— Да нет, Люся, я же говорю — у меня теперь помощница есть, — слышала Марина знакомый голос Валентины Николаевны. — Невестка такая хозяйственная, всё сама делает.
Помощница... Марина стиснула зубы и продолжила тереть линолеум. Три года назад, когда родилась Лизочка, они с мужем переехали к его матери. Денег на съём квартиры не хватало, а двухкомнатная в центре показалась спасением. Валентина Николаевна тогда так радушно их приняла, обещала помогать с внучкой...
— Мам, ты где? — раздался сонный голос Игоря из спальни.
— На кухне кофе пью! — откликнулась свекровь. — А твоя жена полы моет.
Игорь прошёл мимо Марины, даже не поздоровавшись. Она подняла голову — растрёпанный, в домашних штанах, он направился прямиком к маме за утренней порцией заботы.
— Мариночка, вытри за Игорёком следы! — крикнула из кухни Валентина Николаевна. — Он босиком прошёл.
Марина оглянулась. Действительно, мокрые отпечатки мужских ног тянулись от спальни до кухни. По только что вымытому полу.
— Игорь может сам вытереть, — тихо сказала она.
— Что ты там бормочешь? — не расслышала свекровь.
— Ничего, — Марина снова опустилась на колени.
Так было всегда. Валентина Николаевна на пенсии уже пятый год, целыми днями дома, но почему-то посуда сама себя не мыла, пол сам не драился, а обед сам не готовился. Зато стоило Марине прийти с работы — и сразу: "А где ужин? А когда стирка? А пол-то когда помоешь?"
— Маринка! — донёсся голос мужа. — Кофе готов?
Она встала, вытерла руки об фартук. В кухне Игорь сидел за столом рядом с мамой, та наливала ему в чашку ароматный кофе из турки.
— Доброе утро, — сказала Марина.
— Утро, — буркнул муж, не отрываясь от телефона.
— Ой, Мариночка, — заговорила свекровь сладким голосом, — ты не забудь сегодня в магазин зайти. Творога нет, а Лизочке завтра в садик нести нужно.
— Хорошо.
— И молоко кончается.
— Хорошо.
— А ещё неплохо бы новые губки для посуды купить, эти уже никуда не годятся.
Марина кивнула и пошла будить дочку. В детской Лиза мирно спала, раскинув руки. Четыре года, а такая умная — всё понимает, всё видит. Иногда Марине казалось, что дочка смотрит на неё с каким-то недоумением. Словно не понимает, почему мама всегда торопится, всегда что-то моет, стирает, готовит.
— Лизонька, просыпайся, солнышко.
— Мамочка... — девочка потянулась и улыбнулась. — А почему ты такая грустная?
Марина присела на край кровати. Грустная? Да нет, просто усталая. И немножко... обиженная, что ли. Хотя на кого обижаться? На мужа, который считает, что домашние дела — это "женская работа"? На свекровь, которая "заслужила покой"? Или на себя, что позволила всему этому зайти так далеко?
— Не грустная, просто думаю, — Марина поцеловала дочку в лобик. — Давай завтракать собираться.
Прошло две недели с того утреннего разговора. Марина как обычно возилась с уборкой — субботний день, все дома, но почему-то только она металась по квартире с тряпкой и пылесосом.
— Валь, а помнишь, как мы в молодости жили? — смеялась в кухне подруга свекрови, Люся. — Муж с работы — и к плите! А мы с тобой в кино бегали.
— Ой, не говори! — отвечала Валентина Николаевна. — А сейчас молодёжь избалованная такая. Моя невестка, вот, постоянно чем-то недовольна. То ей тяжело, то устала...
Марина замерла у входа в кухню, сжимая в руках мокрую тряпку.
— Да ладно, Валь, может она и правда устаёт? — заступилась Люся. — Работает же, плюс ребёнок...
— Люся, ну что ты! Все женщины работают и детей растят. А что, раньше было легче? Я одна Игорька поднимала, муж в командировках постоянно...
— А где сейчас Игорёк?
— На диване лежит, фильм смотрит. Говорит, неделя тяжёлая была.
Марина вошла в кухню и стала протирать холодильник. Женщины пили кофе, ели печенье и даже не взглянули в её сторону.
— Мам, — в кухню заглянула Лиза, — а где папа?
— Папа отдыхает, солнышко, — ответила бабушка. — Не мешай ему.
— А мама почему работает?
— Мама... ну, мама убирается, — немного смутилась Валентина Николаевна.
Лиза внимательно посмотрела на маму, которая усердно тёрла дверцу холодильника, потом на бабушку с тётей Люсей, сидящих за столом с чашками.
— Бабушка, — вдруг спросила девочка звонким голосом, — а почему моя мама моет ваш пол, а вы кофе пьёте?
В кухне повисла такая тишина, что стало слышно тиканье часов на стене. Люся поперхнулась кофе. Валентина Николаевна открыла рот, но ничего не сказала. Марина застыла с тряпкой в руках, чувствуя, как горячая волна стыда поднимается от живота к лицу.
— Лизочка, — наконец выдавила свекровь, — не задавай глупых вопросов...
— Но почему глупых? — не отставала девочка. — В садике тётя Оля говорила, что дома все должны помогать друг другу. А у нас только мама помогает.
— Лиза, иди к папе, — тихо сказала Марина.
— Не хочу к папе. Он всё время на телефоне сидит или телевизор смотрит.
Люся неловко закашлялась и стала собираться:
— Валь, мне пора. Тоже домой нужно... того... по хозяйству.
— Люся, подожди, не уходи, — заторопилась Валентина Николаевна.
— Нет-нет, правда пора. До свидания, Маринка! — и Люся быстро ушла.
Лиза всё ещё стояла посреди кухни и смотрела то на маму, то на бабушку. В её детских глазах было столько недоумения и... разочарования что ли. Словно она впервые увидела что-то некрасивое в мире взрослых.
— Мама, — тихо спросила девочка, — а почему ты всегда моешь и готовишь, а папа и бабушка нет?
Марина опустилась на корточки перед дочерью. Господи, что ей ответить? Что так принято? Что женщины должны всё делать сами? Что папа устаёт на работе, а бабушка "заслужила покой"?
— Мамочка? — Лиза дотронулась до её щеки. — Ты плачешь?
Марина и не заметила, как слёзы покатились по лицу. Не от обиды даже, а от стыда. От понимания того, что её четырёхлетняя дочка увидела несправедливость там, где она сама привыкла видеть "нормальность".
— Лизонька, иди в свою комнату, поиграй, — попросила она.
— А ты придёшь?
— Обязательно приду.
Когда девочка ушла, Валентина Николаевна неловко зашевелилась на стуле:
— Марина, ты не думай ничего... Дети всякое говорят...
— Всякое? — Марина подняла голову и посмотрела на свекровь. — Она правду сказала, Валентина Николаевна. Я действительно мою ваш пол, пока вы кофе пьёте.
— Ну... я же не заставляю тебя...
— Не заставляете. Но и не помогаете.
Вечером Марина ждала, когда Лиза заснёт. Сидела на краешке детской кровати, гладила дочку по волосам и думала. Слова девочки всё ещё звучали в голове: "Почему моя мама моет ваш пол, а вы кофе пьёте?"
Игорь как обычно уткнулся в телефон на диване. Валентина Николаевна смотрела сериал, время от времени что-то комментируя.
— Игорь, — тихо позвала Марина, входя в гостиную.
— М-м-м? — он даже не поднял головы.
— Мне нужно с тобой поговорить.
— Сейчас досмотрю новости...
— Нет, сейчас.
В её голосе прозвучало что-то такое, что заставило мужа отложить телефон. Валентина Николаевна тоже повернулась к ним.
— Я больше не могу, — сказала Марина просто и спокойно. — Я устала чувствовать себя прислугой в этом доме.
— Марина, о чём ты? — удивился Игорь.
— О том, что твоя дочь сегодня спросила у бабушки, почему я мою полы, а все остальные сидят. И знаешь, что меня больше всего задело? Не то, что вы не помогаете. А то, что Лиза видит это как норму.
— Ну... — Игорь растерянно почесал затылок. — Мам всегда говорила, что женщина должна дом вести...
— Твоя мама пятый год на пенсии! — Марина почувствовала, как голос становится громче. — Она дома с утра до вечера, а я прихожу с работы и до ночи кручусь как белка в колесе!
— Мариночка, — вмешалась свекровь, — ну что ты так...
— Нет! — Марина повернулась к ней. — Сегодня моя четырёхлетняя дочь увидела несправедливость, которую я годами считала нормальной. И мне стыдно. Стыдно, что я учу её смирению, а не уважению к себе.
— Но мама действительно заслужила отдых, — неуверенно сказал Игорь.
— А я что, не заслужила? Я работаю, воспитываю ребёнка, веду хозяйство. Когда я отдыхаю, Игорь? Когда?
Муж молчал. Валентина Николаевна тоже сидела тихо, теребя край халата.
— Я не хочу, чтобы моя дочь видела, как маму не уважают, — продолжила Марина. — Не хочу, чтобы она думала, будто женщина должна тянуть на себе весь дом, пока мужчины лежат на диване.
— И что ты предлагаешь? — спросил Игорь.
— Если мы не можем найти свою квартиру, то делим обязанности поровну. Каждый взрослый в этом доме делает что-то по хозяйству.
— Но я работаю...
— Я тоже работаю! — взорвалась Марина. — Ты что, думаешь, мне платят за то, что я красивая сижу в офисе?
Неожиданно тихо заговорила Валентина Николаевна:
— Знаешь, Мариночка... Может, я и правда перестаралась.
Игорь удивлённо посмотрел на мать.
— Просто... — свекровь замялась, — просто привыкла, что всё должно быть по-моему. Что я хозяйка, а все остальные... гости какие-то. А ведь это твой дом тоже. И Лизин.
— Мам? — не поверил Игорь.
— А что, сын? Девочка права была. Почему мама моет пол, а мы кофе пьём? — Валентина Николаевна встала. — Я подумаю об этом. Правда подумаю.
Марина смотрела на свекровь и не могла поверить. Неужели слова маленькой Лизы смогли достучаться туда, куда не доходили её собственные просьбы?
— И ты, Игорёк, — повернулась Валентина Николаевна к сыну, — тоже подумай. Жена у тебя хорошая, работящая. А ты как барин сидишь.
— Но мам...
— Никаких "но"! Завтра же начинаешь помогать по дому. Хватит на жену всё вешать.
Через неделю на холодильнике красовалось расписание домашних дел, которое они составили всей семьёй. Валентина Николаевна взяла на себя ужин и глажку, Игорь — уборку по выходным и мытьё посуды. Марина наконец-то могла прийти домой и просто посидеть с дочкой, почитать книжку или поболтать.
— Бабуля, — спросила Лиза, усаживаясь за стол, где Валентина Николаевна готовила котлеты, — а почему теперь ты готовишь?
Свекровь улыбнулась и посыпала котлеты панировочными сухарями:
— Потому что в нашей семье теперь всё по-честному, солнышко.
— А что значит "по-честному"?
— Это значит, что каждый помогает, как может. Мама работает и воспитывает тебя, папа работает и убирается, а я готовлю и глажу. Все вместе.
— А раньше было не по-честному?
Валентина Николаевна задумалась, переворачивая котлету на сковороде:
— Раньше бабушка была не очень справедливая. Думала только о себе.
— А теперь?
— А теперь я помню, что моя внучка очень умная и всё замечает, — бабушка подмигнула Лизе. — И не хочу, чтобы она видела плохой пример.
Марина стояла в дверях кухни и слушала этот разговор. На душе было удивительно легко. Впервые за долгое время она не думала о том, что нужно помыть, приготовить или постирать. Просто стояла и смотрела, как её дочка болтает с бабушкой, а на плите шипят котлеты.
— Мам, — подошёл Игорь с пылесосом в руках, — где тряпка для пыли?
— В ванной, на полочке, — ответила Марина.
— Спасибо. А Лиза, помочь папе хочешь? Будешь пыль с низких полок вытирать.
— Хочу! — обрадовалась девочка и побежала за маленькой тряпочкой.
Марина села за стол и налила себе чай. Валентина Николаевна подсела рядом:
— Спасибо тебе, Мариночка.
— За что?
— За то, что терпела мою дурость так долго. И за то, что не молчала в тот день. А то бы я так и осталась вредной старухой.
— Вы не вредная, — улыбнулась Марина. — Просто... привыкли командовать.
— Привыкла, — согласилась свекровь. — А ведь Лизочка права была. Умная девочка растёт. Справедливая.
Из гостиной доносился смех дочки и голос Игоря:
— Лиза, не так! Сначала пыль вытираем, потом пылесосим!
— А почему?
— Потому что... Хороший вопрос. Мариночка! Сначала пыль или пылесос?
Марина засмеялась. Первый раз за очень долгое время.
Подписывайтесь на канал, делитесь своими чувствами в комментариях и поддержите историю 👍
Эти истории понравились больше 1000 человек: