— А ты чего тут стоишь?
Людмила обернулась. В дверях переговорной маячил Андрей, её непосредственный руководитель, с фирменной улыбочкой человека, который знает что-то, чего не знаешь ты.
— Как чего? — она растерянно посмотрела на часы. Четверг, 14:00. Ровно то время, когда должна была начаться планерка по новому проекту. — У нас же совещание...
— Людочка, — Андрей покачал головой с таким видом, будто она была не сорокалетним менеджером проектов, а рассеянной стажёркой. — Мы же вчера решили перенести на понедельник. Ты разве не помнишь?
Сердце ёкнуло.
Не помнит.
Она точно... нет, она АБСОЛЮТНО ТОЧНО помнила: планерка в четверг в 14:00. Записала в календаре, поставила напоминалку, даже презентацию допиливала до одиннадцати вечера.
— Но... — начала она, но Андрей уже потерял к ней интерес.
— Ладно, бывает. С кем не случается? — он пожал плечами и скрылся за поворотом коридора.
А Людмила осталась стоять посреди пустой переговорной. Солнечный свет из окна падал на отполированный до блеска стол, на котором не было ни души. Тишина давила на уши.
С кем не случается?
За два года работы в компании она ни разу не опоздала, не забыла, не перепутала. Коллеги даже подшучивали: «Люда — наши швейцарские часы».
Она достала телефон, открыла календарь. Четверг, 14:00-15:00, «Планерка по проекту "Сириус"». Черным по белому.
Может, правда что-то с памятью?
— Людмила Викторовна? — в переговорную заглянула Света из соседнего отдела. — Вы тут совещание проводите? А то я хотела комнату забронировать...
— Нет, — тихо ответила Людмила. — Никакого совещания нет.
…
После того случая прошло три недели. Три недели, которые превратили уверенную в себе Людмилу в нервозную женщину, проверяющую каждое слово по десять раз.
Всё началось с мелочей.
— Люда, а где отчет по Меркурию? — спросил Андрей, заглянув к ней в кабинет в пятницу утром.
— Какой отчет? — она подняла глаза от монитора. — Вы мне не говорили про отчет.
— Как не говорил? — он удивленно поднял брови. — Мы же вчера об этом говорили. Подробно обсуждали структуру, сроки...
— Андрей Петрович, — Людмила почувствовала, как кровь приливает к щекам, — я помню наш разговор. Мы говорили о презентации для клиента, но про отчет...
— Ладно, неважно, — он махнул рукой. — Просто сделай к понедельнику, хорошо? И в следующий раз записывай, если память подводит.
Если память подводит.
Выходные Людмила провела за отчетом. Сидела до двух ночи воскресенья, просматривала все материалы, анализировала цифры. В понедельник принесла Андрею красиво оформленный документ на тридцать страниц.
— О, спасибо, — он едва взглянул на титульный лист. — Только это не то, о чем мы договаривались.
— Как не то?
— Ну ты же помнишь, мы говорили о финансовом анализе, а это... — он полистал страницы, — это больше похоже на техническое описание.
Людмила сглотнула. В горле пересохло.
— Но вы сказали «отчет по Меркурию». Я сделала общий отчет...
— Людочка, — в голосе Андрея прозвучала снисходительность, от которой хотелось провалиться сквозь землю. — Ты опять все неправильно поняла. Но ничего, переделаешь.
С тех пор она начала записывать ВСЕ.
Каждый разговор. Каждое поручение. Каждую фразу.
Блокнот. Диктофон в телефоне. Электронные заметки.
Но даже это не помогало.
— Андрей Петрович, вы просили презентацию на двадцать слайдов, — сказала она на следующей неделе, показывая запись в блокноте. — Вот, я записала: «20 слайдов, акцент на цифрах».
— Да нет же, — он покачал головой. — Я говорил «максимум двадцать». А у тебя тут... — он посчитал слайды, — тридцать два. Это же совсем другое!
— Но...
— И потом, я просил акцент на визуализации, а не на цифрах. Ты что, не слышала?
Людмила смотрела на свои записи. Четкие, ясные буквы: «20 слайдов, акцент на цифрах». Её почерк. Её ручка.
Может, действительно ослышалась?
Она начала сомневаться в собственных записях. Вычеркивала, переписывала, добавляла знаки вопроса. Может, она записала неправильно? Может, невнимательно слушала?
— Ты в последнее время какая-то рассеянная, — заметила как-то Ира, её соседка по кабинету. — Все нормально?
— Нормально, — соврала Людмила. — Просто много работы.
Но нормально не было ничего.
По утрам она просыпалась с тяжестью в груди. По дороге на работу прокручивала в голове вчерашние разговоры: а точно ли она поняла? А правильно ли записала? А вдруг опять что-то напутала?
В офисе боялась заходить к Андрею. Каждый его звонок отзывался в животе холодком: сейчас он скажет, что она опять что-то не так поняла, опять все перепутала, опять...
Опять.
Это слово преследовало её. «Ты опять неправильно поняла». «Опять делаешь не то». «Опять слушаешь невнимательно».
Когда она в последний раз была права? Когда её мнение совпадало с тем, что «на самом деле» имел в виду Андрей?
— Людочка, — сказал он в конце октября, заглянув к ней в кабинет после планерки, — ты не заболела? Выглядишь усталой.
— Нет, все хорошо.
— А то в последнее время ты стала какая-то... — он покрутил пальцем у виска, — невнимательная. Коллеги замечают.
Сердце ухнуло вниз.
— Какие коллеги?
— Да не важно. Просто береги себя, хорошо? Может, к врачу сходи? Память проверь?
Он ушел, а Людмила осталась сидеть за столом, уставившись в монитор невидящими глазами.
Коллеги замечают.
Значит, это видно всем? Значит, все понимают, что с ней что-то не так? Что она стала... какой? Глупой? Рассеянной? Непрофессиональной?
Она вспомнила себя полгода назад. Уверенную, четкую, знающую себе цену. Ту, которая могла спорить на совещаниях и отстаивать свою точку зрения. Ту, которая никогда не сомневалась в собственной компетентности.
Где она, та Людмила?
За окном шёл дождь. Серый, унылый, бесконечный. Как её новая жизнь.
Может, правда к врачу сходить?
…
— Людмила, а где тот файл с тех.заданием? — голос Андрея прозвучал с самого утра, едва она успела включить компьютер.
— Какой файл? — она повернулась к нему, уже чувствуя знакомое сжатие в груди.
— Ну который ты вчера обещала подготовить к сегодняшней планерке.
Людмила открыла свой блокнот. Листала страницы лихорадочно, проверяла записи за вчерашний день. Ничего. Никакого тех.задания.
— Андрей Петрович, мы вчера не говорили ни о каком тех.задании...
— Как не говорили? — он присел на край её стола, и она почувствовала запах его парфюма. — Мы же полчаса обсуждали проект «Альфа». Ты сама сказала, что сделаешь техзадание.
— Нет, — она покачала головой. — Нет, мы говорили о презентации. Я записала...
— Людочка, — Андрей вздохнул, — опять ты все путаешь. Хорошо, сделай хотя бы сейчас. До планерки два часа.
Два часа на техзадание, которое обычно занимает день.
Она сидела, уставившись в пустой документ, и не могла написать ни строчки. Руки дрожали. В голове был сплошной туман.
Может, он прав? Может, я действительно обещала? Может, записала не то?
К планерке она успела наспех набросать три страницы. Когда пришло время её выступления, Андрей поднял руку:
— Стоп, Людмила. Это не то, о чём мы договаривались.
Вся переговорная обернулась к ней. Десять пар глаз смотрели с недоумением. Кто-то сочувственно, кто-то с плохо скрытым раздражением.
— Я делала так, как вы просили...
— Людочка, мы же говорили про техническое задание для разработчиков, а ты принесла... — он полистал её распечатку, — что это вообще? Какое-то описание бизнес-процессов.
— Но вы сказали «техзадание»!
— Я сказал «техзадание для разработчиков». Это же совсем разные вещи!
Тишина в переговорной стала оглушительной. Людмила чувствовала, как краснеет лицо, как сердце стучит где-то в горле.
— Хорошо, — она встала, собрала свои бумаги. — Переделаю.
— Сядь, — голос Андрея был мягким, но в нём чувствовалась сталь. — Мы тебя не отпускаем. Давай разберёмся, что происходит.
Она села. Все продолжали смотреть.
— Людмила, — Андрей обратился к аудитории, как будто она была не коллегой, а проблемой, которую нужно решить. — В последнее время постоянно что-то путает. То задачи неправильно понимает, то дедлайны забывает...
— Я не забываю дедлайны!
— А вчерашний отчет по «Бете»?
Людмила замерла. Какой отчет? Она не помнила никакого отчета по «Бете».
— Вы мне не говорили про отчет, — прошептала она.
— Говорил. При всех. Вот Максим подтвердит, — он повернулся к молодому аналитику. — Правда же, Макс? Я просил Людмилу сделать отчет по «Бете» к четвергу?
Максим неловко покрутил ручку в руках:
— Ну... да, вроде просили...
Вроде.
— Видишь? — Андрей развел руками. — Я понимаю, у всех бывают сложные периоды, но работа есть работа...
— Я... — Людмила встала резко, стул откатился назад. — Я не понимаю, что происходит!
Её голос сорвался на крик. В переговорной повисла неловкая тишина.
— Людочка, успокойся, — Андрей говорил участливо, как с больной. — Ты слишком эмоционально реагируешь. Мы же просто работаем.
— Слишком эмоционально? — она уставилась на него. — Вы меня три месяца... вы заставляете меня сомневаться в собственной памяти, в профессионализме, в...
— Никто тебя ни в чём не заставляет сомневаться, — голос Андрея стал жестче. — Ты сама делаешь ошибки, а потом их не признаешь.
— Какие ошибки?! Покажите мне хоть одну!
— Людмила, — вмешался директор, — может, прервемся? Ты явно расстроена...
— Расстроена? — она почувствовала, как слезы подступают к горлу. — Я схожу с ума! Я не понимаю, что со мной происходит!
Она выбежала из переговорной, хлопнув дверью.
В туалете, заперевшись в кабинке, она дала волю слезам. Рыдала, как не рыдала со школы. От бессилия, от непонимания, от того, что потеряла саму себя.
— Люда? — за дверью раздался знакомый голос. — Люда, это Ира. Открой.
Она открыла. Ира протянула ей пачку салфеток.
— Что происходит? — спросила Ира тихо.
— Я не знаю, — всхлипнула Людмила. — Я правда не знаю. Может, я заболеваю? Может, у меня начинается деменция? Я постоянно что-то путаю, забываю...
— Подожди, — Ира нахмурилась. — Какой отчет по «Бете»?
— Андрей говорит, что просил меня сделать отчет к четвергу...
— Люда, — Ира посмотрела на неё внимательно. — Никто тебя не просил делать отчет по «Бете». Я же сижу рядом с тобой, я бы слышала.
Сердце пропустило удар.
— Что?
— Он не просил тебя делать отчет. И Максим соврал. Знаешь, почему он соврал? Потому что Андрей обещал ему повышение. А кто будет спорить с начальником?
Людмила уставилась на Иру, не веря услышанному.
— Ты... ты уверена?
— Конечно уверена. Люда, с тобой все в порядке. Это не твоя проблема.
…
В тот вечер Людмила не пошла домой. Сидела в кафе напротив офиса, пила остывший кофе и пыталась сложить паззл.
Ира. Ира все слышала. Ира была свидетелем.
Но почему молчала?
— Потому что боялась, — объяснила Ира на следующий день. — Андрей умеет создавать атмосферу. Помнишь Катю из соседнего отдела? Она пыталась жаловаться на него. Где она сейчас?
Людмила помнила. Катя уволилась полгода назад. Официально — по собственному желанию.
— Но с тобой он перегнул палку, — продолжала Ира. — Вчера было уже слишком. Я говорила с другими. Мы все видим, что происходит.
— Все видят?
— Люда, ты же умная, профессиональная. Мы все это знаем. Но он... он мастер. Он делает это так, что ты сама начинаешь в себе сомневаться.
В интернете это называлось «газлайтинг». Людмила прочитала десятки статей, и каждая была как будто про неё.
- Заставляет сомневаться в собственной памяти.
- Искажает факты.
- Изолирует от коллектива.
- Подрывает самооценку.
Все сходилось.
— Что мне делать? — спросила она у Иры.
— Собирать доказательства. И не одной. Мы поможем.
Следующие две недели Людмила жила в режиме сыщика. Записывала все разговоры с Андреем. Просила коллег подтверждать его поручения письменно. Сохраняла каждое письмо, каждое сообщение.
И случилось чудо: когда есть свидетели и доказательства, газлайтинг не работает.
— Людмила, где отчет по «ФизСтрою»? — спросил Андрей в четверг утром.
— Какой отчет? — спокойно ответила она.
— Мы же вчера об этом говорили.
— Нет, не говорили. Вот запись нашего разговора, — она включила диктофон. — Мы обсуждали только презентацию.
Андрей моргнул. Впервые за три месяца он выглядел растерянным.
— Ну... презентацию, отчет... в общем, сделай анализ по проекту.
— Какой именно анализ? Опишите детально и направьте письмом.
— Зачем письмом?
— Чтобы не было недопонимания.
Что-то изменилось в его глазах. Хищное, голодное выражение сменилось осторожностью.
Через неделю Людмила пошла к директору. Не одна — с Ирой и ещё тремя коллегами. С распечатками записей, с письмами, с конкретными примерами.
— Это серьезные обвинения, — сказал директор, просматривая документы.
— Это серьезная проблема, — ответила Людмила. — Я три месяца думала, что схожу с ума. А сколько людей увольнялись из-за него? Сколько просто не выдерживали?
Андрея не уволили. Но его перевели в другой отдел, подальше от людей. А Людмила получила то, что потеряла: уверенность в себе.
Теперь, через полгода, она снова та самая Людмила. Та, которая может спорить на совещаниях и отстаивать свою точку зрения. Та, которая знает себе цену.
Но теперь она знает кое-что еще: как выглядит газлайтинг. И как из него выбираться.
— Главное, — говорит она коллегам, — не верить, что проблема в вас. Если вы умный, адекватный человек, а кто-то заставляет вас сомневаться в этом — проблема точно не в вас.
За окном — тот же дождь. Но теперь он не кажется унылым. Он просто смывает пыль.
༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄
А сталкивались ли вы с газлайтингом на работе? Как справлялись? Поделитесь в комментариях — ваш опыт может помочь другим разобраться в себе и найти выход.
Также вам может быть интересно: