— Пока ты "устала", ребёнок ест лапшу третий день! — голос Галины Петровны прорезал тишину квартиры, словно нож масло.
Ольга вздрогнула всем телом. Она сидела на краю дивана в халате, который не стирала уже неделю, и тупо смотрела в одну точку. Волосы свалялись, под глазами залегли тёмные круги, а руки... руки дрожали от усталости.
— Здравствуйте, Галина Петровна, — выдавила она из себя, даже не поворачивая головы к свекрови.
— Здравствуйте! — фыркнула та, с грохотом захлопывая дверь. — Какие уж тут здравствования. Ты посмотри на себя! На что ты похожа?
Семилетний Артёмка выглянул из своей комнаты, прижимая к груди потрёпанного мишку. Глаза у мальчика были настороженные, взрослые не по годам.
— Бабуля пришла, — тихо сказал он.
— Внученька мой! — Галина тут же переключилась, присела на корточки и обняла ребёнка. — Как дела? Что кушал сегодня?
Артём виновато посмотрел на маму:
— Лапшу быстрого приготовления. Мама сказала, что других вариантов нет.
У Ольги защемило сердце. Она же не так сказала... или всё-таки так? Последние дни сливались в одно серое пятно.
— Вот именно! — подхватила свекровь, поднимаясь во весь рост. — А где твой папа?
— На работе, — машинально ответила Ольга. — Галина Петровна, я...
— Что ты? — перебила та. — Что ты можешь сказать в своё оправдание? Посмотри на квартиру!
И правда, вокруг царил беспорядок. Немытая посуда горкой лежала в раковине, на полу валялись детские игрушки, а на столе — пустые упаковки от той самой лапши.
— Я пыталась, — слабо возразила Ольга. — Просто... у меня не хватает сил. Артём не спит по ночам, кошмары мучают. А днём я еле хожу...
— Кошмары! — презрительно хмыкнула Галина. — В наше время детей с кошмарами не было. Это всё от того, что режима никакого нет.
Ольга закрыла глаза. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться. После рождения Артёма что-то внутри неё сломалось. Сначала она думала — обычная усталость новоиспечённой мамы. Потом стало хуже. А теперь...
— Мама, ты плачешь? — Артём подошёл и осторожно коснулся её руки.
Ольга не заметила, как слёзы потекли по щекам. Смахнула их торопливо:
— Нет, солнышко. Просто... пылинка в глаз попала.
— Во, точно! — возмутилась свекровь. — При ребёнке слёзы размазывать! Ты хоть понимаешь, что делаешь с его психикой?
— Галина Петровна, пожалуйста... — Ольга попыталась встать, но ноги подогнулись. — Давайте не при нём.
— А где же при нём? Если не дома, то где? На улице, на всеобщее обозрение? — Свекровь сбросила пальто прямо на кресло. — Всё, хватит это терпеть. Внука жалко.
Артём забился в угол, крепче прижимая мишку. Мальчик привык к таким сценам, но каждый раз они пугали его всё больше. Мама вечно уставшая, бабушка сердитая, а папа... папа просто исчезает, когда становится совсем невыносимо.
— Мам, я хочу кушать, — робко сказал он.
— Конечно хочешь! — подхватила Галина. — А мамочка твоя сидит и жалеет себя. Ничего, внучек, бабушка сейчас всё исправит.
Ольга сжала кулаки. Внутри всё кипело от бессилия и стыда. Да, она плохая мать. Да, не справляется. Но почему каждый раз Галина Петровна так больно тычет в это носом?
— Я... я сейчас приготовлю что-нибудь, — пробормотала она, силясь подняться с дивана.
— Сиди уж! — отмахнулась свекровь. — Только хуже сделаешь. Я сама.
С того дня Галина Петровна будто прописалась в их квартире. Каждое утро, словно по будильнику, раздавался звонок в дверь.
— Это я! Пришла спасать ситуацию! — объявляла она, врываясь с пакетами продуктов.
Ольга сначала пыталась протестовать:
— Галина Петровна, спасибо, но я сама...
— Сама? — перебивала та, с грохотом расставляя банки и коробки на столе. — Ты сама неделю подряд кормишь ребёнка макаронами и сосисками. Это не еда, это издевательство!
Артём наблюдал за всем этим из-за своих кубиков, молча строя очередной замок. Он научился быть незаметным, когда взрослые ругались.
— Внучек, иди сюда! — подзывала Галина. — Бабушка принесла тебе настоящий борщ. Не то что мамина стряпня.
Ольга вздрагивала от каждого такого укола. А Галина будто специально подбирала слова поострее.
— В твоём возрасте я уже троих детей поднимала, — назидательно говорила она, яростно натирая морковь. — И ни разу не жаловалась на усталость. А вы, современные, при одном ребёнке сдуваетесь.
— Времена другие были, — робко возражала Ольга.
— Да какие там другие! — фыркнула свекровь. — Отговорки одни. У нас не было ни памперсов, ни стиральных машин, ни готового детского питания. Всё сами делали. И ничего, выжили.
Каждый день приносил новые "улучшения" от Галины Петровны. То она переставляла мебель в детской — "для правильной циркуляции воздуха", то выбрасывала Ольгины косметические средства — "химия одна, ребёнку вредно".
— Мама, а почему бабушка всё меняет в доме? — спросил однажды Артём.
Ольга не знала, что ответить. Как объяснить семилетнему мальчику, что бабушка считает её никчёмной?
— Она хочет помочь, — соврала Ольга.
— А тебе нравится её помощь?
Детская прямота разрезала воздух. Ольга посмотрела на сына — такой маленький, а уже всё понимает.
— Не очень, — честно призналась она.
— Тогда скажи ей, — просто посоветовал Артём.
Если бы всё было так легко...
К концу недели Ольга была на грани срыва. Галина критиковала буквально всё: как она одевает ребёнка, какие книги ему читает, почему так рано укладывает спать.
— Да ты его совсем избаловала! — возмущалась свекровь. — В семь лет капризничает, как младенец!
— Он не капризничает, — защищалась Ольга. — У него просто тяжёлый период после...
— После чего? — резко спросила Галина. — После того, как увидел, в каком состоянии его мать?
Удар пришёлся точно в цель. Ольга побледнела.
— Я не хотела... Мне тоже тяжело...
— Тяжело! — передразнила Галина. — А кому легко-то? Думаешь, мне было сладко, когда мой муж в командировках пропадал? Когда Максим твой болел месяцами? Я что, сидела, жалость к себе разводила?
— Мам, не кричи на маму, — вмешался Артём, крепко сжав кулачки.
— Ах ты, защитничек выискался! — смягчилась Галина. — Не переживай, внучек. Бабушка не кричит, бабушка объясняет.
Но объяснения эти становились всё жёстче. Галина словно не замечала, как Ольга съёживается с каждым днём всё больше.
Кульминация наступила неожиданно. В среду Ольга в очередной раз заперлась в ванной, чтобы выплакаться. Слёзы катились по щекам, а в груди клокотала обида.
— Мама? — раздался стук в дверь. — Мама, выходи!
— Сейчас, солнышко, — сдавленно ответила она, пытаясь привести себя в порядок.
— Мама, а ты плохая? — спросил Артём, когда она открыла дверь.
— Что? — Ольга присела на корточки, заглядывая сыну в глаза. — Почему ты так думаешь?
— Бабушка говорит, что ты всё делаешь неправильно. И плачешь часто. Плохие мамы плачут?
Сердце Ольги разбилось на тысячу осколков. Она прижала сына к себе, чувствуя, как внутри что-то окончательно ломается.
— Нет, родной. Иногда даже хорошие мамы плачут. Когда им очень-очень грустно.
— А тебе грустно из-за меня?
— Нет! — слишком резко ответила Ольга. — Из-за тебя мне никогда не грустно. Ты самое лучшее, что у меня есть.
Но семечко сомнения уже было посеяно в детской душе. И Галина Петровна продолжала старательно его поливать.
В пятницу Галина Петровна пришла раньше обычного — ещё до завтрака. Ключи от сына она выклянчила ещё на прошлой неделе, "на случай экстренной ситуации".
— Ольга! — крикнула она с порога. — Где ты?
Тишина. Квартира словно вымерла.
— Ольга? — Галина прошла в спальню, потом в кухню. Никого.
— Бабуля? — из детской комнаты высунулся Артём. Мальчик был уже одет, но выглядел растерянно.
— Внучек! А где мама?
— Не знаю, — пожал плечами ребёнок. — Я проснулся, а её нет. Думал, в магазин пошла.
Галина нахмурилась. Оставить семилетнего ребёнка одного? Это уже слишком, даже для Ольги.
— А завтрак? — спросила она.
— Я сам хлопья насыпал, — гордо сообщил Артём. — Только молока немного разлил.
Галина прошла на кухню. На полу действительно белела лужица молока, а на столе стояла миска с размокшими хлопьями.
— Когда мама ушла?
— Не знаю, — Артём виновато потупился. — Я же спал. А потом проснулся и стал её искать.
Что-то кольнуло Галину в груди. Странное, незнакомое чувство.
— А... а что мама говорила вчера вечером? — осторожно спросила она.
Артём замялся, теребя край футболки.
— Ну, говори, внучек. Бабушка не будет ругаться.
— Она плакала, — тихо признался мальчик. — И говорила, что она плохая мама. Что всё делает неправильно. И что мне без неё лучше будет.
Галина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Что ещё говорила?
— Что она устала... — Артём всхлипнул. — И что больше не может. Спросила, буду ли я скучать, если она уедет далеко-далеко.
— И что ты ответил?
— Сказал, что буду. Очень буду. И что она хорошая мама, просто грустная. А потом заснул...
Руки у Галины задрожали. Господи, что же она наделала? В голове проносились картинки последних недель: её колкие замечания, упрёки, нравоучения...
— Бабуля, а мама вернётся? — спросил Артём, и в его голосе звучала такая тоска, что у Галины перехватило дыхание.
— Конечно вернётся, — пробормотала она, лихорадочно соображая, что делать.
Но сама-то она в этом совсем не была уверена.
Телефон Ольги был отключён. Галина звонила раз за разом, но слышала только автоответчик. Паника нарастала с каждой минутой.
— Внучек, а ты не знаешь, где мама любит гулять?
Артём задумался:
— В парке иногда. Там, где качели. И ещё на речку ездила один раз. Говорила, что там красиво и тихо.
Галина схватила куртку.
— Собирайся, поедем искать маму.
— А если она не хочет, чтобы её нашли? — испуганно спросил мальчик.
Вопрос сбил Галину с толку. А ведь действительно — что если Ольга специально скрывается? Что если она решила...
Нет, нельзя об этом думать.
— Найдём, — твёрдо сказала она. — Обязательно найдём.
Они обыскали весь ближайший парк. Заглянули в каждый магазин по дороге. Спрашивали у прохожих — не видели ли молодую женщину в сером пальто?
К обеду они вернулись ни с чем. Артём уже плакал, а у Галины тряслись руки.
— Может, домой уже пришла? — с надеждой спросил мальчик.
Но дома было по-прежнему пусто.
— Бабуль, а позвони папе, — предложил Артём.
Максим взял трубку после пятого гудка:
— Мам, что случилось? Я на работе.
— Ольга пропала, — выпалила Галина. — Артём с утра один дома сидит.
— Что значит пропала? — голос сына стал тревожным.
— Исчезла! Телефон не отвечает. Уже полдня как ищем.
— Сейчас приеду, — бросил Максим и сбросил вызов.
Галина осталась с внуком наедине. Мальчик сидел на диване, обняв своего потрёпанного мишку, и молчал. Только слёзы тихо капали на мягкую игрушку.
— Прости меня, внучек, — тихо сказала Галина, садясь рядом.
— За что?
— За то, что обижал твою маму. Она... она хорошая мама. Просто очень устала.
— А ты так больше не будешь? — с надеждой спросил Артём.
— Не буду, — пообещала Галина, и в этот момент поняла, что говорит правду.
Впервые за много лет она вспомнила себя молодую — растерянную, неопытную, постоянно сомневающуюся. Как её тоже критиковала свекровь, как больно было от каждого замечания. И как хотелось тогда просто... исчезнуть.
— Мам, я наверху была, — послышался голос из прихожей.
Ольга стояла в дверях бледная, с красными глазами, но живая. Очень живая.
— Мама! — Артём бросился к ней, и она крепко прижала его к себе.
Галина молча смотрела на эту картину и чувствовала, как внутри что-то меняется. Навсегда.
— Я была у психолога, — тихо сказала Ольга, не отпуская сына. — Записалась неделю назад, а сегодня был первый приём.
Галина опустила глаза. Значит, довела до того, что девочка к врачу пошла.
— Мам, — Максим вошёл в квартиру запыхавшийся, — слава богу, ты дома. Мы с мамой тебя искали...
— Знаю, — кивнула Ольга. — Соседка сказала. Спасибо.
Повисла неловкая тишина. Артём не отходил от мамы ни на шаг, словно боялся, что она снова исчезнет.
— Ольга, — Галина собралась с духом, — можно мне... можно с тобой поговорить?
— Конечно.
— Наедине.
Ольга кивнула Максиму:
— Поиграй с Артёмом в его комнате. Мы быстро.
Когда они остались одни, Галина долго не могла начать. Слова застревали в горле.
— Я... — наконец выдавила она, — я была неправа. Во всём неправа.
Ольга удивлённо посмотрела на неё.
— Я думала, что помогаю, а на самом деле... — Галина всхлипнула. — Господи, что же я наделала с тобой?
— Галина Петровна...
— Нет, дай мне сказать! — перебила та. — Я вспомнила сегодня, какой сама была в твоём возрасте. Как моя свекровь меня критиковала, как я плакала по ночам. И как мне хотелось... — она не смогла договорить.
— Вы тоже хотели убежать? — тихо спросила Ольга.
— Хотела. Очень хотела. Но некуда было бежать, — Галина вытерла глаза. — А потом привыкла. Стала сильной. И решила, что все должны быть такими же сильными.
— Но я не могу быть такой сильной, — призналась Ольга. — У меня не получается.
— Получается! — горячо возразила Галина. — Ты же справляешься! Ребёнок ухожен, накормлен, любим. Да, не всё идеально, но...
— Он ел лапшу третий день, — напомнила Ольга со слабой улыбкой.
— И что с того? — махнула рукой Галина. — В моём детстве каша на воде неделями была единственной едой. И ничего, выросли.
Они помолчали.
— Прости меня, — тихо сказала Галина. — Прости глупую старуху. Я не хотела тебя обижать.
— Я знаю, — Ольга взяла её за руку. — Вы хотели помочь. Просто... по-своему.
— А можно я буду помогать по-другому? — робко спросила Галина. — Не критиковать, а просто... быть рядом, когда нужно?
— Можно, — улыбнулась Ольга. — Очень можно.
Через месяц в квартире пахло пирогами. Галина стояла у плиты, а Ольга помогала ей раскатывать тесто. Артём сидел за столом, старательно выводя буквы в прописи.
— Бабуль, а когда пирог будет готов? — спросил он.
— Скоро, внучек. Потерпи немного.
— Мам, а ты больше не грустная? — обратился мальчик к Ольге.
— Меньше грустная, — честно ответила она. — С каждым днём всё меньше.
— А доктор помогает?
— Помогает. И бабушка помогает. И ты помогаешь.
Артём довольно засопел, возвращаясь к урокам.
— Знаешь, — сказала Галина, доставая пирог из духовки, — а мне нравится так больше.
— Что так?
— Помогать, а не командовать. Оказывается, это совсем другое дело.
Ольга улыбнулась:
— Мне тоже нравится. Спасибо, что... поняли.
— Да я сама не знаю, как раньше жила, — вздохнула Галина. — Всех учила, всех воспитывала. А толку-то никакого.
— Толк есть, — возразила Ольга. — Максима хорошо воспитали. Доброго, ответственного.
— И тебе его подсунула, — хмыкнула Галина.
— За что спасибо, — рассмеялась Ольга.
Зазвонил телефон. Максим сообщил, что задерживается, но скоро будет.
— Галина Петровна, — сказала Ольга, накрывая на стол, — а можно я буду просто звать вас мамой? Как муж зовёт?
Галина застыла с тарелкой в руках:
— Можно? Ты не против?
— Теперь не против.
— Тогда... мама так мама, — улыбнулась Галина.
Когда Максим пришёл домой, его встретил аромат пирогов и тёплый смех из кухни. Он замер в дверях, наблюдая, как жена и мать мирно хлопочут рядом, а сын тараторит о школьных новостях.
— Я просто пришла помочь, — сказала Галина, заметив его взгляд. — Только если ты хочешь.
— Очень хочу, — ответила Ольга. — Правда, очень.
Подписывайтесь на канал, делитесь своими чувствами в комментариях и поддержите историю 👍
Эти истории понравились больше 1000 человек: