Экономическая ситуация в стране напрямую влияет на каждого из нас, а для участников рынка недвижимости – покупателей, продавцов и инвесторов – понимание этих процессов особенно важно, ведь сегодняшний (преимущественно кадровый) кризис в промышленности может напрямую повлиять на стоимость вашей квартиры или доход от аренды.
Ранее мы публиковали фрагменты лекции Владимира Владимировича Карачаровского – кандидата экономических наук, доцента Департамента прикладной экономики, заведующего лабораторией сравнительного анализа развития постсоциалистических обществ НИУ ВШЭ. Сегодня предлагаем глубже разобрать ключевые вопросы современного рынка труда: какие профессии действительно востребованы, почему многим приходится осваивать новые специальности и способны ли автоматизация и роботизация решить проблему нехватки кадров.
Эти тенденции не просто определяют занятость россиян – они влияют на доходы населения, а значит, и на динамику рынка недвижимости. Давайте разберёмся, какие изменения нас ждут и как к ним подготовиться.
«Стоит отметить, что в России сейчас рекордно низкая по мировым масштабам (и, если сравнивать с остальными периодами развития страны) безработица – всего 2,5%. Безработными считаются люди, которые не имеют работы, которые ищут работу и которые готовы приступить к работе в течение недели.
Если говорить о востребованных профессиях, то настоящий дефицит сегодня – это рабочие и инженеры промышленности в отраслях, связанных с государственным оборонным заказом. В этих отраслях нужны инженеры-технологи, инженеры-конструкторы, токари, слесари, фрезеровщики.
Число работников промышленности снизилось с 24 млн в середине 1980-х годов до 13 млн человек на сегодняшний день. Возникает вопрос, – насколько успешна будет работа над импортозамещением, если необходимых для этого специалистов на 10 млн меньше, чем в советский период, когда мы (объект сравнения в данном случае – РСФСР) всё делали для страны сами? Структура занятости со времён СССР поменялась так, что примерно то же количество экономически активного населения вместо заводов трудится теперь в торговле, сфере услуг, государственном управлении. Очевидно, что невозможно сотрудников торговли, рестораторов, сотрудников МФЦ отправить работать на заводы к станкам. Это совершенно иной вид человеческого капитала, который не может в одночасье превратиться в рабочих у станков и инженеров. Мы не можем быстро решить проблему технологического суверенитета в таких условиях.
Действительно, если сравнивать количество рабочих в популярных сейчас отраслях с количеством сотрудников в РСФСР, то картина следующая:
- В торговле и общественном питании – в 1985 году занято порядка 6 млн человек, сейчас – 15 млн;
- В финансовом секторе и недвижимости – в 1985 году занято 400 тыс человек, сейчас – 1,3 млн;
- В государственном аппарате – в 1985 году 1,2 млн человек, сейчас – 3,5 млн.
Чтобы решить проблему технологического суверенитета, необходима «обратная» эволюция структуры занятости. Но готовы ли мы к тому, что сфера услуг снова «сократится» до тех размеров, которыми довольствовался советский человек? Конечно, нет. Значит, решение проблемы – это автоматизация и роботизация производств, рост производительности труда, трудовая миграция.
Сегодня в России действует двухуровневая система подготовки кадров со средним профессиональным образованием: специалисты среднего звена, которые могут занимать управленческие должности, и квалифицированные рабочие. Проблему количества мест для обучения рабочей молодежи государство теоретически могло бы решить, но ключевой вопрос и в том, как обеспечить возвращение престижа рабочих профессий, который в постсоветский период был заметно утрачен.
В современной политике образования чётко прослеживается тенденция к удержанию молодёжи в регионах. Помимо общего дефицита кадров в различных отраслях, существует серьёзный региональный дисбаланс — большинство выпускников стремится в Москву и другие крупные города. В советское время эту проблему государство частично решало через систему распределения (в отдалённые регионы, малые города, деревни и сёла) по окончании вуза, а также через систему «лимитов» (ограничения трудовой миграции в мегаполисы), но сегодня таких механизмов нет. Вместо этого государство использует косвенные меры, например, ограничивая количество платных мест в столичных вузах.
Вопрос о возвращении системы распределения выпускников вузов вызывает закономерные споры. Если рассмотреть логику этой системы, платные студенты самостоятельно финансируют своё обучение и поэтому вправе свободно выбирать место работы. Бюджетные же студенты учатся за государственный счёт, и государство гипотетически может требовать, что они должны отрабатывать это там, где им укажут. Однако здесь возникает справедливый контраргумент: бесплатное образование финансируется из налогов граждан. Получается, что родители косвенно оплачивают обучение своих детей, а значит, государство не должно жёстко ограничивать их свободу выбора.
Основная несправедливость системы распределения заключается в огромной разнице условий жизни между регионами, доходы в которых могут различаться в среднем в 1,5-2 раза. Зарплаты для молодых специалистов в регионе могут вполне соответствовать местным ценам, но, скажем, при поездке в отпуск в родную Москву для распределённого в такой регион выпускника возникнет проблема – доходы, которые хороши для региона, окажутся недостаточными, чтобы провести полноценный отпуск «на родине» в столице. Получается, что различия в уровне жизни в регионах «запирает» молодых специалистов в том регионе, куда они были направлены. Так можно ли говорить о справедливом распределении, когда регионы находятся в столь неравных условиях? Для начала необходимо обеспечить сопоставимый уровень жизни в российских регионах, как это было в советское время, когда цены и зарплаты были более унифицированы по стране.
Обязательное распределение после вуза оказывается неэффективным по нескольким причинам. Во-первых, регионы в итоге теряют подготовленные кадры — предприятие может три года вкладывать ресурсы в молодого специалиста, а затем он просто уедет в Москву. Во-вторых, современная молодёжь ценит свободу выбора и в принципе отвергает принудительные меры. В-третьих, исторический опыт показывает, что даже в СССР, с его жёсткой системой, не смогли решить проблему закрепления молодых специалистов в сельской местности и малых городах.
Государство пытается компенсировать этот дисбаланс специальными программами наподобие «Земский доктор» или «Земский учитель», но они работают только для тех, кто добровольно готов жить в провинции. Для остальных необходимы более системные решения. В первую очередь, нужно выравнивать экономическое развитие регионов, создавать привлекательные условия труда, включая обеспечение жильём, развитие инфраструктуры и социальных гарантий. Важно поддерживать профессиональную мобильность, но без ущерба для качества жизни молодых специалистов.
Проблема нехватки кадров в регионах требует комплексного подхода. Принудительное распределение – устаревший и несправедливый метод, особенно в условиях сохраняющегося неравенства между регионами. Вместо административного принуждения нужны реальные стимулы, которые сделают жизнь и работу вне столицы не менее перспективными, чем в Москве. Только создание равных возможностей во всех регионах страны сможет по-настоящему решить кадровый вопрос.
Роботизация действительно может помочь решить проблему нехватки рабочих рук в промышленности, но в российских реалиях этот процесс имеет серьезные ограничения и займет немало времени. Сейчас в России на 1000 рабочих мест приходится в среднем 4-5 роботов, что в разы меньше, чем в Европе. Хотя в отдельных индустриальных центрах РФ показатель вполне сопоставим с мировыми: например, в Калужской области 18 роботов на 1000 рабочих мест, в Санкт-Петербурге – порядка 42 робота на 1000 рабочих мест по данным Росстат за 2023 год.
Чтобы автоматизация действительно смогла компенсировать нехватку кадров в России, необходимо сначала создать саму индустрию по массовому производству роботов, обеспечить масштабные инвестиции в эту сферу и пройти длительный период внедрения новых технологий.
Мы уже видим первые признаки автоматизации в повседневной жизни — например, переход на бесконтактную оплату в метро и наземном транспорте вместо бумажных билетов, автоматические кассы самообслуживания в гипермаркетах и т.п. Однако промышленная роботизация — гораздо более сложный процесс. Ему мешают несколько факторов: зависимость от импорта технологий, высокий процент устаревших производственных мощностей, необходимость переучивать сотрудников, высокая стоимость внедрения и длительные сроки окупаемости. Особенно сложно быстро провести такие технологически изменения в такой большой стране, как Россия. Ну и главный вопрос — кто субъект этих перемен? Хочет ли это делать бизнес?
Хотя тенденция к автоматизации нарастает во всём мире, в ближайшие десятилетия она вряд ли сможет полностью решить проблему нехватки рабочих рук в нашей стране. Это постепенный эволюционный процесс, требующий комплексных изменений во всей экономической системе, а не единовременного решения. Мы движемся в этом направлении, но путь предстоит долгий.»
– Карачаровский В. В.
Конец второй части интервью с Владимиром Карачаровским.
Продолжение интервью ждите в следующих статьях!
Также читайте фрагмент интервью по теме: «Россия 2022-2025: экономические итоги в цифрах и фактах».
Если вам понравилась статья, оставляйте свои лайки и комментарии, делитесь своим мнением!
Телефон для консультаций: 8 (495) 647-00-00
С уважением, Агентство недвижимости «ТРИУМФАЛЬНАЯ АРКА»
Не забывайте подписываться на наш канал! Мы говорим о недвижимости нескучно и актуально.