Алло, Светлана Петровна? Это Наталья Игоревна, ваша соседка по лестничной площадке. Извините, что беспокою, но у вас вчера был нотариус? Просто любопытно стало...
Я поставила трубку и посмотрела на мужа. Виктор даже не поднял глаз от газеты, только пробурчал что-то неразборчивое. А меня эта новость как током ударила. Елена вызвала нотариуса и никому из нас не сказала. Что это может значить?
Мы с сестрой никогда не были особенно близки, но после смерти мамы полгода назад общались чаще. Точнее, я звонила ей раз в неделю, узнавала, как дела, как здоровье. Она всегда отвечала односложно: «Нормально», «Как обычно», «Все в порядке». Но голос у неё был какой-то усталый, отстранённый.
— Лена, это я, — набрала я её номер, стараясь говорить как можно спокойнее. — Как дела?
— Нормально, — привычно ответила она. — А что?
— Да так, хотела узнать... Соседка говорит, у тебя вчера нотариус был?
Пауза. Длинная, тяжёлая пауза.
— Да, был, — наконец произнесла Лена. — А что?
— Как это что? Лена, если у тебя какие-то проблемы, я могу помочь. Мы же сёстры...
— Никаких проблем, — голос стал жёстче. — Просто оформила завещание. Вот и всё.
Завещание. Слово повисло в воздухе, и я почувствовала, как холодок пробежал по спине.
— Лена, тебе только сорок восемь! Зачем тебе завещание? Ты что, болеешь?
— Нет, я не болею. Просто считаю, что в моём возрасте пора привести дела в порядок.
— Какие дела? Лена, поговори со мной нормально!
— Мне некогда разговаривать. Покупатели приходят посмотреть квартиру.
— Какие покупатели? Лена!
Но она уже отключилась. Я стояла с трубкой в руках и не могла поверить услышанному. Завещание. Покупатели. Что происходит?
Виктор наконец оторвался от газеты и посмотрел на меня.
— Что случилось? Ты бледная как полотно.
— Лена продаёт квартиру. И завещание оформила.
— Ну и что? Захотела поменять жильё. Мало ли.
— Витя, ты не понимаешь. Эта квартира — мамина. Мы с ней там выросли. Лена никогда не согласилась бы её продать. Никогда.
Он пожал плечами и снова уткнулся в газету. Мужчины не понимают таких вещей. Для них квартира — просто квартира. А для нас это целая жизнь, воспоминания, корни.
Я решила поехать к Лене. Так, без предупреждения. Может, увижу этих покупателей, поговорю с сестрой по-человечески.
Лена жила в той же трёхкомнатной квартире, где мы росли. После смерти мамы она осталась там одна — её муж ушёл к другой ещё пять лет назад, а сын учится в Москве. Большая квартира для одного человека, конечно, но всё равно... Это же дом.
Поднимаясь по знакомой лестнице, я вспоминала детство. Вот здесь, на третьем этаже, жила тётя Клава, которая всегда угощала нас конфетами. А здесь — дядя Коля, который чинил наши велосипеды. Все они уже умерли, остались только воспоминания.
Дверь открыла Лена. Выглядела она неважно — похудела, под глазами тёмные круги, волосы словно давно не видели парикмахера.
— Привет, — сказала она без особого энтузиазма. — Зачем приехала?
— Хотела поговорить. Можно войти?
Она неохотно пропустила меня в прихожую. Квартира была странно пустой. Куда-то исчезла мамина любимая тумбочка, на которой всегда стояли фотографии. Не было и старого кресла, где мама любила сидеть вечерами с книжкой.
— Лена, что происходит? Куда делась мамина мебель?
— Продала. Зачем мне столько хлама?
— Хлама? Это же мамины вещи!
— Мамы больше нет. И смысла хранить всё это тоже нет.
Я присела на диван — единственное, что осталось в гостиной. Лена села напротив, сложила руки на коленях и смотрела куда-то мимо меня.
— Лена, поговори со мной. Что случилось? Почему ты всё продаёшь?
— А зачем мне это всё? Живу одна, работаю в магазине за копейки, сын приезжает раз в год на три дня. Какой смысл держаться за квартиру?
— Но это же наш дом! Здесь мы выросли, здесь прошло наше детство...
— Моё детство давно кончилось, — сухо ответила Лена. — И жизнь моя тоже, похоже, кончается.
— Что ты говоришь? Лена, тебе нет и пятидесяти!
— Да? А что у меня есть? Работа, которую ненавижу? Бывший муж, который завёл новую семью? Сын, который звонит по праздникам? Пустая квартира, где я одна говорю с телевизором?
Я поняла, что дело не в квартире. Дело в том, что моя сестра сломалась. Как-то незаметно, тихо, но сломалась.
— Лена, а куда ты собираешься переехать?
— Да какая разница? Сниму где-нибудь комнату. Мне много не нужно.
— А деньги от продажи?
— А деньги... — она впервые за всё время улыбнулась, но улыбка была какая-то горькая. — Деньги я хочу разделить. Половину Андрею отправлю — пусть на жизнь в Москве хватает. А половину... половину тебе.
— Мне? Лена, зачем?
— Затем, что у тебя семья. Дети. Внуки скоро будут. Тебе деньги нужнее.
— Но это же твоя квартира!
— Нет, это мамина была. А теперь её нет, и квартира превратилась в камень на шее.
Я смотрела на сестру и не узнавала её. Где же та весёлая, боевая Лена, которая в молодости училась в театральном училище? Которая мечтала об актёрской карьере, читала стихи и влюблялась в каждого второго однокурсника? Когда она успела превратиться в эту усталую, равнодушную ко всему женщину?
— Лена, а помнишь, как мы в детстве играли в этой комнате? Ты была принцессой, а я — злой колдуньей.
— Помню, — тихо сказала она. — Только это было очень давно.
— А помнишь, как мама пекла пироги на наши дни рождения? И как мы с тобой всегда ссорились из-за того, кто будет украшать торт?
— Помню.
— А помнишь новогоднюю ёлку? Мы каждый год ставили её в этом углу, и папа всегда ругался, что она мешает проходить.
Лена молчала, но я видела, что слёзы подступают к её глазам.
— Лена, нельзя так всё зачёркивать. Это наша жизнь. Наша история.
— История кончилась, когда мама умерла, — сказала она. — Мне теперь не с кем её вспоминать.
— Как это не с кем? Я же есть!
— Ты есть, но ты живёшь своей жизнью. У тебя муж, дети, заботы. Ты звонишь мне раз в неделю из вежливости. И то не всегда.
Мне стало стыдно. Действительно, после маминых похорон я как-то сама собой отдалилась от сестры. Не специально, просто жизнь закрутила. Дочка развелась, переехала к нам с внуком. Сын женился, теперь каждые выходные приезжает с женой. Домашние дела, работа... Времени катастрофически не хватало.
— Лена, прости. Я не думала, что ты так одиноко себя чувствуешь.
— Да не в том дело. Дело в том, что я просто устала. Каждый день одно и то же. Подъём, работа, дом, телевизор, сон. И так изо дня в день. Зачем?
— Так нужно что-то менять! Найти новую работу, познакомиться с кем-то...
— В сорок восемь лет? Да ты что. Кому я нужна?
— Лена, не говори так! Ты красивая, умная...
— Красивая? — она горько рассмеялась. — Посмотри на меня. Я превратилась в тётку, которая работает в продуктовом магазине и живёт одна с кошкой.
— А где кошка?
— Умерла месяц назад. Я даже плакать не могла. Словно все эмоции во мне высохли.
Мне стало страшно. Я поняла, что сестра находится в таком состоянии, когда любое неосторожное слово может стать последним.
— Лена, поехали ко мне. Погостишь немного, отдохнёшь.
— Зачем? Чтобы вы все надо мной жалели? Нет, спасибо.
— Не жалели, а просто... Лена, мне тебя не хватает. Правда. Я понимаю, что звоню редко, но это не значит, что я не думаю о тебе.
— Думаешь? — она внимательно посмотрела на меня. — О чём ты думаешь?
— О том, что мы с тобой — всё, что у нас осталось от нашей семьи. Родители умерли, дети выросли и живут своей жизнью. А мы остались. И глупо терять друг друга.
— Мы уже потеряли друг друга. Давно. Просто не замечали.
Раздался звонок в дверь. Лена пошла открывать, и я услышала незнакомые голоса.
— Здравствуйте, мы по объявлению. Хотим посмотреть квартиру.
— Проходите, — сказала Лена.
Вошли молодые люди — парень и девушка, лет двадцати пяти. Они с восторгом рассматривали комнаты, что-то обсуждали между собой.
— Квартира отличная, — сказал парень. — Планировка хорошая, ремонт не нужен. Нас устраивает. Когда можно оформить сделку?
— Завтра, если хотите, — равнодушно ответила Лена.
— Подождите, — неожиданно для себя сказала я. — А можно я с вами поговорю?
Молодые люди удивлённо переглянулись.
— Это моя сестра, — объяснила Лена.
— Понимаете, — начала я, не очень понимая, что хочу сказать, — эта квартира для нас очень много значит. Здесь прошло наше детство, здесь жили наши родители...
— Ира, не надо, — остановила меня Лена.
— Надо! — Я повернулась к покупателям. — Скажите, а вы не могли бы подождать недельку? Может быть, мы сами выкупим квартиру.
— Ира! — Лена побледнела. — О чём ты говоришь?
— Да, собственно, можем подождать, — сказала девушка. — Но только неделю. Нам нужно срочно решать жилищный вопрос.
Когда покупатели ушли, Лена набросилась на меня:
— Ты что себе позволяешь? Какое право ты имела?
— Право сестры! Лена, я не дам тебе разрушить свою жизнь!
— Мою жизнь? Да какая у меня жизнь? Ты хоть понимаешь, что происходит?
— Понимаю! Ты в депрессии! Тебе нужна помощь, а не продажа квартиры!
— Мне нужны деньги! Понимаешь? Андрей бросил университет. Говорит, что учиться не может, денег не хватает. Я посылаю ему всё, что могу, но этого мало.
— Почему ты мне не сказала?
— Зачем? Чтобы ты читала мне лекции о том, как правильно воспитывать детей?
— Лена, я никогда...
— Всегда! Всегда ты была самой умной, самой правильной. Удачно вышла замуж, детей вырастила, карьеру сделала. А я... я неудачница. Мужа не удержала, сына воспитать не смогла.
— Это неправда!
— Правда! И знаешь что? Мне надоело притворяться, что всё хорошо. Мне надоело улыбаться, когда хочется плакать. Мне надоело жить в этой квартире, где каждый угол напоминает о том, что я осталась одна.
Она заплакала. Впервые за всё время заплакала — горько, безутешно, как плачут только взрослые люди, когда понимают, что жизнь зашла в тупик.
Я обняла сестру, и мы сидели так, не говоря ни слова. Я гладила её по спине, как в детстве, когда она разбивала коленку или ссорилась с подружками.
— Лена, давай разберёмся во всём по порядку. Сколько денег нужно Андрею?
— Много. Он хочет перевестись на платное отделение. Говорит, что на бюджетном его не устраивает качество образования.
— А сколько конкретно?
— Двести тысяч на год. Плюс общежитие, плюс на жизнь. В общем, тысяч триста.
— Лена, я могу дать эти деньги. У нас есть накопления.
— Нет! Я не возьму у тебя денег!
— Почему?
— Потому что это унизительно. Я и так всю жизнь была неудачницей по сравнению с тобой.
— Лена, перестань! Какая ты неудачница? Ты всю жизнь работала, растила сына, ухаживала за мамой...
— Мама всегда тобой гордилась больше.
— Это неправда.
— Правда. Она всегда говорила: "Вот Ира — молодец, институт закончила, замуж удачно вышла". А про меня молчала.
— Лена, мама любила нас одинаково. Просто она волновалась за тебя больше. Когда ты развелась, она каждый день звонила мне, спрашивала, как ты справляешься.
— Правда?
— Правда. И знаешь, что она мне сказала перед смертью? "Присмотри за Леной. Она кажется сильной, но на самом деле очень ранимая".
Лена снова заплакала, но теперь слёзы были другими — не горькими, а как будто очищающими.
— Я так скучаю по маме, — прошептала она. — Каждый день скучаю.
— Я тоже скучаю. Но знаешь что? Мне кажется, мама бы не одобрила твоё решение. Она так любила эту квартиру, так гордилась тем, что сумела оставить нам жильё.
— Но что мне с ней делать? Я не могу здесь жить. Каждый день думаю о том, что я одна, что никому не нужна.
— А если не одна? Если мы будем встречаться чаще? Если я буду приезжать к тебе каждую неделю?
— Зачем тебе это? У тебя своих забот хватает.
— Затем, что мне тебя не хватает. Я поняла это только сегодня. Мне не хватает сестры, с которой можно поговорить о детстве, о маме, о жизни.
— А если я найду работу получше? Может быть, тогда я смогу помогать Андрею, не продавая квартиру?
— Конечно! Лена, ты же образованная, умная. Почему ты работаешь в магазине?
— Потому что после развода боялась что-то менять. Привыкла к этой работе, к людям. А теперь... теперь кажется, что поздно что-то менять.
— Поздно? В сорок восемь лет? Да ты что! Помнишь Зину Петрову из нашего двора? Она в пятьдесят лет выучилась на бухгалтера и до сих пор работает.
— Помню. Но она всегда была такой энергичной...
— И ты была энергичной. Просто жизнь побила немного. Но это не значит, что всё кончено.
Мы проговорили до вечера. Лена рассказала мне о том, как трудно ей было после развода, как она боялась остаться без средств к существованию, как постепенно замкнулась в себе. Я рассказала ей о своих проблемах, о том, что не всегда у меня всё так гладко, как кажется со стороны.
— Знаешь, — сказала Лена перед моим уходом, — может быть, ты права. Может быть, не стоит продавать квартиру.
— Точно не стоит. А насчёт денег для Андрея мы что-нибудь придумаем.
— Нет, я не возьму у тебя деньги. Но, может быть, я найду работу получше. Или Андрей сам что-то придумает. В конце концов, он уже взрослый мужчина.
— Вот это правильно. А завтра позвони этим покупателям и скажи, что квартира снята с продажи.
— Позвоню. И знаешь что? Я схожу к врачу. Может быть, действительно нужно что-то с настроением делать.
— Обязательно сходи. И давай договоримся — каждую субботу я приезжаю к тебе. Будем чай пить, вспоминать детство, болтать о всякой ерунде.
— Давай. Мне бы это понравилось.
Когда я ехала домой, то думала о том, как легко мы теряем самых близких людей. Не замечаем, когда им плохо, не слышим, когда они просят о помощи. Хорошо, что я вовремя поняла — сестра у меня одна, и потерять её было бы непростительной глупостью.
Дома Виктор спросил:
— Ну что, разобралась с сестрой?
— Разобралась. Она квартиру продавать не будет.
— И правильно. Глупо в такое время недвижимость продавать.
Он не понял, что дело совсем не в недвижимости. Дело в том, что сестра чуть не сломала себе жизнь от одиночества и отчаяния. Но я поняла вовремя. И теперь буду следить за тем, чтобы она не оставалась одна со своими проблемами.