Это блок небольших рассказов, связанных общими героями, но каждый из них представляет собой отдельную историю.
Вечер опустился незаметно. Ничего особенного не происходило этим летом в жизни живущего на окраине деревни деда Филиппа. После ухода в иной мир жены Полюшки жил он скорее по инерции, чем с охотой, понимая, что каждому человеку на этой земле отмерен свой срок.
Немного скрашивали будни обычные житейские дела, небольшой огородик да не так давно поселившиеся в дедовом доме кошка Сова и её котёнок Мотя, Матвей. Остальные котята из тех, что приютил дед Филипп, не без помощи соседки Степаниды обрели новых хозяев и разъехались по разным домам, а с Мотей расстаться старик не нашёл в себе сил. Уж больно полюбился ему шустрый серый малыш. Сова же осталась сама. Она и жизнь вела полностью самостоятельную. С благодарностью съедала то, что предлагал дед Филипп, но сама не просила, довольствуясь собственной пойманной добычей. Теперь, когда её дети подросли, Сова чувствовала себя свободной от родительских обязанностей и загуливала где-то иногда по несколько дней.
А вот Мотя всегда был рядом. Забирался старику на колени, ластился или играл у ног найденным в старых запасах Полины клубочком. А старик гладил серую спинку и вспоминал другого Матвея, сына своего, когда тот маленьким был совсем.
Сильно любили Филипп с Полей друг друга, а детишек Господь не давал. Бывает так-то в жизни. Хоть оба они мечтали о большой семье, чтоб не один ребёнок, а двое-трое, как получится. Только не получалось. Полина плакала сильно, винилась, что пустоцветом мужу досталась. А Филипп сердился за такие слова, отмахивался, чтобы не говорила она ерунды. Они и в город, в больницу ездили. Врачи ничего особенного не находили, лекарства выписывали какие-то, которые всё равно не помогли. А Филипп, просыпаясь иногда ночью, видел лицо жены, обращённое к иконке в углу, освещаемое скудным светом свечи. Как уж просила Полина, но появился у них сынок.
Матвей родился, когда и Филиппу, и Поле было уже за сорок. Они и не ждали больше, а тут радость такая. Родился малыш слабеньким, болезненным, но Полина глаз не спускала с младенца, надышаться не могла на долгожданного сына, и Матвейка понемногу окреп, выправился, а после и обгонять начал сверстников по физическому и умственному развитию.
«Боженька дал», — с гордостью и благодарностью говорила Полина, любуясь сыном.
А Матвейка рос озорным, неспокойным. Правда, в старших классах неожиданно взялся за ум, решив, что не хочет он в деревне жить. В институт засобирался, в город. Родители не возражали, поразмыслив, что раз принял сын такое решение, пусть едет. Помогали, чем могли. Продукты возили, деньгами не обижали.
Когда сын с девушкой познакомился, а после и жениться решил, невестку приняли, звали молодых к себе. Дом большой, всем места хватит. Но Матвей решения не изменил, рассердился даже. Сказал, что, мол, нечего было и уезжать, если потом обратно возвращаться. Поднатужились Филипп Петрович с Полиной, помогли Матвею своим жильём обзавестись. Внучка долгожданная родилась, потом внук. И жил Матвей своей семьёй, хорошо жил. Родители сына стариковскими проблемами не напрягали, всегда сами справлялись. И только вот, когда Полины не стало, не поддался дед Филипп на уговоры Матвея дом продать. Решил век дожить на родной земле. Сын обиделся, и внучка, которой деньги с продажи дедова дома обещаны были, и внук... Тот заодно, наверное.
Дед Филипп поглядел в окно на опустившуюся темноту и вздохнул. Давно не приезжал никто из родных. Так, видать, и помрёт он, не попрощавшись. Старик поиграл с котёнком, подумав, как славно, что Мотя у него теперь есть, пусть и поговорить с ним не получится. А поговорить и со Степанидой можно, с соседкой дорогой, задушевной. Та всегда к Филиппу с открытым сердцем была. Он немного повеселел и отправился укладываться. А утром... Сперва Сова пришла. Замяукала, зацарапалась под дверью. Дед Филипп встал, впуская, посмотрел укоризненно.
- Явилась, гулёна? Где всю ночь бегала? Ну, заходи, заходи.
- А меня пустишь, дед? — раздалось от калитки.
Дед Филипп вздрогнул, прищурился подслеповато и спросил, не веря сам себе:
- Егорка, ты?
- Я, дед Филипп.
Калитка скрипнула, и парень пошёл по дорожке к дому. Верно, Егор это. Высокий, такой же, как отец, худой только пока. В футболке серой, в надвинутой на глаза кепке. На плече большая спортивная сумка.
- Егорушка... - Выдохнул старик. - Откуда ж ты здесь?
- Приехал. - Внук опустил сумку на крыльцо, обнял старика. - Просто приехал.
- Да что же это ты на пороге стоишь? - Освободился от его объятий дед Филипп, стараясь, чтобы Егор не заметил выступивших слёз. - Заходи, в дом проходи, Егорка.
Он заторопился, пропуская внука, засуетился около холодильника, смущаясь от скудности его содержимого. Дед Филипп не был беден. Просто ему самому разносолов не требовалось, пищу старик употреблял простую, а вот перед Егором за это отчего-то было неудобно.
- Ты погодь, Егорушка. Сейчас я до Степаниды дойду, сырку тебе, творожка...
- Да зачем, дед? - Егор заглянул в холодильник. - Вот яйца есть, лук. Сейчас яичницу соорудим. А я здесь колбасы, рыбки, консервов привёз. Потом до магазина дойду, а сейчас не ходи никуда. Расскажи лучше, как ты справляешься здесь?
- Справляюсь, Егорка, справляюсь. - Старик неловко провёл рукой по поверхности стола. - Сколько их, тех дел, сейчас у меня?
- Хозяйством, гляжу, обзавёлся. - Егор с улыбкой посмотрел на копошащегося в одеяле котёнка. Мотя игриво поглядывал на лежащую на полу мать и прятался от Совы в складках перины.
- Да вот. - Окончательно смутился дед Филипп. - Степанида ругается. Говорит, помрёшь, старый, а их куда?
Егор нахмурился.
- Ты, дед Филипп, не спеши туда. Я помню, как в детстве ты у меня на свадьбе погулять обещал.
- Было дело. - Улыбнулся старик. - Ты тогда в садик ходил, и была там у тебя зазноба.
- Зазноба... Копай глубже, дед, любовь. Леночка Дёмина. Красивая была, с бантиками, платьице белое... - Егор разбил яйца в зашкворчавшее на сковороде масло. - Я тогда всерьёз жениться хотел.
- А сейчас где она, Леночка?
- Бросила. - Егор скроил грустную мину. - Ещё в пятом классе. Дружили-дружили, а потом появился другой.
- Лучше тебя? - недоверчиво прищурился дед Филипп. - Что же ты, выходит, Егор Матвеевич, конкуренции не выдержал?
- Выходит, не выдержал. - Внук пожал плечами. - Да это детство всё, дед. Но обещание твоё я помню.
- Так ты что, Егорка, никак жениться собрался?
- Нет, дед. Не на ком пока.
Он разложил яичницу по тарелкам, поставил чайник. Дед Филипп помялся и спросил со скрытой тревогой:
- Дома что-то случилось, Егорушка? Все здоровы?
- Здоровы. И не случилось ничего, только... Я, дед Филипп, у тебя до ноября останусь. - И в ответ на вопросительный взгляд старика добавил: - Я бы и совсем остался, только мне в армию в осенний призыв.
- Не поступил? - Ахнул дед Филипп. - Отец, поди, расстроился?
- Почему не поступил? - По-мальчишечьи сердито фыркнул Егор. - Я, куда они хотели, проходил по баллам. Только я отцу сразу сказал: сначала отслужу, потом учиться буду. Тогда можно спокойно и на заочный пойти. Жил бы у тебя, экзамены сдавать ездил.
- Ты чего это, Егор? - Испугался дед Филипп. Испугался того, что поссорится мальчишка с Матвеем, как и он сам, тоже в немилость впадёт. Характер у сына больно крут. Из-за него, старика, и Егорка в опале окажется.
Но внук понял его по-своему. Побледнел, отложил вилку.
- Я думал, ты рад будешь. Дед, может быть, ты считаешь, что мне тоже ваш с бабушкой дом нужен? - Ноздри Егора раздулись от обиды. - Нет. Я ещё в прошлый раз им сказать хотел... Нельзя так.
Вон чего, значит, Егор в прошлый приезд брови супил. Не на деда обижался за его решение, за отца ему стыдно было.
- Да что ты, Егорка, — горячо заговорил дед Филипп. — Я ж просто не хочу, чтобы ты с родителями ссорился.
- Поздно. Уже. — Егор отправил в рот желток. — Так орали. Оба. Сказали, что заняться мне нечем и что я им назло это делаю. А это моя принципиальная позиция, понимаешь? Я давно так решил. И мнение своё у меня есть. Почему же я должен жить так, как мне кто-то диктует? Тем более, что в этом вопросе, дед, они не правы.
Он доел, собрал кусочком хлеба жёлтые капли с тарелки, снял чайник с плиты.
- Дед, тебе погорячее или разбавить?
- Как нальёшь. Егорка, ты на меня не гляди. Рад я, что ты приехал, здорово рад. Не ждал тебя. Отца твоего ещё ждал, а тебя... Не привык, понимаешь, какая штука. Что ты вырос уже, не привык.
- Да тут, дед Филипп, даже не в возрасте дело. Лерку родители набаловали. Она даже сейчас сама за себя отвечать не хочет. Как надо ей что, так вынь и положь. А мне просить стыдно. Они тоже деньги не печатают. Я с девятого класса на подработки пошёл. Сначала копейки, конечно, были. А потом научился работать. За два года отложил кое-что. Ты не бойся, я на шее у тебя сидеть не буду.
- Да что ты заладил: «Не бойся» да «Не бойся»? - Рассердился дед Филипп. - Стар я бояться, Егор. И тебя, щегла, прокормил бы. Да только знаю, что не такой ты. Вон на Сову посмотри. Животина, а ни на кого не надеется. Со мной живёт, но сама себя обеспечивает, если так сказать можно. А ты человек, да теперь, как оказалось, взрослый совсем. Решил жить здесь — живи. Я только рад буду.
Егор заметно повеселел. Спросил, куда можно вещи положить, разобрал сумку, переоделся.
- Дед, а готовить с тобой на завтра, что будем? Кто придёт-то?
- Куда придёт? - Опешил дед Филипп. - Зачем?
- Как? - Егор тоже слегка растерялся. - А день рождения? Ты не отмечаешь, что ли, дед Филипп?
Дед Филипп тут глазами захлопал. Какой день рождения ещё?
- Погодь, Егорка. А число у нас какое нынче?
- Двадцать шестое. Завтра двадцать седьмое. Я потому и приехал сегодня, чтобы помочь, ну и отметить с тобой завтра.
- А я и запамятовал совсем. - Признался дед Филипп. - Числам да дням счёт потерял. Никого не будет, Егорка. Вдвоём отпразднуем. Да вот Мотя с Совой ещё.
Серый котёнок, забравшись на табурет, тянулся лапкой к оставленной на столе колбасе.
- Мотя уже знает, что приглашён. - Засмеялся Егор. - Эй, мелкий воришка, сегодня ещё рано.
- Прибери, прибери! - Замахал руками старик. - Гляди, разбаловался, тощий хвост! Мотька, ужо я тебе!
Но котёнок не испугался. Проводил колбасу с сожалением, дёргая своими тоненькими усами и облизываясь. Егор, смеясь, убрал тарелку в холодильник и покачал головой.
- Но приготовить что-нибудь надо. Вдруг бабушка Степанида зайдёт. Она раньше часто заходила.
- Она и сейчас про меня не забывает. - Улыбнулся дед Филипп. - Ну ладно, идём в магазин.
- Не идём, а я сам схожу. Он там же находится? Не переехал?
- Не переехал, Егорка. Но ты же мой гость. Погоди, я денег дам тебе.
- У меня есть. - Внук нахмурился. - Говорю же, я работал. Дед, давай ты просто не будешь меня останавливать.
Дед Филипп смотрел в окно на идущего к калитке внука. Глаза снова защипало, но теперь уже не от тоски, а от гордости за Егора и от нежданного этого его приезда. И немного от тревоги: теперь Матвей и на сына обижен тоже. Интересно, знает ли сын, что внук поехал к нему? Надо у Егорки спросить. И сказать, чтобы родителям позвонил. Как ни крути, а волнуются они.
Егор вернулся весёлый, с целым пакетом покупок.
- Дед, я подумал: мы мясо с тобой сделаем, да? И салатик какой-нибудь. Я умею, маме помогал часто.
- Егорка, про маму. - Дед Филипп обрадовался, что Егор сам об этом заговорил. - Ты звонил ей? Сказал, где ты?
- Сразу сказал. Сказал, что к тебе поеду. И ей, и отцу. Мне скрывать нечего. Я плохого ничего не сделал.
И он принялся выкладывать покупки...
Следующий день и вправду стал для деда Филиппа настоящим праздником, коих не было много лет. Забежала с самого утра Степанида, расцеловала старинного друга в обе щеки, поставила на стол блюдо с пышным самодельным пирогом. Поахала, любуясь Егором.
- Не узнать внука, Филипп Петрович. Вы ешьте, ребятушки. Пирог тёплый ещё.
А ещё больше удивилась, когда Егор к обеду её пригласил.
- А чего же, приду! — сказала весело. — Давненько у нас праздников не случалось. В самом деле, не всё же о заботах думать.
В обед, только за стол сели, дверь приоткрылась.
- Деда! С Днём рождения!
Егор с удивлением смотрел на маленького мальчика, протягивающего деду Филиппу рисунок.
- Деда, я самолёт тебе нарисовал, сам!
- Да неужели сам, Васятка? Ай спасибо, ай молодец! Красота-то какая!
- Дмитрий. - Молодой мужчина протянул Егору руку. - А мы вашего дедушку поздравить забежали. Филипп Петрович мне всегда помогает. Даже с Васяткой как-то сидел. И котёнка нам подарил, да, Вась?
- Ага. Такого же, как Мотя. Только наша Мурка красивее, правда, деда?
- Да, конечно, твоя Мурка самая красивая. - Засмеялся дед Филипп. - Митя, садитесь за стол. А мама ваша где же, Васятка?
- Мама наша передавала поздравления, но она у нас сегодня пусть полежит немного.
- Митя, хорошо всё? - Насторожилась Степанида.
- Да хорошо, хорошо. - Успокоил Митя. - Просто врачи сказали, что Ксюшке поспокойнее надо быть. Васю, когда ждали, такого не было, а здесь... Лучше поостережемся.
- Мить, наливочки домашней? - предложила соседка.
- Нет, тёть Стёп. Я Ксюше обещал и Филиппу Петровичу вот. Чайку можно.
Женщина одобрительно кивнула.
- Молодец, Митя, что слово держишь. Чайку это мы мигом.
- Почему только чаю? - спохватился Егор. - У нас и мясо и салат, мы с дедом готовили.
Посидели славно. Много добрых слов было сказано. Дед Филипп хоть и отмахивался, но довольно улыбался, гладил рукой нехитрые, но душевные подарки. Васятка уплетал за обе щеки Степанидин пирог и взахлёб рассказывал старику про свою Мурку, а вскоре запросился домой.
Выйдя проводить гостей, дед Филипп вдруг краем уха услышал, как Егор говорит по телефону:
- Ладно отец, но тебе он такой же дед. Неужели трудно поздравить?
С Лерой, с сестрой, наверное. Хмурится, слушает, что ему отвечают. Но дед Филипп и тем счастлив, что Егорка, внук родной, приехал. Не забыл про его праздник. Рад тому, что не одному отмечать пришлось.
Вот оно, дедово счастье. Хороший парнишка вырос, самостоятельный. Сам для себя решил всё, сам сделал. А Матвей и раньше не часто отца вниманием баловал, да и сейчас ещё от обиды не отошёл, видать. Но это ничего.
А вечером всё же раздался звонок.
- С днём рождения, бать.
- Спасибо, сын, что вспомнил.
- Егор-то приехал?
- Приехал.
- Ты там скажи ему, пусть звонит.
Егор рядом стоит, всё слышит. Головой кивнул: позвоню, мол. Засыпал дед Филипп, торопя новый день. А как иначе, когда утром теперь просыпаться хочется. Они с Егором на завтра уже дела запланировали. А до ноября так и вовсе далеко ещё. Много хороших дней впереди. Ой, много. Значит, жить надо. Значит жить будем!
Рассказы из этой серии:
*****************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************