Галина затащила сумки на третий этаж, привалилась к двери и постояла так с минуту. Ноги гудели, голова раскалывалась — день выдался тяжёлый. Начальство придиралось к каждой мелочи, клиенты хамили, а в обеденный перерыв пришлось бегать по магазинам.
— Господи, хоть бы дома тишина была, — пробормотала она, доставая ключи.
Дверь открылась, и сразу ударил запах табака. Николай сидел в кресле перед телевизором, окружённый газетами и пустыми чашками. Даже не повернул голову.
— Привет, — сказала Галина, ставя сумки на пол.
— М-м-м, — отозвался муж, не отрываясь от экрана.
Женщина разулась, прошла на кухню. Раковина полная посуды — видно, он весь день чай гонял. Галина машинально включила воду, стала мыть чашки. Руки тряслись от усталости.
«Что приготовить-то? — думала она, глядя в холодильник. — Мяса нет, овощи не свежие... Да и сил никаких».
Глаза упали на пачку пельменей в морозилке. Быстро, сытно — самое то после такого дня.
— Николай, будешь ужинать? — крикнула она в зал.
— А что готовишь? — донеслось в ответ.
— Пельмени!
Тишина. Потом стук — муж поставил чашку на стол и появился на кухне. Лицо недовольное, брови сдвинуты.
— Пельмени? Серьёзно? — голос у него был такой, словно она предложила ему собачий корм. — Я на работу хожу, а ты не можешь сварить суп?
Галина замерла, держа в руках пачку. Слова ударили, как пощёчина. Она медленно повернулась к мужу.
— Что ты сказал?
— То, что сказал! — Николай скрестил руки на груди. — Нормальный мужик с работы приходит — ему борщ, котлеты там... А у нас что? Полуфабрикаты!
— Коля... — голос у Галины дрогнул. — Я тоже с работы. Я тоже устала.
— Ну да, ну да! — махнул он рукой. — Сидишь в офисе в тёплом, бумажки перекладываешь. А я на заводе пашу!
Что-то оборвалось внутри. Галина поставила пачку на стол и тихо сказала:
— Хорошо.
Налила воду в кастрюлю, поставила на плиту. Бросила пельмени. Николай постоял ещё немного, ожидая продолжения разговора, но жена молчала. Пожал плечами и ушёл к телевизору.
А Галина стояла у плиты и понимала: что-то в ней сломалось. Навсегда.
На следующее утро Галина встала на час раньше. Тихо собралась, выпила кофе и ушла, не оставив завтрака. Николай проснулся от хлопка двери.
— Галь? — крикнул он, но ответа не последовало.
На кухне — пустые полки, холодная плита. Пришлось бутерброды делать.
В обед зазвонил телефон Галины. Николай.
— Слушай, а ты что на ужин готовить будешь?
Галина посмотрела на экран и сбросила звонок.
Через полчаса — снова звонок.
— Галь, ну что за детский сад! Я же спрашиваю нормально!
Сброс.
Вечером Николай ждал дома, изучая холодильник. Жена пришла в семь, молча прошла в ванную. Он топтался у двери.
— Гал, ну хватит дуться! Я же не со зла...
Она вышла, прошла мимо на кухню. Достала хлеб, колбасу, намазала масло. Два бутерброда. Один себе, другой — на стол рядом. Села есть, глядя в окно.
— Это что, ужин? — опешил Николай.
Галина пожала плечами:
— А что, плохой ужин? Сытный.
— Но я же... то есть мы привыкли...
— К чему привыкли? — она посмотрела на него в первый раз за день. Глаза пустые, отстранённые. — К супам? Так вари.
И снова тишина. Николай сел рядом, откусил бутерброд. Невкусно как-то. Он привык к горячему, к заботе...
— Галь, ну давай поговорим нормально!
— О чём? — она доела и встала. — О том, что я бумажки перекладываю? О том, что полуфабрикаты — это стыдно?
Ушла в спальню. Дверь — не хлопнула, а тихо закрылась. И это было страшнее крика.
— Лена, а ты как с мужем... ну, когда он... — Галина мялась, сидя в кафе с подругой.
— Когда хамит? — прямо спросила Лена. — А что случилось?
Галина рассказала про пельмени. Лена слушала, качая головой.
— Галь, а сколько лет ты ему всё готовишь? Стираешь? Убираешь?
— Восемнадцать... нет, девятнадцать уже будет.
— И он считает это нормальным?
— Видимо, да, — Галина помешала кофе. — Я больше не могу быть домработницей при живом муже, Лен. Понимаешь? Я тоже устаю, я тоже хочу домой прийти и отдохнуть...
— Так скажи ему!
— Говорила. Он не слышит.
А Николай в это время стоял у забора с соседом Петровичем, курил.
— Чего она обиделась-то? — жаловался он. — Я же просто сказал... Мужик с работы приходит, хочет нормально поесть. Это естественно!
— А она что, не работает? — уточнил Петрович.
— Работает, конечно. Но у неё же офис, кондиционер там... А я на заводе горбачусь!
Петрович затянулся, посмотрел на него с сомнением.
— Николай, а ты попробуй хоть раз её работу сделать. И свою. И дом. И семью. Может, поймёшь что-то.
— Да ладно тебе! — отмахнулся Николай. — Женское дело — дом вести. Всегда так было.
Но что-то гложило. Дома стало неуютно. Жена как чужая — вежливая, но холодная. Даже хуже ругани это было.
Неделя тянулась как год. Николай пытался заговаривать с женой, но получал вежливые односложные ответы. Дом превратился в гостиницу — каждый сам по себе.
В субботу вечером они сидели за столом: она с книгой, он с газетой. Между ними — тарелки с макаронами из пакетика. Тишина давила.
Николай вдруг вспомнил детство. Мать тоже так молчала иногда. Отец приходил с работы, орал, требовал борщ, рубашку выглаженную... А мама тихо плакала на кухне, думая, что он не видит.
— Мам, а почему ты плачешь? — спрашивал маленький Коля.
— Так, сынок, ничего... устала просто.
«Господи, — подумал он, глядя на Галину. — Я же делаю то же самое...»
Жена встала, понесла тарелки в раковину. Плечи опущены, движения усталые. И он впервые за годы по-настоящему посмотрел на неё.
Когда она в последний раз смеялась? Когда радовалась? Он не помнил.
После того как Галина ушла спать, Николай бродил по квартире. В письменном столе наткнулся на открытый блокнот — жена что-то писала. Любопытство пересилило.
«Дорогая Танечка! — читал он почерк жены. — Как дела у вас с малышом? У нас всё по-старому. Папа твой даже не замечает, что я существую. Для него я — прислуга, которая должна готовить, стирать, убирать... А если что не так — сразу претензии. Иногда думаю: а зачем мне всё это? Неужели любовь только в том, чтобы обслуживать?»
Дальше почерк становился размашистее — видно, нервничала:
«Я всё делаю, а он не замечает. Работаю наравне с ним, а дома — второй рабочий день начинается. Устала, Тань. Очень устала...»
Письмо обрывалось. Николай стоял, держа блокнот, и чувствовал, как что-то ломается внутри.
Девятнадцать лет. Девятнадцать лет она молча тащила всё. Дом, работу, его настроения... А он думал, что так и надо.
— Галь... — тихо позвал он.
Из спальни не ответили.
Он сел на диван, положил голову в руки. Вспомнил, как знакомился с ней. Смеющаяся, лёгкая, мечтающая о путешествиях девчонка. Где она, та Галя? Куда делась?
«Я убил её, — понял он с ужасом. — Год за годом убивал требованиями, претензиями, равнодушием...»
А она терпела. Потому что любила. Любила и надеялась, что он поймёт.
Но он не понимал. До сегодняшнего дня.
Воскресным утром Галина проснулась от запаха с кухни. Не веря своим чувствам, натянула халат и вышла.
Николай стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюле. На столе — нарезанные овощи, зелень, хлеб. И букет тюльпанов в стакане.
— Коля? — растерянно спросила она. — Что ты делаешь?
Он обернулся. Глаза красные — видно, не спал.
— Суп варю, — просто ответил он. — Борщ. Как мама меня учила.
Галина стояла в дверях, не понимая, что происходит.
— Садись, — попросил он. — Мне нужно кое-что сказать.
Она села за стол, настороженно глядя на мужа.
— Галь... — он выключил плиту, сел напротив. — Ты не обязана всё тянуть. Я просто привык... Прости меня.
Слова повисли в воздухе. Галина молчала.
— Я читал твоё письмо Тане, — признался он. — Не специально... Просто увидел. И понял, что я...
Голос сорвался.
— Что ты — что? — тихо спросила она.
— Что я тебя убиваю. Каждый день. Своими требованиями, равнодушием... Галь, где та девчонка, которая хотела в Париж? Которая смеялась над моими глупыми шутками?
Галина смотрела на него, и глаза наполнились слезами.
— Она устала, Коля. Она очень устала...
— Я знаю, — он протянул руку, осторожно коснулся её пальцев. — И я хочу всё изменить. Хочу, чтобы она вернулась.
Они сидели молча. Потом Галина заплакала — сначала тихо, потом всё сильнее. Девятнадцать лет усталости, обиды, нежности выливались слезами.
Николай обнял её, и она не оттолкнула.
— С сегодняшнего дня, — сказал он ей в волосы, — мы всё делим пополам. Работу, дом, заботы. Договорились?
Галина кивнула, не поднимая головы.
А на плите тихо булькал суп — первый за много лет, который варил мужчина в этом доме.
Подписывайтесь на канал, делитесь своими чувствами в комментариях и поддержите историю 👍
Эти истории понравились больше 1000 человек: