Весть о том, что Аэлин и Эоларин столкнулись с захватчиками и увидели их чудовищные машины, быстро разнеслась по Элдарроту. Она не сплотила лес, а расколола его.
Совет Старейшин собрался на нейтральной поляне у Древнего Камня, испещренного рунами древнеходов. Атмосфера была наэлектризована. Аэлин, все еще бледная после битвы, но с горящими решимостью глазами, стояла рядом с Эоларином. На ней была Тиара, ее свет был стабильным, но жестким, как взгляд солдата.
Ближе всех к середине поляны расположились представители Клана Лунного Плюща, сильваны и дриады. Их Старейшина, гибкая дриада с ветвями вместо волос, говорила страстно: «Аэлин – истинная Хранительница! Она услышала боль Элдаррота и не дрогнула! Мы видели следы машин, мы слышали рассказ о ходячих горах! Мы должны объединиться и дать отпор! Промедление – смерть!» За ней стояли духи-олени, бьющие копытами в знак согласия.
Клан Каменного Корня, состоявший из древних духов камней и троллей, предпочёл край поляны, поближе к тени деревьев. Их представитель, тролль с кожей, как гранит, и мхом на плечах, говорил медленно, басовито: «Молода Хранительница. Порывиста. Ее стычка лишь разозлила захватчиков. Они принесут больше огня, больше железа. Нам надо уйти глубже, в сердце леса, к корням гор. Спрятаться. Переждать. Люди всегда приходят и уходят. Это их вина.» Его поддерживали несколько духов валунов, излучавших сомнение.
Третий клан, мрачный Клан Сухой Ветви, темные фейри и духи увядания скрывались в тени леса, вперед вышел только их лидер. Старейшина Гримм, был худым, как сухая ветка, с глазами, похожими на угли в пепле. Его голос был шипящим, полным яда и ложной мудрости. «Смотрите на ее Тиару! Она не сияет, а коптит от боли! Провозглашение не удалось! Элдаррот слабеет! Мы наблюдали за людьми… их сила в железе и огне велика. Бороться с ними – безумие. Надо искать союз с другой силой. Или…» Его взгляд скользнул по Тиаре с неприкрытой жадностью, «…взять контроль над Древом самим, чтобы спасти избранных. Наш клан знает пути.»
Аэлин чувствовала их эмоции через Тиару: пылкую поддержку Лунного Плюща, тяжелое, неподвижное упрямство Каменного Корня, холодную, липкую жадность и ложь Гримма. Она вышла вперед. Ее голос, усиленный Тиарой, звучал по поляне:
«Уйти? Спрятаться? Пока они высасывают соки нашей земли? Пока они рвут скалы-лоно и отравляют реки?» Она коснулась Тиары. «Вы чувствуете? Чувствуете боль Севера? Я покажу вам!»
Она сфокусировалась и через кристаллический росток выпустила часть боли, которую впитала. Волна отчаяния нимфы, леденящая пустота разорванного камня, жгучая боль опаленного духа-кабана – все это хлынуло на присутствующих. Сильваны вскрикнули, духи-олени заржали, тролли глухо застонали. Даже Гримм на мгновение помрачнел.
«Это не просто люди! Это слуги Тени! Древней Тени, которая хочет не просто ресурсы, а саму жизнь Элдаррота! Они идут к Сердцу! К источнику силы всего леса! Если они доберутся до него…» Аэлин сделала паузу, глядя в глаза Старейшине Каменного Корня. «Глубоко в горах спрятаться не получится. Не станет Сердца – не станет ничего.»
Ее искренность, ее боль и растущая сила убедили многих сомневающихся. Клан Лунного Плюща и духи-олени поклялись в верности. Часть Клана Каменного Корня, особенно молодые духи, присоединились к ним. Но старые тролли и духи камней остались в сомнении. А Гримм лишь усмехнулся, его глаза-угольки мерцали зловеще. «Хорошая речь, Хранительница. Очень эмоционально. Но эмоции – плохой советчик в войне. Вы поведете их на смерть.» Он повернулся и ушел, за ним последовала мрачная свита его клана. Раскол был очевиден.
Пока Эоларин занимался мобилизацией верных кланов, Аэлин искала ответы. Ей нужна была сила, знание о враге, ключ к его уязвимости. Она вспомнила слова раненого духа-кабана: «Они… копают… к Сердцу…» И тролли-древнеходы… они помнили все.
Они нашли Камнеступа. Не в пещере, а глубоко под горным хребтом, в огромной жеоде, куда вел лабиринт корней и каменных разломов. Древний тролль спал, слившись с камнем, его тело было похоже на горный выступ, покрытый вековой пылью и сталактитами. Разбудить его было целым ритуалом. Аэлин, Эоларин и тролль из Каменного Корня, согласившийся помочь, направили потоки земной магии в каменное тело. Жеода наполнилась гулким рокотом, камни вибрировали. Наконец, каменные веки Камнеступа медленно поднялись, открыв глаза – темные бездны, в которых мерцали галактики памяти.
Его голос был похож на сдвиг тектонических плит. Он говорил медленно, вспоминая эпохи. Он помнил времена, когда людей еще не было. И помнил… подобную Тень. Не машины, а сущность. Жажду. Жажду власти, поглощения, разрушения жизни ради силы. Она приходила в разных обличьях. И всегда искала Сердце. Не физическое Древо Элдаррота, а первичный источник, кристаллическое ядро жизненной силы мира, скрытое в самых глубоких недрах, под охраной древнеходов. Именно к нему пробивались захватчики. «Сердце – ключ,» – проскрипел Камнеступ. «Ключ к жизни… и к гибели всего, если падет. Защитить… любой ценой.»
Пока Камнеступ, пробудившись, готовился к битве, собирая своих немногочисленных, но могучих сородичей, Аэлин искала другой ключ. Ключ, оставленный матерью. В старом сундуке в их доме у Великого Древа, под плащами, она нашла его. Запечатанный светящимся желудем артефакт – «Слезу Лораэль». Прикоснувшись к нему, Аэлин погрузилась в видение.
Она увидела мать – сильную, уверенную, ее Тиара сияла чистым светом. Лораэль тоже чувствовала зарождение Тени на Севере. Она шла туда, не одна, а с отрядом верных, среди которых был… молодой, менее мрачный Гримм. Они нашли лагерь захватчиков (тогда – примитивных, с кирками и тачками, но уже с темными амбициями). Лораэль обнаружила их слабое место – огромный кристалл, фокус их буровой машины, питавшийся силой земли, но уязвимый к чистой магии жизни. Она готовила удар… но кто-то предупредил врагов. Видение стало хаотичным: засада, крики, огонь. Аэлин увидела, как Лораэль, понимая, что не остановит машину, бросается к фокусному кристаллу, жертвуя собой, чтобы перенаправить взрыв энергии. Последнее, что увидела Аэлин – взгляд Гримма, мелькнувший в толпе, не страх, а… удовлетворение? И его рука, сжимающая странный, темный камень, похожий на кусок ночного неба.
Аэлин очнулась, сжимая «Слезу Лораэль» – маленький кристалл, заряженный силой матери, способный нарушить работу вражеских машин. И теперь она знала. Знала слабость врага. И знала предателя. Гримм был связан с Тенью еще тогда. Он погубил ее мать.