— В смысле — потратила?! Ты это серьёзно сейчас говоришь? — голос Маргариты задрожал от ярости и обиды. — На что можно было спустить такие деньги, мам?! Ты же сама говорила: это почти три твоих зарплаты! А теперь говоришь, что всё ушло?! И так быстро?!
— Риточка, ну подожди... Не кипятись... — растерянно прошептала Людмила, прижимая телефон к уху, словно надеясь заглушить волнение.
— Не кипятиться?! — Маргарита вскочила с дивана, сжала трубку в ладонях. За окном шёл вязкий декабрьский снег, тротуары блестели наледью, в воздухе пахло гарью и хвоей. — У нас с Тёмой долгов по уши! Я работу потеряла, а он до сих пор по собеседованиям бегает. Сыну даже подарок на Новый год не купили! А ты мне говоришь: "Успокойся"?! Да как ты можешь?!
Слёзы выступили на глазах у Людмилы. Она стояла на кухне в мягком свете лампы, на столе — чайник, только что закипевший, рядом — лежала путёвка в Таиланд. Мечта. Первая за долгие годы.
После смерти мужа она словно замёрзла внутри. Два года существования в полуразбитом состоянии. Сначала была боль, потом пустота. Только недавно начало отпускать. И тут — звонок дочери, которая, казалось, совершенно не понимала, через что прошла её мать.
Людмила положила трубку, но слёзы так и лились. Она прошлась по комнате, глядя в окно. Тихо кружились снежинки. Вечер был особенно тихим, словно город затаил дыхание. В этом молчании ей стало слышно, как стучит собственное сердце. Она взяла телефон и набрала номер своей лучшей подруги.
— Люда, ты чего? — голос Ирины был тёплым, родным. — Что-то случилось?
— Марго... кричала в трубку. Обвинила меня в черствости, в эгоизме... А я ведь просто мечтала. Просто хотела жить. Как мы с Пашей мечтали...
Когда-то Павел, её муж, сидел на этой самой кухне, и мечтал о будущем.
— Вот вырастет Ритка, и заживём, Людок, — говорил он, мечтательно глядя в окно. — Поедем путешествовать. Хоть на край света! Я вот передачу смотрел про Бали, там рыбаки сеть закидывают в океан — просто сказка.
— Романтик ты мой, — смеялась она. — Ты бы хоть до своей деревни доехал, что сто километров отсюда!
— Ну, мечтать не запретишь, — отмахивался он.
Эти разговоры согревали душу, но Павла уже не было. Осталась лишь память. А рядом был зять — Артём. Совершенная противоположность мужу. С самого начала Людмиле он не понравился: хитрый взгляд, неискренняя улыбка, ленивые речи. Его отец недавно вышел из тюрьмы, а мать перебивалась случайными подработками и разговаривала исключительно на матерном языке.
Но спорить с Маргаритой не стала — та уже была беременна. Свадьбу сыграли поспешно, без радости, без благословений.
Когда родился внук Макар, у Людмилы снова появился смысл жизни. Он был лучиком тепла в этом сером, запущенном доме. Ради него она терпела многое. А ещё — ради работы. Её уважали, ценили, она проработала в компании с самого основания. Сейчас занимала пост заместителя директора по финансам в нефтяной структуре.
Из своих накоплений она купила дочери квартиру. От Артёма и его семьи не поступило ни копейки. Более того, он сразу заявил:
— До брака куплена. Не моя же. Зачем мне туда деньги вкладывать?
Людмила молчала. Помогала. Покупала внуку одежду, игрушки, продукты. Но чувствовала: дочь с мужем просто сели ей на шею. И чем дальше, тем сильнее давили.
— Мам, у Тёмы опять задержка зарплаты. Макару нужны ботинки, я пуховик приглядела. Поможешь?
— Конечно, Риточка, — отвечала она, хотя каждый раз в душе нарастало чувство несправедливости.
В один из вечеров Артём, развалившись на диване, бросил:
— Слушай, Марго, спроси у матери, когда у неё тринадцатая. Я тачку видел классную, почти новая. Нам надо на чём-то ездить. У неё деньги есть, куда ей тратить-то?
— Артём, может, сам заработаешь? — попыталась возразить жена.
— Ой, не начинай! У твоей матери и так всего много. Пусть поделится.
В тот день, когда Людмила получила премию, в городе был мягкий мороз, солнце пробивалось сквозь облака. Она шла по улице и ощущала, как сердце поёт. Купила новые шторы, оплатила ремонт кухни, запланировала отдых на море. Впереди было что-то хорошее.
Но всё испортил звонок от дочери.
— Мам, где деньги? — без приветствия. — Ты что, всё потратила? Нам на Новый год нечего сыну купить!
Она молчала. Потом отключилась. Но через пару часов перезвонила сама.
— Мам, ты передумала? Дашь?
— Нет, Рита. Я больше не дам. И не буду. Я устала. У вас семья — вы и зарабатывайте. Я вас люблю, но помогать бесконечно не могу.
— Сама же останешься одна. Тогда и вспомнишь!
— Может быть. Но я хочу жить. Мне сорок три, я не обязана быть вашей кассой. У меня есть право на свою жизнь.
Маргарита бросила трубку. Людмила долго сидела на диване в тишине. Потом встала, накинула пальто и вышла из дома. Улицы были полны предновогоднего блеска, витрины сияли гирляндами. Она поехала к Ирине. В такси вспоминала свою молодость: как они с Павлом жили в общежитии, как копили на мебель, как радовались каждой покупке. Жили бедно, но с душой.
Теперь всего навалом. А вот тепла — нет. Людмила чувствовала: где-то на этом пути она потеряла дочь. Или, может, дочь потеряла себя.
Через два месяца Людмила полетела в Таиланд. Солнце, океан, шум волн — всё это вернуло ей веру в себя. Она вернулась другим человеком.
А ещё через полгода дочь позвонила:
— Мам... Мы с Артёмом развелись. Он ушёл. Нашёл другую. Сказал, что я ему больше неинтересна.
Людмила выслушала и, после долгой паузы, сказала:
— Всё наладится, дочка. Но теперь ты учись жить сама. Настоящей взрослой жизнью.
Вот такая история, друзья. Напишите, пожалуйста, что вы думаете об этой истории. Не забудьте подписаться на канал и поставить лайк. Всего Вам доброго. До свидания!