Виктор Рубцов, специально для: Григорий И. Дзен
Москва-река вырисовывает многочисленные виражи, и мне до сих пор не понятно, как у москвичей не кружится голова от такого кружева речных поворотов. Между Филёвской поймой и Филёвским парком Яндекс-карты напустили туману, затемнили земельный план, чтобы никто из москвичей не догадался: здесь находится Государственный космический научно-производственный центр имени Хруничева. А поскольку мы не москвичи, а провинциалы из далёкого якутского городка, то нам такие секреты Полишинеля, конечно же, не известны. Собственно, космический центр нас не интересует совершенно. Нам нужен другой конец Новозаводской улицы. От знакомых, живущих в Филях, мы с секретным заданием прогуливаемся до Покровской церкви. Москва ещё та конспираторша, и разместила Покровский собор, называемый храмом Василия Блаженного, у всех на виду на Красной площади. А нам не собор нужен, нам нужна старинная церковь Покрова Пресвятой Богородицы в Филях, которая теперь на фоне Сити совсем не кажется величественной.
Здесь в неотапливаемом православном храме в декабре 1980 года или в феврале 1981 года самим маэстро Рыбниковым была представлена созданная им рок-опера «Юнона и Авось». Пригласили любителей музыки, пригласили западных корреспондентов, всего с сотню человек. И они в зимних одеждах прослушали запись оперы. Церковный «корабль» уподоблен по акустике органному залу, большие динамики создавали стереоэффект, за пультом с магнитофоном восседал торжествующий композитор. Подозрительное собрание изнутри и снаружи опекали вездесущие милиционеры и кагэбисты, явившиеся без специальных приглашений и контрамарок. Премьера состоялась.
Ещё полгода готовились к официальной премьере. А избранные Москвы и всего мира гудели о странной рок-опере, где совсем непривычно в ролях выступали русский граф, дочь испанского колониста, офицеры парусных судов калифорнийской экспедиции и... Казанская Божья Матерь с религиозными песнопениями и вишнёвыми глазами. Которые и предстали пред публикой 8 июля 1981 года (иные указывают 20 октября) на сцене Московского театра имени Ленинского комсомола. После закрытого показа в Покровской церкви и премьеры в Ленкоме – всюду невероятные аншлаги и вселенская слава. Мировые знаменитости и сильные мира сего, начиная с Пьера Кардена и всего клана Ротшильдов, восторгались рок-оперой.
Вскоре Ленком привёз «Юнону и Авось» в Ленинград, культурную столицу страны. Хоть столица действительно культурная, но река Нева в Санкт-Петербурге не так изворачивается, как Москва-река в первопрестольной, она не такая вихлястая. Перед началом представления сотни молодых людей в Ленинграде выломали двери Дворца культуры имени Горького, потому что билетов всем желающим не было. И этих «театралов» с полчаса с собаками ловили по всему ДК.
И в Ленинграде несколько ленинградских коллективов сами стали ставить «Юнону и Авось». В первую очередь это ВИА «Поющие гитары», музыкальный ансамбль, поставивший еще в 1970-х первую в стране рок-оперу Александра Журбина «Орфей и Эвридика». Говорят, что в 1985 году в коллектив пришёл бывший рок-музыкант В. Подгородинский и поставил «Юнону и Авось». 31 декабря 1985 года на сцене Дворца Культуры имени Капранова состоялась премьера рок-оперы в исполнении «Поющих гитар» (впоследствии ставшего Санкт-Петербургским театром «Рок-опера»).
Мы, медлительные провинциалы, на все премьеры опоздали. Но как только выбрались в Ленинград, пошли всей семьёй на «Юнону и Авось» (не переживайте за «полный набор домочадцев», у меня с моими черепашьими повадками тогда не все дети ещё родились). С нами были старшие, далеко не совершеннолетние дети, поэтому выбрали дневной показ. Понимаю, что дневной состав может уступать вечернему, но играли великолепно и Кончита в полумраке изящно раздевалась догола, иначе бы не было, по мнению публики, полного успеха. Под впечатлением переместились в кафе на окраине Ленинграда. Он тогда ещё не так широко разросся, и с Гражданского проспекта мы попадали прямо в кафе рядом с плавающими по протокам уточками.
За столиком угощались мороженным, когда какой-то перебравший джентльмен как пикирующий бомбардировщик направился к нашему столу. Я, не вставая, успел выставить руку и перехватить пикировщика. Он, как показывали в кино про войну, плюхнулся о землю. Слетевшие с носа очки описали мёртвую петлю и брякнулись рядом вдребезги. Вылетевший откуда-то малолетний горец стал тыкать в меня пальцем: «Я видел. Это он ударил! Я видел». Но взрослые, перешедшие на торговый бизнес абреки, разобрались в ситуации, унесли пострадавшего и извинились передо мной. Мой старший сын, лет десяти отроду, спросил о поверженном: «Папа, это кто был? Это Фернандо Лопес?» Вот так я по свежим следам и сыграл в глазах детей роль Николая Петровича Резанова, защитившего от посягательств семейную добродетель.
Тогда же мы купили наш первый компьютер. В зале магазинчика появился со стороны помещения склада не говорящий по-русски индус. Я спросил у продавца, что это за индус у них работает. На что получил ответ, что это не индус у них работает, это все они работают у индуса. Вот так складывался российский бизнес. А теперь мы все счастливы, что у нас в стране появились и процветают собственные олигархи.
Компьютер до следующего навороченного работал долго и частенько показывал нам в записи «Юнону и Авось». А сейчас супруга моя стала ворчать, если я несколько раз кряду ставлю «Ты меня на рассвете разбудишь» или «Белый шиповник». Она-то давно пережила и успокоилась. А я, толстокожий, до сих пор не могу успокоиться, что погиб Резанов, добирающийся из Америки через всю Сибирь для доклада императору и получения дозволения жениться на католичке.
Так вышло, что, заканчивая учёбу в институте, я жил в иркутском Шелехове, получившем своё название в честь российского путешественника, землепроходца, мореплавателя, купца и основателя Русско-Американской компании Григория Ивановича Шелихова (разнице в написании города и фамилии не удивляйтесь: сам Шелихов подписывался и так, и так). Бывшего, между прочим, тестем Николая Резанова (жена Анна родила Резанову двоих детей, но после вторых родов умерла в возрасте 22 лет). Вот мы ратуем за себя, за благополучие своей семьи. А как присмотришься, то и Шелихов, и Резанов тоже ведь члены нашей семьи. И Мария Консепсьон Аргуэльо (Кончита), возлюбленная нашего русского командора Николая Резанова, она тоже наша. Долгих 35 лет она ждала Резанова. Потом приняла монашество под именем Мария Доминга. В монастыре и встретила свою смерть, пережив Резанова на 50 лет. Они наши, а не западного тлетворного сообщества.
«Две души, несущихся в пространстве, Полтораста одиноких лет. Мы вас умоляем о согласье. Без согласья смысла в жизни нет. Аллилуйя возлюбленной паре! Мы забыли, бранясь и пируя, Для чего мы на землю попали. Аллилуйя любви! Аллилуйя любви! Аллилуйя! Аллилуйя всем будущим детям! Наша жизнь пролетела аллюром. Мы проклятым вопросам ответим: Аллилуйя любви! Аллилуйя любви! Аллилуйя!»
Слова Андрея Вознесенского.
Вы не пропустили? Вот, вот, здесь: