзен за этим блюдёт строго: как только штатные пару десятков подписчиков (поклонников?))) прочитают – всё! Баста. Показы выкручиваются, лавочка закрывается, и «Хотите продвинуть свой канал? Всего 10 тыщ – и ты на коне!»
Ах, не хоти-и-ите… Ну тогда – … тебе! Вот такой вот смайлик на весь экран: 👍
Там, правда, совсем другой палец оттопырен. Ну или этот же, большой, только не вверх, а вложен по-русски между указательным и средним. Шиш, короче, вам автор канала, а не аудиторию, рылом не вышел. Десяточку поклади в кассу, тогда будем посмотреть.
Нет, серьёзно, Дзен! Ну дураки в соседнем подъезде живут. Я понимаю, у вас капитализация, бухгалтерская отчётность и всё такое. Ну так скажите открытым текстом: в новых авторах – не нуждаемся. И всё. Ну когда за девять месяцев – подписалось всего четыре человека… Когда после 20-30 показов в ленте всё стопорится… Когда за статью ещё ни разу не начислили больше 2 (ДВУХ!) рублей… Да, согласен: «Пишите лучше…» Да, я, может, и не самый способный автор. Вполне допускаю. Но, Боже мой, я же читаю и другие статьи. С таким темпом как у меня я первую тысячу подписчиков наберу примерно в 2035 году. Про десятки тысяч мне и не светит, а без десятков тысяч на Дзене в качестве автора делать и нечего. Ну разве что читатели поддержат, да сарафанным радио Дзен-систему одолеют.
Ау! Читатели! Да ладно, это я так горько шучу...
Вернёмся к Жене на кухню. Мы там вчера закончили наш следственный эксперимент: кто, как, почему и зачем меня похоронил? Эксперимент закончился неудачно, а вот бутылочка «Уссурийского бальзама» очень удачно зашла. И вот сидим мы, такие обрадованные, и:
– Женя! Праздник же! Я какбэ ожил. Повод каких поискать! Посему назначается праздник: Воскресение, хотя сегодня и среда. Душа требует трёх «Ша»: Ша-лындать, Ша-ляться и ША-лить. Я готов выслушать твои предложения. С кого начнём?
– Барабан! Серёга Барабанов! О-о-о! Ты не представляешь, как он тут … на твоих поминках, вот за этим самым столом, прям на том же месте, где ты сейчас сидишь… Ща мы ему!
И Женя хищно цапнул телефонный аппарат. А пока Женя набирает номер, я поясню за Барабана. Серёжа Барабан был самым ослепительным юмористом, кого я встречал на своём пути. Я, по сравнению с ним, – унылый гундос. Серёга мой найти смешное во всём. Я вскользь описывал его. Познакомились мы с ним очно на играх КВН, в который я по молодости баловался. А заочно – его в городе знали все. Уж больно харизматичен был, зараза. В то время, в которое Женя ему хищно звонил, Барабан уже работал в Администрации города, но, несмотря на этот позорный факт, мужиком был правильным.
– Алло! Серёж, приезжай срочно. Дело важное. Жду.
В трубке что-то коротко бормотнуло, и отключилось. Я ж говорю – правильный мужик. Сказали «срочно», потому что «важно» – значит, сначала явись срочно, а уже потом только вопросы свои ненужные задавай: « А почему вдруг срочно? А насколько это важно?» и прочие глупости, которые люди так любят спрашивать.
Выпить успели всего одну, как в дверь звякнуло. Потому что улица Ленина она завсегда в центре. Ну принято так. И Администрации обычно в центре располагаются, традиция у нас такая. То есть, от Барабановской работы до места зреющего заговора было рукой подать.
– Прячься! В спальню прячься. Как скажу: «Кхе-кхе», громко так и чётко – явишься.
Я спрятался, но мне в отражение зеркала происходящее в прихожей было видно.
Явился Серёга.
– Ну? – начал он быка за рога. Сразу видно – человек дела.
– Здравствуй, Сергей. Может быть, ты помнишь… – пробовал выжать из ситуации максимум тащмайор.
– Здравствуй, здравствуй, – бесцеремонно перебил его потуги Барабан, – Выкладывай давай! Я по роже твоей хитрой вижу – чёт случилось, а ты, гад, удовольствие растягиваешь. Я на совещание у Главы забил, и явился «срочно», так что выкладывай своё «важно», и мозги мне не морочь. НУ?
«Выжать максимум» из сцены не получалось, игрок напротив был высшего класса. Поэтому Женя сразу перешёл к финальной сцене спектакля:
– КХЕ. КХЕ, – сказал он, как и обещал: громко и чётко. Даже чересчур.
Тихо скрипнула дверь спальни, и я «скромно» появился на пороге. А Серёга мячик-то и пропустил! Вот где была задумка – в молчании. И явлении. Меня народу.
А он на Женьке сосредоточился, пристальным и требовательным взглядом его сверлил насквозь. Женя кивнул Серёге за спину, мол, туда лучше извольте поглядеть. Оттуда будет происходить!
Серёга досадливо мотнул головой назад, скользнул по мне взглядом, и снова упёрся в Женьку:
– Ты мне зубы тут не… – и тут он дёрнулся и замер. Осознал увиденное. Ну или уведеннОГО, если точнее. ОГО – ого-го!
Потом медленно, по сантиметру буквально, стал поворачиваться в мою сторону. Вот не отнять – умеет держать удар, засранец! Кроме округлившихся куда-то за пределы головы глаз, никаких иных эмоций на его живом и подвижном обычно лице не отразилось. А глаза были примерно вот такие:
Женька за его спиной радостно приоткрыл рот в ожидании… Ненадолго. Барабан собрался мгновенно, и начал исполнять:
– Стоп! Я не понял, что за бардак? Водку пили? Пили! Песни грустные пели? Пели! Я сам же и пел! Плакали? Плакали-плакали! Я всё видел и сам плакал! Ну и чего? Всё снова-здорово? Нет уж, умерла – так умерла! Ну вот же ты, Олег, человек какой ненадёжный, даже погибнуть по-человечески не можешь, раз и навсегда штоп, как все нормальные люди делают. Я на твои поминки больше ни ногой, даже не приглашай! Был уже раз, мне хватило.
Но потом стал меня хватать за все места, хлопать повсюду, и обниматься так крепко, что я прям аж застеснялся.
– Ладно, зачётно получилось, согласен! Наливайте, черти!
– Ну и с чего ты решил, что здесь тебе будут наливать? – начал подначивать его Женя. Но не на того напал. Серёга сам подначит кого хочешь:
– Ой, фсё, Филиппов! Не гони! Штоп у вас, у вояк, да выпить не было, да ещё по такому поводу… Наливай, сказал, видишь – я весь в радости и волнениях.
Налили. Выпили.
– На работу-то звонить будешь? – выжидательно посмотрел я на него.
– Ну да, конечно. Это же вы, бездельники, не пойми чем занимаетесь, а у меня ж ого-го! Работа!
– Бумажки перекладывать… – в сторону, словно сам с собою, произнёс Женя.
– Вот придёшь ко мне со своими заявками, а я припомню тебе твою жалкую зависть к моим спокойным занятиям. Ты у меня попросишь, ты у меня в ножках-то поваляешься. А я буду над тобой высокомерно глумиться. Вот как ты надо мной сейчас. Алло! Машенька? Да, Барабанов. У меня срочный выезд, меня сегодня больше не будет. Глава? Ну найди уже что ему сказать нежное, зря что ли ты у меня такая умная помощница. Завтра? А что завтра? – и стал слушать что-то на секретарском, видимо, список встреч и задач.
Я кашлянул. Он умный, он посмотрел на меня. Я твёрдо, уверенно и очень медленно покачал головой из стороны в сторону. Нет, мил-друг, никакого завтра, кроме как связанного со мной, у тебя не будет, и не надейся! Да он и сам это понимал.
– Нет, Маша, завтра меня тоже не будет. Очень, ну очччень важное дело. Переноси всех и всё. Послезавтра? – он, наученный опытом и жизнью, снова посмотрел на меня.
Я неопределённо поводил головой и изобразил непонятное: «Как знать, как знать? Как карта ляжет, не будем загадывать».
– Не могу ничего сказать. Завтра позвоню.
– Если получится, – добавил он, уже поклав трубку на рычажки, – Знаю я вас, военных. С вами свяжешься – не развяжешься. Ну! А чего это ты там такое вкусное мне давеча наливал? Сроду такой вкусноты не злоупотреблял. Так ты не останавливайся на полпути!
После того, как махнули ещё, Серёга оживился неимоверно: такая развлекуха прёт!
– Ну? Кого следующего в жертву приносим? – плотоядно потирая руки спросил он. Тут же спектакль за спектаклем рисуется, только успевай в буфет бегать.
– Комбат! – твёрдо сказал я. Женя согласно кивнул.
Комбат! О том, что он – «Батяня», Расторгуев спел попозже немного. Но так и было: «Слуга царю, отец солдатам», Игорь Евгеньевич был достойным командиром, каких поискать. И я, лично, доучился лишь благодаря ему. Ох, я ему кровушки-то и попил своими курсантскими выкрутасами. Не было ничего в Дисциплинарном уставе, чего бы я не нарушил. Несколько новых пунктов после меня туда даже дописали.
Честно говоря, и начинать-то нужно было с него. Но я постеснялся: лейтенантам к полковникам ходить всё же с тащмайорской поддержкой как-то полегче. Поэтому получилось как получилось. Первым полёг Женя. Потом пришла поддержка из Администрации. Ну а теперь откладывать было вообще не с руки.
– Звони, – пододвинул мне телефон Женя.
– Алло. «Репер»? Два сорок сорок шесть. Пароль на сегодня? – я вопросительно посмотрел на гвардии майора. Входящие городские внутрь части допускаются, но только для своих. Своими в армии являются те, кто знает пароль на сегодня.
– Алгоритм 714, – шёпотом раскрыл военную тайну Филиппов.
– Алгоритм семь один четыре, – послушно повторил я, и трубке щёлкнуло соединение:
– Полковник Светлов.
– Товарищ полковник, я у Вас учился, приехал в отпуск. Хотел… Почтение оказать, спасибо своё сказать за науку…
– А в армии уже представляться собеседника отменили? Как фамилия, ученик?
– Нууу… Вы меня вряд ли помните… – начал я разыгрывать мизансцену. Собеседники (и собутыльники) радостно прислушивались.
– Своих я помню ВСЕХ. Фамилия? – голос хоть и не на все обороты, но построжел.
– Нууу… Скорее всего, Вы вряд ли могли бы ожидать моего визита… – понимая, что время для ванькиваляния истекает прямо на глазах, я всё же пробовал поиграть в «опять эта томительная неопределённость». Но армия и «неопределённости» – вещи несовместимые, поэтому меня жёстко (и ожидаемо) прервали:
– Что я могу ожидать, а чего не могу, решать буду я. А сейчас – представьтесь! – лязгнул голосом Светлов.
– Лейтенант Волжанин, товарищ полковник! – я шутовски подскочил по стойке смирно, но комбат, конечно, этого не оценил. Он не видел.
Он – удивлялся. Судя по тем странным звукам, которые мы все втроём слушали из трубки. Там что-то булькнуло. Связь, видимо, не очень…
Потом икнуло. Потом как-то вообще непонятно зазвучало, в русском нет таких букв, чтоб такие звуки описывать. Собрался он быстро, всего секунд через тридцать, в течение которых мы с удовольствием слушали невнятное клекотание из трубки, прозвучало, наконец, членораздельное:
– … а почему?
Этот вопрос занимает почётное первое место в списке самых странных вопросов, какие мне довелось слышать. Действительно: а почему ты не погиб, хотя я думал, что ты погиб?
– Что «почему», товарищ полковник? Я не понял вопрос, уточните, – кажется, ванькиваляние будет продолжено!
– Ты же погиб! – полковник всё ещё явно плыл.
– Извините, что не оправдал Ваших ожиданий, тащполковник, – юродствовал я вовсю.
– Так. Стоп! – всё в этом мире конечно, а процесс юродствования над полковниками российской армии конечен мгновенно.
– Ты – Волжанин, Олег Валериевич, 1971-го года, выпускник шестой, прошлого года. Так? – собрался! Уважаю!
– Так точно, товарищ полковник. Это именно я.
– Ты сейчас – ГДЕ??? – заорал он в трубку.
Дальше было пьяное, радостное и счастливое. Я был счастлив их видеть. Они – что я жив-здоров, и сижу на табурете ровно. Мне даже счёт никто не выставил за липовые поминки. Всё же армейские отношения имеют свои очевидные плюсы. Меркантильности там меньше.
Другие валюты в ходу.
Комбат подарил мне подарки на радостях. Фотографию мою, я там симпатишный очень получился. Только ленточка чёрная нарады мои закрывает, а так ничего. Хоть в альбом дембельский, хоть на памятник. И ещё страничку из настольного календарика. С надписью: «Волжанин, 40 дней. Помянуть».
Вот много чего терял в жизни. Иногда – разом всё. Переезды-разводы-катаклизмы. Всякое бывает. Больше всего сожалею, что вот эти два листочка у меня не сохранились. Не сберёг. А такое – не у каждого.
А приключения на этом всё равно не закончились, а только начались.
Вынужден, к своему стыду написать: А продолжение-то ещё и последует...
А вот даже и последовало! Не спрашивайте как, сам удивляюсь! 😉