Предыдущая часть:
Виктория Николаевна поблагодарила и вышла, её шаги были уверенными. Александр Павлович остался в лёгком недоумении, глядя на закрывшуюся дверь.
— Серьёзная женщина, — пробормотал он, потирая подбородок. — Ладно, посмотрим, какова она в деле.
Через час в кабинет зашёл Владимир Константинович, его глаза блестели любопытством.
— Ну как, Александр Павлович? — не выдержал он, его голос был полон интереса. — Виктория Николаевна была?
— Была, — кивнул шеф, отложив документы. — Судя по её словам, профессионал. Но посмотрим на практике.
— Вы её взяли? — спросил зам, его лицо озарилось улыбкой.
— Завтра выходит, — ответил Александр Павлович, постукивая пальцами по столу. — Хочет сразу на карьеры. Съезди с ней, покажи всё.
— Отлично, организую, — обрадовался Владимир Константинович и вышел.
Александр Павлович вернулся к делам. После обеда он созвонился с заказчиками из Ярославля. Разговор затянулся: нужно было решить, кто повезёт сырьё — их КАМАЗы или свои. Ярославль решил сэкономить и отправить свои машины.
— Ну, вроде всё, — буркнул Александр Павлович, заканчивая звонок и потирая виски. — Надо ещё грунтовые воды проверить, один карьер затапливает. Попрошу Викторию Николаевну заняться.
К семи вечера офис опустел. Александр Павлович закрыл кабинет, побродил по тёмному коридору и запер входную дверь.
— Ещё один день прошёл, — выдохнул он, садясь в машину. — А там и пятница.
Домой он ехал медленно, словно оттягивая возвращение. На следующий день, едва открыв кабинет, он увидел Викторию Николаевну.
— Доброе утро, — улыбнулся он, его лицо просияло. — Поздравляю с первым рабочим днём. Он будет непростым. Прошу заняться грунтовыми водами. У нас есть регистратор и гидроскоп, Владимир Константинович поможет.
— Я знаю, как они работают, — уверенно ответила Виктория Николаевна, её голос был твёрдым. — Не волнуйтесь, я справлюсь.
— Отлично, — кивнул он. — На кухне есть чай, кофе, печенье. Угощайтесь.
— Спасибо, но я не голодна, — вежливо отказалась она, слегка улыбнувшись. — Может, позже.
Виктория Николаевна дождалась Владимира Константиновича, и они обсудили поездку. Через два часа они выехали в Новинцы. Она настояла на своей машине, осторожно пробираясь по размытой дождём грунтовке. У небольшого здания, служившего офисом и мастерской, они остановились.
— Неплохо, — сказала Виктория Николаевна, разглядывая огромные воронки дробилок и просияв. — Масштабы впечатляют.
— Стараемся, — честно ответил Владимир Константинович, пожав плечами. — Заказчиков хватает.
— Давно здесь? — спросила она, оглядываясь на пыльные поля.
— Лет пять, — ответил он, его голос был спокойным. — Шеф у нас спокойный, но строгий. Не терпит пьянства и лени. Много народу отсеялось, остались те, кто готов работать.
Они вошли в офис. Николай Григорьевич, бригадир, был в мастерской. Владимир Константинович представил нового менеджера. Николай Григорьевич повёл Викторию Николаевну осматривать владения, познакомил с механиками и рабочими.
— Пойдёмте к дробилкам? — предложил он, его глаза загорелись интересом. — Одна сейчас стоит.
— С удовольствием, — улыбнулась Виктория Николаевна, поправляя волосы. — Их у вас три, верно?
— Да, — кивнул бригадир, направляясь к выходу. — Одну чиним, вторую запускаем при больших заказах.
Грохот работающей дробилки заглушал всё. Они обошли сломанную машину, и Виктория Николаевна внимательно её осмотрела. Внезапно послышался рёв мотора — к офису на полной скорости мчался экскаватор.
— Это Тоха, что ли? — нахмурился Николай Григорьевич, его голос стал встревоженным. — Что-то случилось.
Из кабины выскочил Антон, задыхаясь.
— Коля, меня надо тянуть! — выпалил он, его лицо покраснело. — Заглох. Полез под машину, а там вода хлынула. Пробовал завести — не идёт. Еле выскочил, всё тонет!
— Грунтовка? — растерялся Николай Григорьевич, почесав затылок.
— Быстро поехали, — скомандовала Виктория Николаевна, её голос был резким. — Коля, бери сапоги, тросы, все бульдозеры.
Бригадир бросился в мастерскую, и вскоре они с Владимиром Константиновичем тащили тросы и обувь. Все запрыгнули в машину Виктории Николаевны и помчались к дальнему карьеру.
— Это не грунтовка, — сказала она по дороге, её взгляд был сосредоточенным. — Весной они идут медленнее. Похоже на подводное течение. Возможно, был подземный толчок.
— Как так? — удивился Николай Григорьевич, его брови взлетели вверх. — Мы недавно уровень проверяли.
— Подземные воды непредсказуемы, — объяснила Виктория Николаевна, крепко сжимая руль. — Могут годами пробиваться, а могут выйти за час. Боюсь, экскаватор уже по пояс в воде.
Они подъехали к карьеру. Экскаватор наполовину ушёл под воду. Все замерли.
— Чёрт! — вырвалось у Николая Григорьевича, его голос дрожал. — Надо звонить Александру Павловичу. Пока он приедет, машина утонет.
— Звони, а мы пока думаем, — ответила Виктория Николаевна, её глаза сузились. Она отошла, сосредоточилась и вдруг воскликнула: — Связываем бульдозеры! Первые подъезжают к экскаватору, насколько можно, за ними — другие. Опасно, но выбора нет. Кто-то должен лезть в воду цеплять тросы.
— Мой экскаватор, я и полезу, — выдохнул Антон, его лицо было решительным.
Первые два бульдозера задом заехали в воду, за ними встали ещё два у кромки. Антон, дрожа от холода, поплыл к экскаватору, зацепил тросы и вернулся, поддерживаемый водителем. Виктория Николаевна укутала его одеялом из своей машины.
— Володя, скажи Александру Павловичу, пусть захватит одежду, — крикнула она, её голос был полон тревоги. — Тоха замёрз.
Николай Григорьевич махал рукой, координируя бульдозеры. Экскаватор медленно двинулся вперёд.
— Не торопитесь! — предупредила Виктория Николаевна, её тон был строгим. — Делайте рывки, иначе не потянут.
Через час подъехал Александр Павлович с пакетом одежды для Антона.
— Как дела? — обеспокоенно спросил он, его взгляд метался по карьеру. — Получается?
— Уже полметра отвоевали, — ответил Николай Григорьевич, пытаясь просиять. — Виктория Николаевна придумала, как тянуть.
— Это моя вина, — выдохнул Александр Павлович, потирая лоб. — Заставил Тоху работать на сломанной машине.
— Никто не знал, — успокоил бригадир, его голос был мягким. — Виктория Николаевна говорит, это не грунтовка, а подземное течение.
Александр Павлович подошёл к воде, где Владимир Константинович наблюдал за процессом. Виктория Николаевна сидела в кабине бульдозера, помогая водителю.
— Где она? — удивился Александр Павлович, его брови приподнялись.
— Вон, в бульдозере, — указал зам, его лицо просияло. — У Саши рывки резкие, она корректирует.
— Ничего себе! — воскликнул Александр Павлович, его глаза расширились. — Бульдозер водит!
— Я же говорил, профессионал! — радостно подтвердил Владимир Константинович, хлопнув в ладоши.
Через шесть часов экскаватор вытащили на сушу. Александр Павлович хлопнул Антона по плечу.
— С меня премия за отвагу, Тоха, — сказал он, его голос был тёплым. — А с вами, Виктория Николаевна, будет отдельный разговор.
Он не сдержал улыбки, его лицо просияло. Ночью он почти не спал, поражённый тем, как Виктория Николаевна управляла бульдозером. Это одновременно восхищало и шокировало его. На следующий день он вызвал её в кабинет.
— Виктория Николаевна, от лица всех нас огромное спасибо, — начал он, его голос был искренним. — Вы вчера нас выручили.
— На моём старом карьере бывало и хуже, — улыбнулась она, её глаза заблестели. — Техника старая, в горах то и дело что-то ломалось. Приходилось и за бульдозер садиться, и за экскаватор.
— Для меня это непривычно, — признался Александр Павлович, слегка усмехнувшись. — Вы разбили мои стереотипы, и это к лучшему.
— Понимаю, — кивнула она, её голос стал мягче. — Но не все женщины хотят сидеть дома. Мне всегда было интересно учиться новому.
За две недели Александр Павлович заметил в себе перемены. Работа перестала быть тяжёлой рутиной, настроение улучшалось. Виктория Николаевна принесла в компанию свежий взгляд, её предложения были простыми, но эффективными.
— Володя, мы все от неё только выиграли, — сказал он как-то заму, его глаза просияли. — Она как алмаз. Не представляю, как мы раньше без неё справлялись.
— Профессионал, — подтвердил Владимир Константинович, его голос был полон восхищения. — Её идеи очевидны, но работают.
Перед Новым годом Александр Павлович увидел, что объёмы производства выросли. Виктория Николаевна стала для компании находкой.
Виктория Николаевна родилась в Сибири. С детства она мечтала стать инженером, её аналитический ум выделял её среди сверстников. Перед окончанием школы дядя, брат матери, предложил забрать её в Краснодар, чтобы она поступила в Кубанский государственный университет. Виктория согласилась, выбрав строительный факультет, понимая, что эта профессия всегда будет востребована. В университете она познакомилась с Романом, студентом-медиком. Через неделю после знакомства он подошёл к ней на перемене.
— Вика, ты моя, — заявил он, его глаза горели. — Я на тебе женюсь.
— Это что, помолвка? — рассмеялась она, поправляя волосы. — Рома, я тебя едва знаю.
— Ты моя судьба, — настаивал он, его голос был полон уверенности. — Я докажу тебе свою любовь.
Роман ухаживал красиво, и через месяц сделал официальное предложение с кольцом. Виктория, всё ещё сомневаясь, согласилась. Они решили пожениться после выпуска, через год. Но всё оказалось сложнее.
— Вика, я хочу свадьбу в Карачаево-Черкесии, — сказал Роман, его голос был твёрдым. — Там мои родители, весь наш род.
— Рома, давай просто распишемся здесь, без пышных торжеств, — предложила она, её голос дрожал от неуверенности. — Мне так спокойнее.
— У нас так не принято, — возразил он, его лицо стало серьёзнее. — Я не могу нарушить традиции.
— Ну, хорошо, — выдохнула Виктория Николаевна, её пальцы нервно сжали край стола, не подозревая, как это изменит её жизнь.
Роман не сказал, что его родители были категорически против его отношений с Викторией Николаевной.
Виктория Николаевна не подозревала, что решение Романа жениться в Карачаево-Черкесии станет для неё поворотным моментом, полным испытаний. Его родители, несмотря на внешнее согласие, поставили условие: молодые должны жить в их родном крае, подчиняясь традициям. Виктория, влюблённая и доверчивая, согласилась, надеясь на компромисс. Но по приезде их ждал удар — свадьбы не будет. Мать Романа собрала родственников, и те месяцами убеждали его отказаться от брака с «чужой». Роман предложил Виктории жить вместе без росписи, обещая, что родители со временем смирятся.
— Вика, я тебя люблю, не бросай меня, — умолял он, его голос дрожал, когда она, в слезах, начала собирать вещи. — Они обманули меня, заманили домой.
— Рома, давай уедем, — настаивала она, вытирая слёзы и сжимая ручку чемодана. — Они не дадут нам быть вместе.
Но Роман не мог решиться. Его мать давила на него, угрожая проклятиями и отречением. Виктория, сама не понимая почему, осталась. Она устроилась на местный карьер, начав с должности секретаря, затем став менеджером и заместителем директора. Роман же пошёл работать в поликлинику, но через три года бросил медицину, пытаясь заняться бизнесом. Его дела не ладились, и он всё больше отдалялся от Виктории.
Годы шли, и их отношения становились всё тяжелее. Виктория заработала на квартиру, потом на дом, но семейное счастье ускользало. Два выкидыша подорвали её здоровье, детей у них не было. Она пыталась поддерживать Романа, но он погружался в свои проблемы, иногда возвращаясь домой пьяным.
— Вика, я тебя люблю, — рыдал он, стоя на пороге, его глаза были мутными. — Без тебя я пропаду.
— Рома, ты сам себя губишь, — отвечала она, устало глядя на него и поправляя волосы. — Мы могли бы уехать, начать заново, но ты не хочешь.
Слухи, распускаемые его матерью, обвиняли Викторию в бедах сына. Когда ей было сорок три, она узнала, что у Романа появилась другая женщина.
— Зачем, Рома? — холодно спросила она, её голос был ровным, но глаза выдавали боль. — Ты мне ничего не должен. Собирай вещи и уходи.
— Мать заставила меня жениться на другой, — признался он, глядя в пол и сжимая кулаки. — Я не люблю её, Вика, прости. Я сделал это, чтобы она отстала.
— Нет, Рома, ты сделал это, потому что думаешь, как она, — отрезала Виктория Николаевна, её тон стал ледяным. — Я для тебя так и не стала своей.
Продолжение: