Обувь, которую достала со дна озера мелузина, была какой-то нелепой разбухшей кожаной тапкой с ремешками. Впрочем, вряд ли там, на дне озера могло сохраниться из одежды что-то приличное. Что ж, Раэ был рад и этой странной обувке. Даже если она были и не на ту ногу. Кажется, она вообще была что на правую, что на левую. Да и ладно. Это все же лучше, чем ничего. Зато «молоток» подняла со дна так подняла. Еще когда Кора вынырнула и протянула к Раэ витую металлическую рукоять, он, едва коснувшись, понял, что перед ним вещь, да еще какая. Это был отлично сбаласированный чекан ортогонской работы. Раэ даже на миг залюбовался им и мысленно пожелал остаться его собственником… Однако еше неизвестно, сможет ли он развалить тот алтарь? Еще пойми, из чего он состоит…
Мелузина плыла рядом с Раэ, что-то тараторила про то, что лампаду нужно отдать именно что Одаорро, и что охотник сейчас делает правильный выбор. Тот ее даже не поблагодарил. Просто влез в мокрый чавкающий тапок, перехватил чекан и направился к жертвеннику.
-Поклонись ему низко, и пройди молча, обогни его и не поворачивайся к нему спиной, - подавала советы мелузина из воды. В то время как Раэ решительно направился к алтарю.
О, к его приятному удивлению алтарь был сделан из известняка. От него тянуло той вредной гнилостной силой, которая исходила от колоссов, и которую Раэ мог переносить.
-Не касайся его! – шипела мелузина из воды. Охотник оглядел его, ничего не понял из тех знаков, которые были нанесены на ровных боках жертвенника, зато понял значение кровостоков по углам почти ровной поверхности… О да, эта гадость существовала еще со времен Фимбульвинтера… Вон какие у него потертые временем и обкатанные края… И тем не менее через весь алтарь уже бежало несколько трещин. Время его не могло пощадить, но, видать, за ним на протяжении столетий многие ухаживали и как могли, оберегали.
И Раэ решительно опустил чекан на этот алтарь под оглушительный визг мелузины. И трещины помчались через всю его толщу!
-Что ты делаешь?!! – завизжала она до эха.
Русалка подалась было из воды, но Раэ угрожающе вскинул клюв чекана:
-Только сунься! Череп пробью! Никаким ревенантом ты…
Мелузина, потеряв голову, едва не попала под чекан, но потом отпрянула, зажав от ужаса рот перепончатой ладонью. Раэ нанес по древнему известняку еще несколько ударов. В воду стали осыпаться большие куски под вялым облачком отсыревшей известняковой трухи. Легко и свободно становилось Раэ из-за того, что он с каждым ударом разрушал древнее зло. И с каждым ударом восстанавливалось доверие к Хетте. Раэ делал то, ради чего его растили и воспитывали в Цитадели. Хетте поручил ему то, что не смог бы поручить ни один колдун в своем уме. С того мига, когда Раэ младенцем внесли в храм в Авадане и окунули в купель, он обязан был воевать с теми, кому приносят кровавые жертвы и мешать им всеми способами, какие только даны.
Раэ распинал уцелевшим сапожком куски известняка, и они весело заплюхались в воду. Как-то даже легче дышать было… Он, довольный, повертел чекан в руках. Да, и в самом деле вещь! Альвы кружились и пищали от восторга, особенно Сардер, который аж несколько раз кувыркнулся в воздухе и насыпал пыльцы на голову потрясенной мелузине.
-Ну, смотри, - прошептала она, - ты сам напросился.
И тотчас канула под воду так, что даже кругов от нее не осталась. Так уходят безвозвратно… Да уж, поняла, что ей ловить с охотником нечего. Тем лучше! Раэ усмехнулся, отер пот со лба, чувствуя, как прибывают силы, переступил куски и опустился на колени, положив поперек них замечательный чекан. После того, что было сотворено, было необходимо помолиться. И только потом продолжать свой путь… Рядом с ним опустились на молитву остальные альвы, но Вениса тихим посвистом велела Лазурчику сторожить их, и тот был вынужден подняться к сводам подземелья.
Да, Раэ давно знал, что безнаказанно разрушать темные святыни нельзя. Это ему говорили не только наставники или священнослужители. Слыхал он это и от уличных чтецов, и во время историй на ночи тринадцати свечей. Иногда месть нави следовала немедля. Иногда чуть позже, и герой мог, скажем, укрыться в монастыре, пусть даже и пожизненно - что ж, это было хорошим окончанием многих страшных историй. Раэ знал, что возмездие за то, что он сделает – будет, но не предчувствовал, что именно в тот миг… и усыплённое предчувствие в тот миг обмануло его. Только внезапное верещание Лазурчика спасло Раэ и заставило отвлечься от молитвы, почувствовать, как что-то нависло над ним сверху и поспешно откатиться, не выпуская чекана из рук…
Позади Раэ грохнуло тяжелое, внезапно приземлившееся тело. Охотник обернулся и на один миг, в неверном свете огоньков брызнувших во все стороны альвов рассмотрел кожистые крылья, оскал и шлепнувший по кладке помоста не то змеиный, не то рыбий хвост. Еще раз резко перекатился по каменной дороге, чтобы оказаться подальше от этого странного существа, а уже потом сообразить, чем оно опасно… Да и кто это вообще?
Существо коротко рыкнуло, недовольное тем, что не смогло разделаться с Раэ одним ударом и совершило бросок из темноты, собираясь все так же покончить с проворной жертвой. Но в следующий миг, Раэ понял, с кем имеет дело – с серрой. А серра поняла, что имеет дело с титанобойцей. Произошло это тогда, когда гадина попыталась его ударить, пробить своей тяжелой безобразной головой, но не смогла. Неприятно удивились оба. Серра не ожидала, что мальчишка совершит внезапный прыжок вверх вместо того, чтобы стать мишенью. Раэ не ожидал, что на спине бросившегося на него гада окажутся крылья, похожие на плавники. Но он в этом убедился, когда приземлился на склизкий чешуйчатый хребет.
Серра… тварь с огромным рыбьим хвостом и крыльями, которые под водой она складывала, как плавники, а когда выскакивала из воды, разворачивала для полета. Плохо дело. Это было одно из существ, которое так опасались повстречать охотники на водную нечисть. У них даже присловье было: «лучше левиафан, чем серра». И Раэ сидел задом наперед на трепещущем мокром загривке меж крыльев…
«Сам напросился!»
Мгновенное замешательство прошло и у Раэ, и у серры. Чекан в руке охотника врубился в спину чудовища одновременно с тем, что оно выгнулось, взмахнуло крыльями для того, чтобы взлететь. По хребту Раэ не попал… клюв чекана застрял меж ребер. Серра издала глухой протяжный звук от боли, но не изменила своему решению взлететь. Хлопнули крылья, охотник понял, что отрывается от земли, не может вытащить чекан между ребер твари, а еще то, что Серра сейчас поднимется под потолок храма и одним ударом приложит его о каменные своды… одним лишь изгибом своего рыбье-змеиного тела!
Раэ тотчас ухватил ее крыло на замахе и помешал им править… Серра извернулась мордой вниз… И у охотника была только доля мгновения, чтобы пожалеть о том, что он сейчас свалится в воду – в стихию серры…
Темная вода сомкнулась над головой Раэ, тот был не в силах удержаться на хребте крылатой змеерыбы. Она еще стала проворачиваться под его ногами… Лица Раэ коснулся пушистый комок с огоньком. Забарабанил лапками по лицу. Охотник отчаянно заработал руками и ногами и поплыл на огонек. Где-то в стороне оказалось дрыгающееся тело серры… вот-вот она должна была на него напасть… миг… другой… Но нападения не было, только в спину Раэ были волны, поднятые дерганьем змеерыбы.
Захлебнувшийся, оглушенный, Раэ вынырнул перед каменной дорогой, рывком уцепился за неровности, подтянулся за какие-то выступы, не чувствуя пальцев и выбрался на твёрдую поверхность камня. Вскочил на ноги, продолжил хлюпать дурацкой тапкой. Перед его лицом мельтешила Вениса, которая и была тем путеводным огоньком, за которым он выплыл.
Раэ поспешно оглянулся на серру в воде и увидел… он сначала и не понял, что увидел! Сначала он подумал, что серра как-то бестолково барахтается, выставляя на поверхности то бока, то спину, то брюхо… Потом до Раэ дошло, что змеерыба вертится вокруг совей оси, вскидывает крылья для того, чтобы остановить, застопорить это вращение, рявкает, но у нее это все равно не удается, и вращение твари продолжается. А где остальные альвы, кроме Венисы? О! Раэ разглядел под водой четыре огонька, которые крутились вместе с серрой где-то на конце ее хвоста. Вот из воды показался мокрый комочек-альв с огоньком Сардера, что-то пискнул и снова занырнул в воду. Плеск и вращение серры усилились. Показалась изводы ее голова, глухо протестующе рявкнула и снова исчезла.
Требовательно цвиркнула Вениса, отвлекла зачарованного Раэ от непонятного зрелища, привлекла его внимание к себе и закружилась над глефой, что лежала рядом с обломками алтаря. Охотник тотчас подскочил к оружию, схватился за него и, по требованию Венисы, прицелился к вращающейся серре. Пробежался вдоль каменной дорожки, присмотрелся, какие части тела серры всплывают под водой. Вениса зависла над Раэ, чтобы светить ему. Тот определил, где змеерыба показывает свое серое, почти лишенное чешуи мягкое брюхо, прыгнул в воду, выжал, оттолкнулся от каменной дороги так, чтобы с разгону врезаться острием глефы в брюхо твари, когда та начнёт его поворачивать.
Вопль серры, которой прободили брюхо, разнесся по всему залу, ударился о своды, но в следующий миг серру опять закрутило вокруг совей оси, как бы та ни пыталась остановить вращение крыльями-плавниками. Раэ перехватил глефу для короткого удара, дождался, когда змеерыба еще раз покажет брюхо и нанес еще два быстрых коротких удара в мягкую плоть рядом с раной.
Вениса требовательным посвистом велела Раэ возвращаться назад, закрутившись над его головой. Тот снова добрался до каменной дороги, забросил на нее глефу, выкарабкался сам и увидел, как к нему тянется кровавая дорожка от ран серры. И она все еще продолжала вращаться против своей оси… но как?
Раэ поспешил к тому месту, где в воде мелькали огоньки альвов, которые тоже в свою очередь крутились вместе с телом чудовища. Несколько раз над поверхностью воды промелькнул кончик хвоста с вцепившимися в него альвами. И тогда Раэ все понял… Малыши ухватили серру за самый-самый кончик хвоста и крутили ее в воде, как вертел! Сейчас, когда раненная серра корчилась от боли, было понятно, что ей почти невозможно было согнуться и даже куда-то отплыть самостоятельно из-за того, что ее закручивало штопором. Как бы она того ни хотела.
Внезапно альвы вылетели из окровавленной воды, сами испачканные подплывшей к ним кровью, измотанные, бухнулись на дорожку и завалились в изнеможении, растопырив крылья. Серра обрела возможность двигаться, и тотчас выбросила на камень дорожки свою безобразную жабье-змеиную голову. Раэ тотчас пробежался до того места, подобрал угловатый обломок известняка и приложил вялую раненую тварь по черепу. Серра свалилась в воду. Раэ отправил ей каменюку вслед, вслепую. Пошел назад, чавкая дурацкой тапкой к изнемогающим малышам.
-Как? Как вы так смогли? – спросил он, когда присел над нами на корточках.
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. Глава 404.