Она даже не заметила, как эти слова сорвались с губ.
— В смысле «я устала»? — резко обернулся Олег, застегивая ремень на джинсах. — Ты дома сидишь!
Марина замерла, тарелка выскользнула из рук и со звоном упала обратно в мойку. Не разбилась — просто звякнула, как её сердце в груди.
— Олег, я не...
— Что не? — он натягивал кроссовки, даже не глядя на жену. — Я вот с утра до вечера вкалываю, а ты тут... что? Устала от чего?
Слова застряли у неё в горле. Как объяснить? Что сказать? Что устала от того, что в семь утра встаёт первой, чтобы собрать его на работу? Что потом весь день — это стирка, уборка, готовка, звонки маме, которая опять заболела? Что вчера полдня просидела в поликлинике со свекровью, потому что «кто же ещё пойдёт»?
— Я... много дел было сегодня, — тихо промолвила она.
— Дел! — Олег рассмеялся, но смех вышел злой. — Ну да, по телевизору посмотреть — это тяжёлая работа.
— Я не смотрела телевизор...
— А, ну да, в интернете сидела небось! С подружками болтала!
Марина отвернулась к окну. За стеклом моросил октябрьский дождик, серый и унылый, как у неё на душе. Двадцать три года замужества... Когда это началось? Когда она стала для него невидимой?
— Я к Серёге заеду, — бросил Олег, хлопнув дверью.
Тишина. Только капает вода из крана — надо будет прокладку поменять. Опять забыл... Хотя нет, не забыл. Просто не его это дело.
Марина вытерла руки о полотенце и посмотрела на кухню. Идеальная чистота, всё на местах. А внутри... Внутри что-то треснуло. Не впервые, но сегодня — будто окончательно.
«Устала от чего?» — эхом отзывались его слова.
А действительно, от чего? От того, что её не видят? Не слышат? Что она стала как мебель — нужная, но незаметная?
Телефон завибрировал — сообщение от дочки Лены: «Мам, завтра не приеду, у нас корпоратив. Извини!»
Марина улыбнулась грустно. Лена теперь живёт своей жизнью, работает, строит карьеру. Правильно делает. А сын Игорь и вовсе в другом городе, семью завёл...
И что остаётся? Олег, который считает её жизнь «ничегонеделанием»?
Она прошла в спальню, села на кровать. В зеркале отразилось усталое лицо сорокапятилетней женщины. Когда появились эти морщинки? А седые волосы у висков?
«Ты дома сидишь!» — снова прозвучало в голове.
Марина закрыла глаза. Что-то внутри неё медленно, но неотвратимо менялось. Словно лёд начинал таять после долгой зимы.
На следующее утро Марина не встала в семь. Проснулась, когда Олег уже копошился на кухне, что-то бормоча себе под нос.
— Где кофе? — крикнул он из коридора.
Марина лежала и смотрела в потолок. А где кофе? Наверное, там же, где всегда — в шкафчике. Но почему она должна вскакивать и показывать?
— Мариша! — голос стал нетерпеливым.
— В шкафчике справа, — ответила она, не поднимаясь.
Хлопнула дверца, зазвенела посуда. Через десять минут хлопнула входная дверь.
Тишина.
Марина поднялась, подошла к окну. Олег садился в машину, телефон у уха — наверно, с кем-то деловое обсуждает. Важное. Не то что домашние дела...
Первый день прошёл странно. Она убралась, но как-то медленно, без привычной суеты. Приготовила обед — простой, не изысканный. А вечером, когда Олег вернулся, ужина на столе не было.
— А поесть? — спросил он, заглядывая в кухню.
— А что поесть? — переспросила Марина, листая журнал.
— Ну... ужин где?
— А разве я готовлю ужин? — она посмотрела на него невинными глазами. — Я же дома сижу, ничего не делаю.
Олег нахмурился, но промолчал. Достал йогурт из холодильника, съел прямо стоя.
На третий день Марина достала старую тетрадь — та самая, где раньше записывала рецепты. Только теперь стала записывать... свой день.
«7:00 — встала, собрала Олега на работу
7:30 — завтрак, уборка кухни
8:00 — стирка, развешивание белья
9:30 — звонок маме — опять давление скачет
10:00 — поход в аптеку за лекарствами
11:00 — уборка квартиры
12:30 — готовка обеда
14:00 — глажка белья
15:00 — звонок свекрови — надо съездить с ней к врачу
16:00-19:00 — поликлиника, очереди, анализы
19:30 — продуктовый магазин
20:00 — ужин, посуда»
Список получился длинный. Очень длинный.
— Что пишешь? — Олег заглянул через плечо.
Марина прикрыла тетрадь.
— Ничего особенного. Планы на завтра.
— Какие планы? — усмехнулся он. — Ты же дома сидишь.
Эта фраза уже не резала, а просто отскакивала. Как горох от стенки.
Неделю Марина вела записи. И с каждым днём список становился всё подробнее. Она записывала всё: сколько времени тратит на мытьё полов, как долго стоит в очереди в банке, чтобы оплатить коммуналку, сколько звонков делает родственникам...
А ещё она перестала делать многие вещи. Не гладила Олегу рубашки — пусть сам гладит или носит мятые. Не покупала его любимые булочки — забыла как-то. Не стирала его спортивную форму — а зачем? Он же считает, что она ничего не делает.
— Марина, а почему рубашка мятая? — спросил Олег, стоя перед зеркалом.
— А почему она должна быть выглаженной? — удивилась она.
— Как почему? Ты же...
— Я же что? Дома сижу? Ничего не делаю?
Олег замолчал. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Но пока ещё слабое, неуверенное.
— Слушай, а где мои носки? — крикнул он из спальни.
— Наверное, там, где ты их оставил, — спокойно ответила Марина.
— Но обычно ты...
— Обычно я многое делала. А теперь не делаю.
— Почему?
Марина отложила книгу и посмотрела на мужа. Впервые за много лет — действительно посмотрела. На этого мужчину, с которым прожила больше двадцати лет. Который даже не замечал, как много она делала для него. Для семьи. Каждый день.
— Потому что я устала, Олег. А ты сказал, что от дома устать нельзя.
В его глазах промелькнула растерянность. Он хотел что-то сказать, но не нашёл слов.
И впервые за долгое время Марина увидела, что он наконец начинает замечать. То, что было невидимым, становилось очевидным.
Разговор случился в субботу вечером. Олег сидел на диване с телефоном, а Марина читала у окна. Тишина была какая-то... густая. Не уютная семейная, а напряжённая.
— Маришка, — наконец заговорил он, — что происходит? Ты... другая стала.
Марина не подняла глаз от книги.
— Другая в каком смысле?
— Ну... раньше ты... — он замялся. — По дому всегда всё делала, заботилась...
— А сейчас не забочусь?
— Забочусь-то забочусь, но... не так. Холодно как-то.
Марина закрыла книгу и посмотрела на мужа. Прямо в глаза. Долго.
— Олег, а ты знаешь, что я делаю дома?
— Ну... — он пожал плечами. — Готовишь, убираешь... Обычные дела.
— Обычные, — повторила она. — А знаешь, сколько времени эти «обычные дела» занимают?
— Не знаю... Часа три-четыре?
Марина встала, достала свою тетрадь и положила перед ним на стол.
— Почитай.
Олег недоумённо взял тетрадь, пролистал несколько страниц. Лицо его постепенно менялось.
— Это что?
— Мой рабочий день. За последние две недели.
Он читал молча. Долго. Периодически поднимал глаза на жену, потом снова возвращался к записям.
— Марина, я не знал...
— Конечно, не знал. А знаешь почему?
Олег мотнул головой.
— Потому что ты живёшь как будто один. А я просто рядом — будто мебель. — Голос её дрогнул, но она продолжила. — Я устала быть мебелью, Олег.
Он открыл рот, хотел что-то сказать, но слов не нашлось.
— Когда ты последний раз спросил, как дела у твоей мамы? — продолжала Марина. — А ведь я каждый день ей звоню, покупаю лекарства, вожу по врачам. Когда ты последний раз интересовался, как там наши дети? Я им звоню, переживаю, помогаю советом...
— Я работаю...
— И я работаю! — впервые за весь разговор она повысила голос. — Только моя работа не оплачивается и не ценится! Ты считаешь, что раз я дома — значит, ничего не делаю!
Олег сидел, опустив голову. Тетрадь лежала открытой перед ним.
— Я... я думал...
— Ты не думал, — тихо сказала Марина. — Ты просто привык. Что чистая рубашка появляется сама собой. Что ужин готовится сам. Что твоя мама здорова сама по себе. А я? Я просто есть. Как воздух. Незаметно.
Они сидели в тишине минут десять. Олег листал тетрадь туда-сюда, а Марина смотрела в окно на вечерний двор, где дети катались на велосипедах.
— Прости, — наконец сказал он.
— За что именно?
— За то, что... не видел. Не ценил.
Марина кивнула. Не «прощаю», не «ничего страшного». Просто кивнула.
— Что мне теперь делать? — спросил Олег растерянно.
— Не знаю, — честно ответила она. — Это твой выбор.
На следующее утро Марина проснулась от звуков на кухне. Не привычного «где кофе?», а от тихого шуршания и позвякивания посуды.
Она вышла и замерла. Олег стоял у плиты и жарил яичницу. На столе уже стояли тарелки, чашки, был нарезан хлеб.
— Доброе утро, — сказал он, не оборачиваясь. — Завтрак почти готов.
Марина села за стол. Впервые за много лет кто-то другой готовил ей завтрак.
— Олег, а что с работой?
— Сегодня выходной, — улыбнулся он неуверенно. — Подумал... может, вместе по дому что-то поделаем?
Это была его первая попытка сказать «прости». Неловкая, но искренняя.
Через неделю Олег предложил:
— Маришка, а давай на дачу съездим? Просто так... отдохнуть.
Марина удивлённо посмотрела на него. Обычно дача была синонимом работы — вскопать, прополоть, построить что-нибудь.
— Не копать же, — добавил он, словно читая её мысли. — Просто побыть. Вдвоём.
— А что на даче делать будем?
— Не знаю, — пожал плечами Олег. — Поговорим... Давно мы не разговаривали. По-настоящему.
Майская дача встретила их запахом сирени и пением птиц. Олег сам принёс дрова, разжёг камин, хотя было совсем не холодно. Просто уютно получилось.
— Знаешь, — сказал он, когда они сидели на веранде с чаем, — я вчера Серёге рассказал про твою тетрадь.
— Зачем?
— Хотел понять... правильно ли я подумал. Он говорит, что у них с Аней то же самое было. Она тоже взбунтовалась года три назад.
Марина усмехнулась:
— И что, теперь все жёны бунтуют?
— Не знаю про всех. Знаю про тебя, — он посмотрел на неё серьёзно. — Я действительно не видел. Честно. Думал, что дом — это легко.
— А теперь?
— А теперь... — Олег потёр лоб. — Теперь понимаю, что был дураком. Двадцать три года был дураком.
Они помолчали. Где-то вдалеке тарахтел трактор, а рядом шумели листья тополя.
— Олег, я не хочу, чтобы ты из чувства вины теперь всё на себя взваливал, — тихо сказала Марина. — Просто... хочу, чтобы ты видел меня. Чтобы мы были семьёй, а не соседями по квартире.
— Будем, — кивнул он. — Обещаю. По-другому будем.
Вечером они впервые за много лет говорили до поздна. Не о работе, не о проблемах — просто друг с другом. Как раньше, когда только поженились.
— А помнишь, как мы здесь землянику собирали? — спросила Марина, глядя на звёзды.
— Помню. Ты тогда сказала, что хочешь всю жизнь рядом со мной прожить.
— Хочу, — улыбнулась она. — Только чтобы ты тоже рядом был. А не где-то в своём мире.
Олег взял её за руку.
— Буду рядом. Обещаю.
Марина не простила его сразу — слишком много обиды накопилось. Но что-то внутри неё впервые за долгое время потеплело. Как будто весна пришла не только в природу, но и в их дом.
А на следующий день Олег сам постирал бельё. И даже развесил его правильно.
Подписывайтесь на канал, делитесь своими чувствами в комментариях и поддержите историю 👍
Эти истории понравились больше 1000 человек: