— Отличный ремонт, мы к вам на месяц переедем пожить! — голос золовки звенел в трубке так, будто она объявляла о выигрыше в лотерею, а не о вторжении в мою жизнь.
Я замерла с тряпкой в руке, глядя на свежевыкрашенные стены, которые еще пахли краской. Месяц? Месяц с ее вечным недовольством, советами, как мне жить, и ее мужем, который вечно что-то чинит, но только ломает еще сильнее?
— Ты… серьезно? — выдавила я, стараясь не скрипеть зубами.
— Ну конечно! — засмеялась она. — У нас же трубы лопнули, весь пол залило. Ты же не оставишь семью в беде?
Семью. Как будто мы одна большая дружная ячейка общества, а не люди, которые терпят друг друга исключительно из-за общего родственника — моего мужа.
— А где Саша? — спросила я, надеясь, что хоть он как-то повлияет на эту авантюру.
— Он уже согласился! — радостно сообщила золовка.
Вот и все. Приговор подписан.
Дверь скрипнула — это вернулся муж. Он замер на пороге, увидев мое лицо.
— Что-то случилось?
— Твоя сестра… — я сделала глубокий вдох. — Они переезжают к нам. На месяц.
Его лицо стало таким же белым, как наши новые обои.
— На месяц?! — Саша аж подпрыгнул, как будто я сказала, что к нам едет цирк-шапито со слонами. — Ты что, согласилась?!
— А разве у меня был выбор? — я швырнула тряпку в ведро. — «Ты же не оставишь семью в беде» — эта магическая фраза, после которой все обязаны немедленно подвинуться.
Он заерзал, почесал затылок.
— Ну… может, не так всё плохо…
— О, значит, ты будешь мыть за ними посуду? — я скрестила руки на груди. — И вытирать лужи после дяди Коли, который вечно проливает чай, потому что «ну я же мужчина, мне не до мелочей»?
Саша замялся. Он знал, о чем я. В прошлый раз, когда они гостили неделю, дядя Коля умудрился сломать диван, засорить раковину и оставить на новом ковре пятно, которое даже химчистка не вывела.
— Ладно… — он вздохнул. — Но мы же не можем им отказать.
— Можем! — воскликнула я. — Мы просто говорим: «Ребята, у нас тесно/ремонт не закончен/у нас чума». Но нет, мы же — лучше сами сядем на макароны, чем скажем «нет» родне.
В дверь позвонили.
— Уже?! — мы переглянулись.
Оказалось, это соседка, тетя Люба, принесла пирожки. Но ее любопытные глазки сразу заметили нашу панику.
— Ой, что случилось-то? — она так и замерла на пороге, словно готовая в любой момент броситься за подсолнухами, чтобы обсудить новость со всем подъездом.
— Да так… родственники собираются погостить, — буркнул Саша.
— Надолго? — тетя Люба уже мысленно прикидывала, сколько сплетен можно из этого выжать.
— На месяц, — я выдавила улыбку.
— Ой-ой-ой… — она закатила глаза. — Ну, держитесь.
Как будто мы и без нее этого не знали.
Они приехали на следующий день. Всё. Началось.
Золовка — Ирина — сразу же принялась ходить по квартире, тыкать пальцем в стены и охать:
— Ой, а вот здесь обои криво поклеены! А плитка в ванной — это вы сами выбирал? Ну… на любителя…
Я стиснула зубы.
— Да, сами. И нам нравится.
— Ну, если вам нравится… — она многозначительно вздохнула…
Дядя Коля тем временем уже устроился на диване, включил телевизор на полную громкость и крикнул на кухню:
— Ира, чаю!
Саша нервно покусывал губу. Я видела, как он медленно осознает, во что вляпался.
— Может, пойдем в магазин? — шепотом предложил он.
— Сбегаем? — я ехидно подняла бровь.
— Ну… хотя бы на полчасика.
Мы схватили куртки и почти выбежали из квартиры.
На улице Саша выдохнул:
— Господи… они же реально на месяц…
— Ага, — я засмеялась. — И это только первый день.
Мы молча шли по улице, наслаждаясь тишиной.
— Ладно, — Саша вдруг остановился. — Давай установим правила.
— Какие еще правила? — я фыркнула. — Они уже разложили свои вещи по всем шкафам.
— Ну… например, они моют за собой посуду. И не критикуют наш ремонт.
— Ха! — я рассмеялась. — Ты веришь, что это сработает?
Он помолчал.
— Нет.
Мы купили вина. На всякий случай.
На третий день терпение начало давать трещину.
— Почему ты не вынес мусор? — Ирина утром встретила меня этим вопросом, будто я только что совершила международное преступление.
— Потому что это не я его заполнила, — я показала на пакет, переполненный упаковками от их еды.
— Ну, мы же гости! — она обиженно надула губы.
— А мы — не отель, — прошипела я.
Саша в этот момент делал вид, что не слышит, уткнувшись в телефон.
Вечером дядя Коля устроил скандал из-за того, что «суп недосолен».
— Я же мужчина! Мне нужно питаться нормально!
— Тогда иди и посоли, — я не выдержала. — Холодильник там же, где был вчера.
Наступила звенящая тишина.
— Ну ты и хамка, — наконец выдавил он.
Саша резко встал из-за стола.
— Все, хватит.
Все замерли.
— Завтра мы поговорим. Серьезно.
Я впервые за три дня почувствовала проблеск надежды.
На четвертый день я проснулась от грохота на кухне. Ирина, видимо, решила, что шесть утра — идеальное время для перестановки всей посуды в шкафах. Звон кастрюль и ее недовольное бурчание: «Ну и где тут нормальные тарелки?» — окончательно добили мое и без того шаткое утреннее настроение.
Саша лежал, натянув одеяло на голову, делая вид, что не слышит. Но я-то знала — он не спит. Просто боится выйти и столкнуться с очередным «добрым советом» от своей сестры. Вчерашняя его решимость «серьёзно поговорить» куда-то испарилась, стоило только лечь спать.
Я натянула халат и вышла на кухню. Ирина стояла на табуретке, вытирая пыль с верхних полок — видимо, решила, что раз уж живет здесь, то вправе наводить свои порядки.
Увидев меня, она тут же начала жаловаться, как неудобно у нас всё организовано, и как было бы лучше переставить холодильник.
Я молча налила себе кофе, стараясь не обращать внимания на её монолог. Но когда она добралась до темы «как правильно воспитывать детей» (хотя своих у неё не было), чаша моего терпения переполнилась.
— Ира, — сказала я, стараясь говорить спокойно, — мы тебя не просили тут всё переделывать.
Она замерла, словно не ожидая сопротивления. Потом медленно слезла с табуретки, лицо её стало обиженно-надменным.
— Ну конечно, я же тут лишняя.
— Никто так не говорил.
— Но вы так думаете!
Я вздохнула. Разговор явно катился в пропасть.
В этот момент в кухню зашёл Саша, мрачный, с тёмными кругами под глазами. Он молча взял чашку, налил себе кофе и уставился в стену, избегая смотреть на нас.
Тишина повисла тяжёлым одеялом.
К вечеру напряжение достигло предела. Дядя Коля, как обычно, устроился перед телевизором, громко комментируя новости. Ирина ходила по квартире, вздыхала и нарочито громко говорила по телефону с подругой: «Да, представляешь, даже чашку поставить некуда, всё занято!»
Саша сидел за столом, склонившись над ноутбуком, делая вид, что работает. Но я видела, как его пальцы судорожно сжимают мышку — он просто не знал, как выйти из этой войны, не потеряв лица.
Я вышла на балкон. Холодный осенний воздух обжёг лёгкие, но хотя бы здесь не было этой удушливой атмосферы, которую принесли с собой «гости».
За спиной скрипнула дверь.
— Ты чего тут одна? — Саха прислонился к перилам рядом.
— Думаю, — ответила я.
— О чём?
— О том, сколько ещё дней мы это выдержим.
Он тяжело вздохнул.
— Давай попробуем поговорить.
— Ты серьёзно? — я повернулась к нему. — Они же не слышат никого, кроме себя.
— Но надо же попробовать…
Я посмотрела на него — усталого, растерянного. И вдруг поняла: он не просто пытается избежать конфликта. Он боится, что если мы их выгоним, то семья расколется.
Но вопрос был в другом — а выдержит ли наша семья этот месяц?
На пятый день произошло то, что перевернуло всё с ног на голову.
Утро началось как обычно: Ирина громко возмущалась, что в духовке что-то пригорело (хотя готовила она сама), дядя Коля требовал свежей газеты, а мы с Сашей молча коротали время на кухне, избегая зрительного контакта. Но потом раздался звонок в дверь.
На пороге стояла мама Саши — Анна Степановна.
— Приехала проведать, как вы тут поживаете! — весело объявила она, заходя в квартиру и оглядывая бардак, который устроили её дети.
Ирина моментально преобразилась:
— Мам, ты только посмотри, какие у них тут обои криво поклеены!
Но Анна Степановна лишь подняла бровь:
— А тебя кто-то просил их клеить?
Повисла неловкая пауза.
За обедом всё вскрылось. Оказалось, трубы у Ирины и Коли и правда текли, но... всего один день. Ремонт сделали за сутки, а переезд к нам был «на всякий случай» — мол, раз уж съехали, можно и пожить в гостях.
— Так вы... нарочно? — Саша остолбенел.
— Ну а что? — Ирина пожала плечами. — У вас же ремонт новый, всё чисто...
Анна Степановна хлопнула ладонью по столу:
— Хватит! Вы взрослые люди, а ведёте себя как избалованные дети!
Вечером Ирина с Колей спешно собрали вещи. Уезжали они в гробовом молчании, а мы стояли в дверях и не верили своему счастью.
Когда дверь закрылась, Саша обнял меня:
— Прости...
— За что? Ты же не виноват.
— За то, что не сказал «нет» сразу.
Я усмехнулась:
— Зато теперь научился.
На следующий день мы допили то самое вино, купленное «на всякий случай». Без гостей. Без советов.
Барабанная дробь капель по подоконнику — единственный звук, нарушающий нашу тишину.