Предыдущая часть:
Роман перестал появляться, но вскоре вернулся, умоляя о прощении. Виктория, измученная борьбой, уже продала квартиру и готовилась уехать.
— Прости, Вика, — рыдал он, размахивая руками. — Я остался ни с чем. Жена выгнала, ребёнка не даёт видеть. Мать добилась своего, а я страдаю.
— Ты сделал выбор, Рома, — спокойно ответила она, её взгляд был твёрдым. — Ты хотел быть хорошим для своего рода, но не для нас. Теперь неси за это ответственность.
Виктория уезжала с лёгким сердцем, понимая, что не виновата в его бедах. Любовь к Роману ещё теплилась, но она отпустила его, чтобы двигаться вперёд. Через полгода до неё дошли слухи, что мать Романа умерла от онкологии. Виктория не чувствовала ни злобы, ни сожаления — лишь освобождение.
В Переславле-Залесском её жизнь обрела новый смысл. Работа на карьере у Александра Павловича приносила удовлетворение, а её энергия и профессионализм преобразили компанию. Перед Новым годом Александр Павлович решил устроить корпоратив.
— Надо собрать всех ребят, — предложил он заму, его глаза просияли. — Наймём такси из Новинцев, сделаем праздник в пятницу. Я оплачу транспорт туда и обратно.
— Отличная идея, — поддержала Виктория Николаевна, её голос был полон энтузиазма. — Ребята заслужили.
— Вика, зайдите ко мне, — позвал Александр Павлович, его тон был тёплым. — Хочу обсудить меню.
Виктория Николаевна вошла в кабинет. Александр Павлович был в приподнятом настроении, даже шутил, что для него было редкостью.
— Полностью доверяю вашему вкусу, — просиял он, откинувшись в кресле. — Что предложите?
— Давайте совместим традиционное с чем-то необычным, — ответила она, её глаза заблестели. — Для тостов — шампанское или лёгкое вино.
— Согласен, — кивнул он, глядя ей в глаза. — Вика, я вам очень благодарен. С вашим приходом всё изменилось — и на работе, и в моей жизни.
Виктория Николаевна уловила в его голосе нечто большее, чем просто признательность. Она почувствовала давно забытые эмоции, но не дала им волю, лишь кивнула в ответ.
Корпоратив удался. Александр Павлович арендовал кафе, разрешив сотрудникам привести жён и мужей. Зал наполнился смехом и разговорами.
— Вика, всё хорошо организовано, — подошёл он к ней, его лицо просияло. — Вам самой нравится?
— Очень, — улыбнулась она, встретив его взгляд. — Спасибо за старания, Александр Павлович.
Когда заиграла медленная мелодия, ведущий объявил танец. Александр Павлович, слегка покраснев, протянул руку.
— Вика, не возражаете? — спросил он, его голос дрожал от волнения. — Только предупреждаю, я не танцевал лет сто.
— Я тоже, — рассмеялась она, её глаза заблестели. — Давайте вспоминать вместе.
Владимир Константинович, наблюдая за ними, усмехнулся. «Кто знает, — подумал он, — может, эти карьеры их и соединят».
После праздника Александр Павлович вызвался проводить Викторию Николаевну домой. Они шли пешком, разговаривая о жизни. Шампанское развязало ему язык.
— Вика, я не хочу врать, — сказал он, опустив голову и потирая ладони. — Кажется, я в вас влюбился. После смерти Кати я думал, что больше не смогу этого почувствовать.
— Я понимаю, — тихо ответила она, её голос был мягким. — Я тоже годами пыталась сохранить чувства к мужу, но в итоге отпустила его. Он выбрал страдания, а я — движение вперёд.
— У меня проблемы с сыном, — признался Александр Павлович, его голос дрогнул. — Я люблю Илюшу, но не могу простить его за аварию. Хотя понимаю, что он не виноват.
— Вы возложили на Катю то, чего она не могла вам дать, — мягко сказала Виктория Николаевна, её глаза были полны сочувствия. — Сделали её единственной, идеальной. Но жизнь не стоит на месте. Лучшее всегда впереди.
Этот разговор перевернул его мир. Александр Павлович стал чаще общаться с Викторией Николаевной, они ездили в кафе, обсуждали не только работу, но и личное. Он преобразился: стал легче, открытее, а его интуиция и идеи привели к расширению карьеров. Любовь к Виктории росла, и он понял, что хочет провести с ней остаток жизни.
Перед свадьбой он решил познакомить её с Ильёй. Они вошли в комнату сына, и Виктория Николаевна тепло улыбнулась.
— Здравствуй, Илюша, — сказала она по-матерински, её голос был нежным. — Как дела?
— После встречи с вами, наверное, встану, — пошутил парень, его глаза просияли. — Дайте хотя бы помечтать!
— Может, и встанешь, — поддержала она, её улыбка была тёплой. — Летом будем сидеть в саду, я тебе почитаю.
После знакомства они прошли на кухню. Виктория Николаевна задумалась.
— Саша, когда ты в последний раз серьёзно занимался Ильёй? — спросила она, её голос был полон надежды.
— Лет пять назад, — выдохнул он, потирая лоб. — Врач сказал, что это безнадёжно.
— Надо попробовать ещё раз, — настаивала она, её глаза горели. — Илюша чистый, как ребёнок. Он заслуживает шанса.
Виктория Николаевна начала поиски врача. Через месяц она наткнулась на Дмитрия Михайловича из Красноярска, использующего нетрадиционные методы. Она связалась с ним, отправив снимки Ильи и медицинские заключения.
— Тяжёлый случай, — ответил доктор, его голос был осторожным. — Без осмотра не скажу, есть ли шансы.
Виктория Николаевна оплатила его приезд. Не сказав Александру Павловичу, она встретила врача в аэропорту Туношно.
— Илюша, к тебе приедет доктор, — предупредила она парня, погладив его по голове. — Но папе пока не говори.
— Не волнуйтесь, я умею хранить секреты, — улыбнулся он, его глаза заблестели.
Дмитрий Михайлович внимательно осмотрел Илью, проверил его глаза, лицо, руки, затем тело.
— Случай сложный, но потенциал есть, — сказал он, его голос был спокойным. — Можем попробовать. Нужны курсы по десять дней с перерывами.
— Мы согласны, — воскликнула Виктория Николаевна, её лицо просияло. — Когда начнём?
— Через три недели, — ответил доктор. — Первый курс — десять дней, потом перерыв.
Виктория Николаевна скрыла это от мужа, боясь его скептицизма. После первого курса изменений не было, но она не сдавалась. В мае, когда в карьерах кипела работа, она стала проводить больше времени с Ильёй.
— Вика, ты какая-то озабоченная, — заметил Александр Павлович, его голос был полон тревоги. — Что случилось?
— Сложно совмещать работу и дом, — призналась она, её глаза опустились. — Хочу больше быть с Илюшей.
— Можешь не работать, — предложил он, его голос стал мягче. — Это не обсуждается.
— Нет, я люблю карьеры, — запротестовала она, её тон был твёрдым. — Но пока тепло, хочу больше времени проводить с ним.
— Хорошо, работай по свободному графику, — согласился он, тронутый её заботой, и погладил её по руке.
Виктория Николаевна и Илья ждали новых курсов. Александр Павлович заметил, что жена что-то скрывает, но решил доверять ей. Однако любопытство взяло верх, и он установил в комнате сына камеру.
— Зачем я это делаю? — ругал он себя, но камеру оставил.
Через несколько недель он увидел, как в комнату вошёл незнакомец. Дмитрий Михайлович достал флаконы и странный прибор. На пятый день курса Илья вдруг вскрикнул:
— Ай! Что это? — его голос дрожал. — Как будто разряд!
— Ты почувствовал? — обрадовался доктор, его глаза загорелись. — Где? Давай ещё раз.
Илья указал на точки, где ощутил боль. Врач работал с позвоночником, и парень реагировал всё сильнее.
— Нервы отзываются, — сказал Дмитрий Михайлович, его голос был полон надежды. — Процесс пошёл.
— Он будет ходить? — не сдержалась Виктория Николаевна, её голос дрожал.
— Сидеть точно будет, — ответил доктор, его тон был осторожным. — А вот встанет ли — не знаю.
— Я буду сидеть! — закричал Илья, его лицо просияло. — Это значит, я смогу ездить на коляске!
Александр Павлович, увидев это на записи, рыдал. Одиннадцать лет безнадёжных попыток — и теперь надежда. Он помчался домой.
— Илюша! — влетел он в комнату, его голос дрожал от эмоций. — Я всё видел, ты будешь сидеть!
— Пап, откуда знаешь? — улыбнулся сын, его глаза блестели. — Вика просила молчать.
— Я, дурак, камеру поставил, — признался Александр Павлович, его лицо покраснело. — Думал, она что-то скрывает. Прости, сынок.
— Пап, она нас любит, — сказал Илья, его голос был тёплым. — Как настоящая мать.
— Знаю, — кивнул отец, его глаза увлажнились. — Она на карьере, я еду к ней.
Александр Павлович мчался в Новинцы. Виктория Николаевна стояла у дальнего карьера, где вода наконец ушла.
— Вика! — крикнул он, подбегая, его лицо просияло. — Я тебя люблю!
— Саша, ты чего? — рассмеялась она, когда он подхватил её на руки. — Поставь, надорвёшься!
Он опустился на одно колено.
— Вика, спасибо за всё, — сказал он, его голос дрожал. — За карьеры, за меня, за Илюшу. Я всё знаю. Я хочу идти с тобой вперёд, не оглядываясь назад.
Через полтора года Илья встал. Мышцы, ослабленные годами, требовали огромных усилий. Он проходил сто метров, обливаясь потом, но не сдавался.
— Молодец, Илюша! — обнимали его родители, их лица сияли. — Сто двадцать метров — рекорд!
— Я герой! — смеялся он, его голос был полон гордости. — Сам от себя в шоке!
Дмитрий Михайлович предупреждал, что на восстановление уйдёт ещё год, но это уже не имело значения. Александр Павлович окончательно освободился от обиды. Его отношения с сыном стали такими, каких никогда не было. Через два года Илья гонял на своей машине и пошёл по стопам отца, работая на карьере. Его детская искренность покоряла рабочих, несмотря на недостаток строгости.
Когда Илье исполнилось тридцать пять, он объявил, что женится на Наталье.
— Неужели дождались? — сквозь слёзы сказал Александр Павлович, его голос дрожал. — Вика, наш мальчик взрослый! Я буду дедом!
У Ильи и Натальи родились дочь и два сына. Александр Павлович смотрел на внуков, и его сердце наполнялось теплом.
— Знаешь, Вика, — сказал он однажды, его глаза просияли. — Наш карьер — как история. Без него не было бы меня и тебя, без него не было бы нашего сына, а теперь он нашим внукам перейдёт, как никогда не заканчивающаяся история.