Предыдущая часть:
Обстановка немного разрядилась, когда Николай уехал в длительную командировку на месяц. Екатерина сначала хотела возмутиться, но передумала. Без него было меньше скандалов, меньше готовки. Она даже прочитала в блоге психолога, что разлука может пойти на пользу отношениям. Возможно, Николай соскучится по семье. Он звонил дважды в день, справлялся о детях, и его спокойный тон внушал надежду. Екатерина начала верить, что после возвращения их жизнь наладится.
Однажды, прогуливаясь в парке с коляской, где спали Ульяна и Илюша, она погрузилась в мысли о будущем. Её отвлёк знакомый голос. Подняв глаза, она увидела начальника Николая, добродушного мужчину средних лет.
— Здравствуйте, Екатерина, — улыбнулся он, поправляя шарф. — Как дела? Вернулись уже?
— Откуда вернулись? — удивилась она, её пальцы невольно сжали ручку коляски. — Мы никуда не уезжали.
— Как? — он нахмурился, его брови удивлённо приподнялись. — А разве Николай без вас уехал? Я думал, вы всей семьёй поехали.
— В командировку? — она почувствовала, как кровь прилила к лицу. — Зачем нам туда вместе?
— Погодите, какая командировка? — начальник выглядел растерянным, его голос понизился. — У нас нет таких длительных командировок. И я бы не отправил Николая, это не его обязанности.
— Но он же две недели не на работе, — Екатерина пыталась собраться с мыслями, её сердце учащённо забилось. — Вы не заметили?
— Он в отпуске, — ответил мужчина, его лицо помрачнело. — Сказал, что вы всей семьёй едете отдыхать, детям нужен свежий воздух.
Начальник, осознав, что сказал лишнее, поспешно попрощался и ушёл. Екатерина осталась стоять посреди аллеи, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В голове роились самые мрачные предположения. Она тут же позвонила Марине.
— Марин, тут такое дело, — начала она, едва подруга сняла трубку, её голос дрожал. — Коля не в командировке. Он в отпуске, соврал, что уехал по работе.
— Серьёзно? — голос Марины стал серьёзным, в нём послышалась тревога. — Катя, это же очевидно. Он, скорее всего, с любовницей где-то отдыхает. Тебя оставил с детьми, а сам развлекается.
— Нет, не может быть, — Екатерина покачала головой, хотя подруга её не видела. — Может, спросить у Галины Викторовны?
— Ага, она тебе всё расскажет, — хмыкнула Марина, её тон был полон сарказма. — Думаешь, она не в курсе, что её сынок вытворяет? Катя, ты слишком наивная. Надо самим разобраться.
Екатерина решила не подавать виду, что знает об обмане мужа. Когда Николай в очередной раз позвонил, она разговаривала с ним ровно, словно ничего не изменилось. Он, как обычно, спрашивал о детях, о том, как прошёл день, но в его голосе чувствовалась рассеянность, будто мысли его были где-то в другом месте. Вдруг он, словно между делом, бросил в трубку:
— Привет, Вадим!
Екатерина насторожилась. Вадим? Кто это? Имя прозвучало так непринуждённо, будто он обращался к давнему приятелю. Она тут же начала перебирать в памяти всех его знакомых — коллег, друзей, соседей, — но никто не подходил под это описание. Если командировки, о которой он солгал, не было, то и коллеги исключались. И тут её осенило. Вадим — сын соседей из дачного посёлка, где Галина Викторовна проводила лето. Они с Николаем знали друг друга с детства, иногда вместе ходили на рыбалку, но близкими друзьями не были. Значит, Николай на даче. Это было единственное объяснение.
Екатерина решила проверить свою догадку. Оставив Ульяну и Илюшу на попечение Марины, она отправилась в дачный посёлок, до которого было около часа езды. Марина, провожая, напутствовала подругу: быть готовой к любому исходу, не поддаваться на провокации и, главное, зафиксировать всё на камеру, если Николай действительно с другой женщиной. Екатерина, сжимая смартфон, настроила камеру и мысленно готовилась к худшему. Она представляла, как застанет мужа в объятиях любовницы, и эта картина, хоть и вызывала боль, казалась почти неизбежной после его многократных обманов.
Подъехав к даче, она оставила машину в стороне, чтобы не привлечь внимания, и тихо прошла через калитку. Домик Галины Викторовны выглядел ухоженным: подстриженные кусты, чистая дорожка из гравия, занавески слегка дрожали от сквозняка, пропуская солнечные лучи. Екатерина подкралась к двери и прислушалась. Сквозь деревянную створку доносились звуки: мужская речь — явно Николая — и женская, которая показалась ей странно знакомой. Сердце забилось чаще. Она ожидала услышать голос молодой незнакомки, но что-то в этом тембре заставило её задуматься. Неужели она знает эту женщину? Пытаясь разобрать слова, Екатерина затаила дыхание, но разговор прервался звоном посуды.
Собравшись с духом, она толкнула дверь и вошла. Увиденное ошеломило её настолько, что она на миг потеряла дар речи. За обеденным столом, заваленным тарелками с домашней едой, сидел Николай. Он держал вилку с нанизанной котлетой и, увидев жену, замер, едва не поперхнувшись. Рядом суетилась Галина Викторовна, расставляя на столе салаты, соленья и графин с компотом. Она застыла с кастрюлькой в руках, её лицо выражало смесь удивления и раздражения, но глаза оставались холодными, словно она уже просчитывала, как выкрутиться. Сцена напоминала картину из прошлого: заботливая мать кормит взрослого сына, который никуда не спешил, наслаждаясь уютом.
Екатерина почувствовала, как гнев поднимается внутри, но постаралась говорить спокойно.
— Как это понимать, Коля? — спросила она, скрестив руки на груди. — Это и есть твоя командировка?
Николай откашлялся, положил вилку и попытался изобразить удивление.
— Катя, чего ты так взъелась? — его голос звучал почти обиженно, но в глазах мелькнула растерянность. — Будто я тут с любовницей. Я просто приехал отдохнуть.
— Отдохнуть? — её голос дрогнул от возмущения, она шагнула ближе. — От кого? От своих детей, о которых ты так мечтал? Ты сбежал, бросил нас, а теперь сидишь тут, как ни в чём не бывало, пока я выкручиваюсь, чтобы Уля и Илюша не голодали!
— Не драматизируй, — он нахмурился, отодвигая тарелку, его пальцы нервно постукивали по столу. — Я ничего страшного не сделал. Мне просто нужна была передышка.
— Передышка? — Екатерина сжала кулаки, её глаза сверкнули. — А мне, значит, не нужна? Я день и ночь с детьми, с долгами, с твоими пустыми обещаниями! А ты тут котлеты ешь, пока мы там на макаронах сидим!
Галина Викторовна, до того молчавшая, с грохотом поставила кастрюлю на стол и открыла было рот, чтобы возразить, но Екатерина повернулась к ней.
— А вы, Галина Викторовна, тоже хороши! — бросила она, не сдерживая гнева. — Раз уж покрываете своего сына, могли бы хоть с внуками помочь. Они, между прочим, ваши родственники!
Галина Викторовна вспыхнула, её губы сжались в тонкую линию, но ответить она не успела. Екатерина, не желая продолжать этот разговор, развернулась и вышла, громко хлопнув дверью. Сев в машину, она сжала руль так, что побелели костяшки пальцев, и несколько минут просто дышала, пытаясь унять дрожь. Ей хотелось кричать, но вместо этого она позвонила Марине.
— Марин, ты не поверишь, — начала она, едва подруга ответила, её голос дрожал от эмоций. — Он не с любовницей. Он у своей мамы на даче. Сидит, ест её стряпню, как будто ничего не случилось.
— Что?! — Марина расхохоталась так громко, что Екатерине пришлось отодвинуть телефон. — Ой, Катя, это ж надо! Сбежал к мамочке! Я же говорила, он инфантильный. Но это даже лучше, чем любовница, поверь.
— Лучше? — Екатерина горько усмехнулась, глядя на дорогу. — Что тут хорошего? Он бросил нас, Марин. Как я могу доверять такому человеку? Какой из него отец?
— Не переживай, — Марина сменила тон на более серьёзный, в её голосе послышалась поддержка. — Главное, ты узнала правду. Это можно исправить. Может, когда-нибудь вы ещё посмеётесь над этим.
— Сомневаюсь, — вздохнула Екатерина, её пальцы теребили ремешок сумки. — У меня плохое предчувствие. Может, я сама виновата, что поверила ему?
Вернувшись домой, она поблагодарила Марину за помощь с детьми и весь вечер ждала, что Николай вот-вот появится, чтобы объясниться. Но он не приехал ни в тот день, ни на следующий, ни через два дня. Он вернулся только после того, как полностью отгулял свой отпуск, словно ничего не произошло. Екатерина готовилась к тяжёлому разговору, мысленно повторяла, как напомнит ему об отцовских обязанностях, призовёт к совести. Но Николай заговорил первым, и его слова ошеломили её.
— Катя, я долго думал, — начал он, стоя в дверях, избегая её взгляда, его руки нервно теребили ремень сумки. — Я принял решение. Пришёл, чтобы тебе его сообщить.
— Какое ещё решение? — она прищурилась, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Решил взяться за ум? Стать нормальным отцом и мужем?
— Не совсем, — он кашлянул, переступая с ноги на ногу, его голос звучал глухо. — Я понял, что не готов к семейной жизни. Прости, так вышло. Я посоветовался с мамой и решил подать на развод. Пришёл за вещами. Вы с детьми можете остаться в квартире.
— Какое благородство! — Екатерина сжала кулаки, её голос дрожал от сарказма. — Оставить нас на съёмной квартире! И как, по-твоему, я буду её оплачивать? Где мне брать деньги?
— Этот месяц я оплачу, — буркнул он, глядя в пол, его лицо было напряжённым. — А дальше ты как-нибудь выкрутишься. Мама сказала, детей можно в садик отдать, а тебе выйти на работу.
Екатерина замерла, не в силах вымолвить ни слова. Она знала, что Николай безответственный, но такого предательства не ожидала. Ей хотелось кричать, но голос пропал. Когда он вышел с чемоданом, громко хлопнув дверью, она поняла, что это реальность, жестокая и несправедливая.
Несколько дней она была сама не своя, плакала, жалела себя и детей. Но затем собралась с силами. У неё двое малышей, и ради них она должна быть сильной. Развод обещал быть быстрым: делить было почти нечего, кроме холодильника и стиральной машины, а о месте жительства детей споров не возникло. Единственным спорным вопросом стали алименты. Марина настаивала, чтобы Екатерина добилась от Николая максимума, и она сама была настроена решительно. Но тут на пороге появилась Галина Викторовна.
Её визит не сулил ничего хорошего, но женщина выглядела непривычно доброжелательной. Её голос был мягким, почти ласковым, но глаза оставались холодными, выдавая расчёт. Она присела на диван, сложив руки на коленях, и начала:
— Катя, мне так жаль, что вы с Колей разводитесь, — сказала она, её улыбка казалась натянутой. — Поверь, я переживаю.
— Мне тоже жаль, — сухо ответила Екатерина, не веря в искренность этих слов, её пальцы нервно теребили край скатерти.
— Раз уж так вышло, я хочу попросить тебя об одной вещи, — продолжила Галина Викторовна, наклоняясь ближе, её голос понизился, словно она делилась секретом.
— О чём? — Екатерина насторожилась, её брови слегка приподнялись.
— Давай решим вопрос с помощью детям мирно, без суда, — Галина Викторовна улыбнулась, но её глаза оставались неподвижными. — Коля будет помогать, я уверяю. А суд… это может ему навредить. Кредит не дадут, на работе косо смотреть будут.
— Если он и так собирается помогать, какая разница? — Екатерина скрестила руки, её голос стал твёрже. — Мне спокойнее с решением суда. Это мои дети, я должна о них думать.
— Подожди, — Галина Викторовна понизила голос, её пальцы слегка сжали край сумки. — Это и тебе выгодно. Если ты упрёшься, мы с Колей тоже пойдём на принцип. Можем сделать так, что у него не будет официального дохода, и ты ничего не получишь.
— Вы мне угрожаете? — Екатерина прищурилась, её голос стал ледяным, она выпрямилась, глядя прямо на гостью.
— Нет, что ты, — женщина подняла руки, её улыбка стала ещё шире, но выглядела неестественно. — Я предлагаю цивилизованный путь. Коля не враг своим детям. Хочешь, я поклянусь?
— Не нужно клятв, — отрезала Екатерина, её взгляд был твёрдым. — Я подумаю.
Она действительно думала, взвешивала, подсчитывала. В итоге решила довериться, рассудив, что на алименты можно подать и позже, а если Николай и Галина Викторовна сдержат слово, то лишать детей помощи из-за принципов глупо. Марина отговаривала, называла их лжецами, но Екатерина не послушала. Теперь она горько жалела о своей наивности.
Продолжение: