– Простите, что вы сказали? – переспросила Анна, надеясь, что ослышалась.
– Мы с Петром решили в город перебраться, – как ни в чём не бывало продолжила Валентина Николаевна, отрезая кусочек пирога. – В деревне уже тяжело. Возраст берёт своё. А тут у вас место есть. Кабинет, говоришь, свободный? Там и кровать поместится, и шкаф небольшой. Нам большего не надо.
Анна почувствовала, как сердце ударилось о рёбра. Она взглянула на Петра Ивановича, который смотрел в сторону, будто разговор его не касался, но по его смущённому виду было видно, что он чувствует себя неловко.
Анна сделала глубокий вдох и сказала как можно спокойнее:
– Валентина Николаевна, это моя квартира. Мы с Максимом планировали жить здесь вдвоём после свадьбы. Кабинет – это не свободная комната. Я там работаю.
– Да брось ты, – отмахнулась женщина, махнув рукой. – Работать можно и на кухне. Нам с Петром нужно где-то жить. Вы же наша семья. Это нормально, когда родители живут с детьми. У нас в деревне все так делают.
– Но мы не в деревне, – твёрдо ответила Анна, чувствуя, как в груди поднимается волна раздражения. – И у нас другие планы. Извините, но это невозможно.
Лицо Валентины Николаевны изменилось. Её взгляд стал холодным, голос – жёстким:
– Так вот ты какая, – произнесла она с нескрываемым презрением. – А в деревне прикидывалась тихоней. Брезгуешь, значит, родителями своего жениха.
– Валя, перестань, – тихо сказал Пётр Иванович, положив руку жене на плечо. – Девочка права. Это её квартира.
– Ты молчи, – огрызнулась она, резко дёрнув плечом. – Всю жизнь молчишь. Если бы не я, так бы и пропадал на своей ферме до старости.
Анна почувствовала, как её щёки горят. Она сделала над собой усилие, чтобы говорить спокойно:
– Валентина Николаевна, я очень вас уважаю как родителей Максима. Но мы с ним решили жить отдельно. Это не значит, что мы не будем вам помогать или навещать вас. Но жить вместе… это другое.
– Думаешь, я не знаю, зачем ты за моего сына выходишь? – вдруг выпалила женщина, сжав губы. – Думаешь, я слепая? Квартира в центре, хорошая работа. А он – деревенский парень. Хочешь его от семьи оторвать? Чтобы он нас забыл?
– Мама, что ты говоришь?! – послышался голос от входной двери.
Все обернулись. В прихожей стоял Максим. Он только что вернулся с работы, высокий, тёмноволосый, с уставшим, но добрым лицом.
– А вот и ты, – произнесла Валентина Николаевна, будто ничего не произошло. – Мы тут с твоей Анютой чай пьём, знакомимся поближе. Она нас к себе жить не хочет пускать. Говорит, места нет. А сама в такой огромной квартире живёт!
Максим посмотрел на мать, затем на Анну и тяжело вздохнул. Его взгляд стал серьёзным, почти взрослым – тем, каким она видела его редко.
– Мама, мы это уже обсуждали, – твёрдо сказал он, проходя в гостиную и вставая рядом с Анной. – Я же говорил, что мы будем жить отдельно.
– Но тут же место есть! – не сдавалась Валентина Николаевна. – В деревне тяжело. Ты знаешь, как отцу сложно с хозяйством. Я уже не молодая.
– Это не значит, что вы должны переезжать к нам, – ответил Максим, положив руку на плечо Анны. – Мы можем помочь вам с ремонтом дома, с хозяйством. Но жить будем отдельно.
– Ты это сейчас серьёзно?! – глаза Валентины Николаевны наполнились слезами. – Ты выбираешь её вместо родной матери? После всего, что я для тебя сделала?
– Я никого не выбираю, мама, – устало произнёс Максим. – Просто у нас с Анной свои планы на жизнь. И они не включают совместное проживание с родителями.
– Видишь, Пётр, – обратилась женщина к мужу, всхлипывая. – Вот как сын с нами обращается. Всю жизнь на него положили, а он нас на старости лет бросает!
Пётр Иванович выглядел растерянным. Он не знал, что сказать, лишь сжимал руки на коленях.
– Никто никого не бросает, – спокойно сказала Анна, пытаясь разрядить обстановку. – Мы всегда будем рядом, будем помогать, но жить вместе – это не выход. Нам нужно своё пространство, а вам – своё.
– «Своё пространство», – передразнила Валентина Николаевна. – Слышал, Пётр? Им пространство нужно, а мы, значит, в развалюхе жить будем. Крыша течёт, ветер сквозь стены дует… А им, видите ли, «пространство» подавай!
– Мама, перестань, – голос Максима дрогнул. – Если с домом проблемы, мы поможем с ремонтом. Я уже говорил об этом. Но переезжать в город… да ещё и к нам домой – это не вариант.
– Не повышай на меня голос, – ледяным тоном произнесла Валентина Николаевна. – Я тебе мать, не забывай. Это она тебя против нас настроила. Раньше ты был нормальным сыном…
– Причём тут Анна?! – перебил её Максим. – Это моё решение. Я принял его ещё до знакомства с ней. Я хочу жить своей жизнью. Я взрослый человек, мама.
– Неблагодарный… – прошипела Валентина Николаевна, вскакивая с дивана. Её лицо покраснело от гнева. – Всю жизнь на тебя положили, из последнего отдавали, а ты…
– Валя, хватит, – твёрдо сказал Пётр Иванович, тоже поднимаясь. – Сын прав. Это их жизнь и их решение. Мы должны уважать их выбор.
Валентина Николаевна уставилась на мужа, как на предателя. Её руки дрожали.
– Так вот… – её голос сорвался на рыдание. – Никто меня не понимает… Никто не ценит…
Максим медленно подошёл к матери и обнял её за плечи.
– Мама… Это не преступление – хотеть жить отдельно. Мы будем приезжать. Будем помогать. Просто жить вместе – это другое. Пойми.
Женщина всхлипнула и отвернулась, глядя куда-то в окно, где по стеклу стекали дождевые капли, такие же тяжёлые и горькие, как её слёзы.
Продолжение следует...
Все части:
Часть 3 - финал