В гостиной стояла напряжённая тишина. За окнами моросил дождь, лениво стекая по стеклу длинными, извилистыми дорожками. Анна слышала, как шумит вода в водостоке под окнами, как где-то вдалеке проезжают машины по мокрому асфальту. Но всё её внимание было приковано к женщине, стоящей перед ней. К её будущей свекрови, которая сейчас казалась такой ранимой и одновременно такой грозной.
– Никто тебя не оставляет, мама, – снова мягко произнёс Максим. – Мы ведь не уезжаем в другую страну. Мы здесь, в этом городе, рядом. Мы будем приезжать, будем помогать, как только сможем.
– «Приезжать»… – с горечью фыркнула Валентина Николаевна. – Знаю я это «приезжать». Раз в год по праздникам. А потом дети появятся – и всё, забудете стариков. Вон у соседки так же было: сына женил, и всё. Как в воду канул.
– Мы не такие, – уверенно сказала Анна, делая шаг вперёд. Она посмотрела женщине прямо в глаза, без страха. – Мы не забудем вас. Я обещаю.
Валентина Николаевна медленно опустилась обратно на диван. Её плечи дрожали, в глазах стояли слёзы. Пётр Иванович сел рядом, не говоря ни слова, только сжал руку жены в своей широкой ладони.
– Мама, – продолжил Максим, присев перед ней на корточки. – Ты всегда будешь моей матерью. Никто этого не изменит. Но у нас с Анной своя семья. Ты сама всегда учила меня быть самостоятельным.
– Да… – пробормотала женщина, утирая глаза краем яркого платка. – Но я не думала, что это будет так… больно.
В комнате снова повисла тишина, наполненная лишь звуками дождя и редким потрескиванием свечи на подоконнике. Анна почувствовала, как внутри её расправляются крылья силы. Она не злилась на Валентину Николаевну, не презирала её – наоборот, вдруг остро поняла, что за этим гневом скрыт страх остаться ненужной. Страх, который знаком многим матерям.
– Давайте выпьем ещё чаю, – предложила она тихо. – Пирог ещё тёплый.
Валентина Николаевна всхлипнула и кивнула. Анна подошла к кухонному уголку, переложила пирог на красивое блюдо с голубым узором и налила по новой чашке ароматного чая. Она вернулась в гостиную, разливая чай, и в этот момент в комнате повеяло таким уютом и теплом, что даже напряжение, повисшее между ними, казалось, начало таять.
– Хороший пирог, Аннушка, – сказала Валентина Николаевна, откусывая кусочек. В её голосе ещё звучала обида, но уже без прежней жёсткости. – Прямо как у моей бабки. Она тоже всегда с корицей пекла.
– Это бабушкин рецепт, – улыбнулась Анна. – Я всегда пеку его, когда хочу, чтобы дома было по-настоящему тепло.
Разговор постепенно перетёк на деревенские новости. Валентина Николаевна рассказывала о соседях, о том, как у Петровича новый забор зеленый поставили, как куры у Зинки снова через сетку перелезли. Говорила она немного сердито, но Анна чувствовала, что её злость постепенно уходит, растворяясь в этих простых, бытовых историях.
Когда время подошло к вечеру, родители Максима начали собираться домой. У них был автобус в восемь, и нужно было успеть на остановку. В прихожей Валентина Николаевна натягивала своё пальто, всё ещё глядя на Анну с какой-то странной смесью грусти, усталости и надежды.
– Квартирка у тебя хорошая, уютная, – наконец сказала она, завязывая платок под подбородком.
– Спасибо, Валентина Николаевна, – ответила Анна искренне. – Приезжайте к нам ещё. Мы будем рады.
– Приедем… Куда ж мы денемся, – проворчала женщина, но голос её звучал уже мягче.
Максим обнял мать, пожал руку отцу. Пётр Иванович хлопнул сына по плечу и тихо сказал:
– Ты уж не держи зла, сынок. Она по-своему о вас заботится. Только не всегда умеет это правильно показать.
– Я знаю, пап, – кивнул Максим.
Когда дверь за родителями закрылась, Анна и Максим переглянулись и одновременно выдохнули, словно только что выдержали тяжёлую бурю.
– Прости, – сказал Максим, обнимая её. – Я знал, что мама может что-то подобное выкинуть, но не думал, что она начнёт с этого разговор.
– Ничего, – улыбнулась Анна, прижимаясь к нему. – Главное, что мы справились. И вроде даже без серьёзных жертв.
Максим посмотрел на неё с восхищением.
– Ты молодец, – сказал он. – Другая бы на твоём месте начала кричать или плакать. А ты держалась спокойно и достойно.
– Поверь, внутри я вовсе не была спокойной, – призналась Анна, садясь рядом с ним на диван. – Но я понимала, если поддамся эмоциям, всё станет только хуже.
Они сидели так долго, обнявшись, глядя в тёмное окно, за которым дождь всё лил и лил, будто отмывал город от накопившейся пыли и чужих мыслей.
– Знаешь, – наконец сказала Анна, положив голову ему на плечо. – Я думаю, твоя мама просто боится остаться одна. Боится, что ты её бросишь и забудешь.
– Наверное, ты права, – задумчиво ответил Максим, гладя её по руке. – Она всегда была очень привязана ко мне. Я ведь единственный ребёнок. Когда я уехал в город учиться, она звонила каждый день. А когда решил остаться работать здесь… неделю со мной не разговаривала.
– Ей нужно время, чтобы привыкнуть к мысли, что у тебя своя жизнь, – мягко сказала Анна. – Но она справится. Особенно если мы будем действительно часто их навещать. Ей просто нужно чувствовать, что ты рядом.
Максим кивнул и крепче прижал её к себе.
– Я рад, что ты у меня есть, – сказал он, целуя её в лоб. – С тобой я чувствую, что всё будет хорошо.
Анна закрыла глаза, слушая, как ровно и спокойно бьётся его сердце. В этот миг ей казалось, что никакая буря их не разрушит, пока они держатся друг за друга.
Конец.
Все части:
Часть 3 - финал