Звук захлопнувшейся двери эхом отдался в прихожей. Яна замерла, прислушиваясь к голосам в гостиной.
— Ты чего стоишь, руки сложила, губы бантиком, иди и гостей обслуживай, мои подруги голодные! — голос свекрови резал воздух, как стекло.
Опять... Яна медленно повесила куртку в шкаф. Пальцы дрожали — совсем чуть-чуть, но она это заметила. В зеркале отразилось усталое лицо тридцатилетней женщины с потухшими глазами.
— Лидия Петровна, я только с работы... — начала было Яна, переступая порог гостиной.
— Мне плевать! — Свекровь величественно восседала в кресле, окруженная тремя подругами. Все они смотрели на Яну с плохо скрываемым презрением. — Нина Семеновна, Клавдия Ивановна и Зинаида Михайловна пришли к нам в гости, а ты... что ты им предложила?
Яна окинула взглядом стол. Пустые тарелки, крошки от печенья, следы от чашек.
— Я могу приготовить ужин...
— Могу, могу! — передразнила Лидия Петровна. — Слышите, девочки? Она может. А я думала, у неё руки отсохли совсем.
Подруги захихикали. Нина Семеновна — полная женщина с жирными кудрями — покачала головой:
— Ох, Лида, терпишь ты её... Я бы на твоём месте давно поговорила с сыном.
— Да что с него взять, — махнула рукой свекровь. — Миша работает как вол, а дома получает одни проблемы. Жена — как мебель. Стоит, пылится.
Мебель... Яна почувствовала, как внутри что-то сжимается в комок. Сколько лет она терпела эти колкости? Сколько раз проглатывала обиды?
— Где мой сын, кстати? — продолжала свекровь. — Небось опять задерживается из-за неё. Дома такой бардак, что стыдно людям показать.
— Он на совещании, — тихо ответила Яна.
— Конечно, на совещании! — Лидия Петровна встала и подошла к ней вплотную. — А ты что делала весь день? Маникюр себе делала? Сериалы смотрела?
— Я работала, — Яна попыталась сохранить спокойствие.
— Работала! — Свекровь повернулась к подругам. — Вы слышите? Она работала. Сидит в офисе, бумажки перекладывает, а домой приходит — и всё, силы кончились.
Клавдия Ивановна — худощавая женщина с острым носом — подлила масла в огонь:
— А что, Лида, не могла сына научить жену выбирать? Вон у моей соседки зять — золото, не мужик. Жена у него как шёлковая, всё по дому делает, детей нарожала...
— Дети! — Лидия Петровна всплеснула руками. — Вот именно! Сколько лет замужем? Пять? И что? Ни одного внука мне не дала. Эгоистка.
Яна почувствовала, как щёки горят. Они не знали про выкидыш два года назад. Не знали, какой болью это откликалось в её сердце.
— Лидия Петровна, — голос Яны был тих, но в нём появилось что-то новое. — Хватит.
— Что-что? — Свекровь выгнула бровь.
— Я сказала — хватит.
Зинаида Михайловна — женщина в очках — неодобрительно поцокала языком:
— Ой-ой-ой, какие мы смелые стали...
— Да нет, — Яна подняла голову. — Не смелые. Просто... усталые.
Усталые от унижений. От того, что меня не видят как человека. От того, что я позволила себе стать невидимой.
Лидия Петровна сделала шаг к ней:
— Слушай меня внимательно, голубушка. Пока ты живёшь в моём доме...
— В доме вашего сына, — поправила Яна.
— Не перебивай! Пока ты здесь, ты будешь делать то, что я скажу. А скажу я тебе — марш на кухню. Накрывай на стол, готовь ужин. И чтобы всё было красиво, понятно?
Яна посмотрела на неё внимательно. Потом перевела взгляд на трёх подруг, которые ждали её реакции, как зрители в театре.
Сколько можно?
— Нет, — сказала она просто.
— Что — нет?
— Я не буду готовить ужин. Не буду накрывать на стол. И не буду больше терпеть ваши оскорбления.
Тишина повисла в комнате. Нина Семеновна приоткрыла рот. Клавдия Ивановна сняла очки и начала их протирать.
— Ты что, с ума сошла? — Лидия Петровна побледнела.
— Возможно, — Яна почувствовала странное облегчение. — Но знаете что? Мне всё равно. Мне плевать на ваше мнение. Мне плевать на мнение ваших подруг.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать?!
— Точно так же, как вы разговариваете со мной. Только честно.
Яна развернулась и пошла в спальню. За спиной послышался взрыв возмущения:
— Ты куда? Я с тобой ещё не закончила!
— А я с вами закончила, — бросила Яна через плечо.
В спальне она достала из шкафа старый чемодан. Руки больше не дрожали. Наоборот — движения стали чёткими, решительными.
Почему я так долго терпела?
Она складывала вещи и думала. О том, как постепенно стала тенью в собственной жизни. Как научилась ходить на цыпочках, говорить вполголоса, извиняться за своё существование.
Но я же не всегда была такой.
В дверях появилась Лидия Петровна:
— Что это значит? Что ты делаешь?
— Собираюсь, — Яна не повернулась.
— Собираешься? Куда?
— Отсюда.
— Так, стой. — Свекровь вошла в комнату. — Ты что, театр устраиваешь? Думаешь, испугаешь меня?
Яна повернулась к ней:
— Лидия Петровна, за пять лет вы ни разу не сказали мне доброго слова. Ни разу не поблагодарили за то, что ваш сын накормлен, обстиран, любим. Вы превратили мою жизнь в ад.
— Да как ты...
— Нет, теперь я говорю! — Голос Яны окреп. — Вы считаете меня мебелью? Прекрасно. Мебель может сломаться и её выбрасывают. Считайте, что я сломалась.
— Миша тебя не отпустит!
— Миша даже не заметит, — горько усмехнулась Яна. — Он привык, что я молчу. Что терплю. Что всегда соглашаюсь.
Она застегнула чемодан и посмотрела на свекровь:
— Знаете, что самое печальное? Я могла бы стать вам хорошей дочерью. Но вы сразу решили, что я враг.
— Ты и есть враг! Ты отняла у меня сына!
— Я любила вашего сына. Но любовь не может жить там, где нет уважения.
Яна взяла чемодан и пошла к выходу. В гостиной три подруги притихли, наблюдая за происходящим.
— Куда ты идёшь? — крикнула вслед Лидия Петровна.
— К тёте Соне в Краснодар. Она всегда говорила, что я могу к ней приехать.
— А как же Миша?
Яна обернулась:
— Миша сделал свой выбор давно. Он выбрал покой. Выбрал не вмешиваться. Выбрал вас.
Дверь захлопнулась. Яна стояла на лестничной площадке и дышала. Впервые за много лет — дышала полной грудью.
Страшно...
Но страх был другой. Не парализующий, а живой. Страх нового, неизвестного, но своего.
***
Через три дня она уже была в Краснодаре. Тётя Соня встретила её без расспросов, просто обняла и сказала:
— Проходи, детка. Будешь жить столько, сколько нужно.
Яна устроилась на работу в небольшую дизайн-студию. Сначала было трудно — привыкать к тому, что с ней разговаривают как с человеком. Что её мнение важно. Что она может смеяться, не оглядываясь.
Миша звонил первые две недели. Просил вернуться. Говорил, что мама изменится.
— Она не изменится, — сказала Яна во время последнего разговора. — И ты не изменишься. А я уже изменилась.
— Яна, мы же семья...
— Семья — это когда тебя защищают. А не когда ты защищаешься от неё.
Она повесила трубку и больше не отвечала на звонки.
Вечером, сидя в гостиной тётиной квартиры, Яна пила вишневый чай и думала о том, какая же непредсказуемая жизнь. А где-то там, в другом городе, Лидия Петровна рассказывала подругам, какая бессовестная у неё была невестка.
Пусть рассказывает.
Яна улыбнулась. Впервые улыбнулась настоящей улыбкой. Она была свободна. Страшно, неуютно, но свободна.
И это было только начало её новой жизни.
А старая жизнь... старая жизнь осталась позади, как плохой сон, который забывается с рассветом.
Прошло полгода
Яна уже привыкла к новой жизни, когда однажды утром зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Алло? — осторожно ответила она.
— Это Яна? — голос был вкрадчивый, незнакомый.
— Да, а кто это?
— Меня зовут Светлана Николаевна, я работаю в кадровом агентстве. К нам поступила нехорошая информация про вас.
Яна нахмурилась:
— Простите, о чём вы говорите?
— Видите ли, к нам обратилась одна женщина. Лидия Петровна. Сказала, что вы её бывшая невестка и что вы... ну, воровали на прошлом месте работы.
Лидия Петровна! Яна почувствовала, как сердце забилось быстрее.
— Это ложь, — твёрдо сказала она.
— Конечно, конечно. Мы просто хотели предупредить ваших нынешних работодателей...
Яна отключила телефон. Руки слегка дрожали — не от страха, а от возмущения.
Значит, решила мстить.
Через час позвонила тётя Соня:
— Яночка, тут какая-то женщина звонила. Представилась соседкой, говорила про тебя всякие гадости. Я ей сказала, что таких соседей не знаю.
— Тётя Соня, это моя бывшая свекровь. Не обращайте внимания.
— Ах, вот оно что! — тётя хмыкнула. — Ну и гадина же!
Вечером на работе подошла Марина, коллега из дизайн-студии:
— Яна, к нам сегодня звонила какая-то тётка. Говорила, что ты якобы срываешь сроки, обманываешь клиентов. Наш Иван Петрович так смеялся — говорит, видно, что женщина злая до невозможности.
Яна вздохнула. Значит, Лидия Петровна решила развернуть настоящую кампанию.
На следующий день история повторилась. Звонки в агентство недвижимости, где Яна снимала квартиру. Звонки в поликлинику. Даже в парикмахерскую, где она стриглась.
— Представляете? — рассказывала парикмахер Оксана, укладывая Яне волосы. — Звонит какая-то тётка, говорит, что вы не платите за услуги, хамите мастерам. А я думаю — да Яна у нас самая вежливая клиентка!
Но самым неожиданным стал звонок от Миши. Яна не отвечала ему уже месяца три, но на этот раз решила взять трубку.
— Яна, мама совсем с ума сошла, — голос мужа звучал устало. — Она названивает по всему городу, где ты живёшь. Соседям, твоим коллегам...
— Знаю, — коротко ответила Яна.
— Она говорит, что ты её опозорила перед подругами. Что теперь все знают, как невестка её "поставила на место".
— Миша, а ты что думаешь по этому поводу?
Пауза.
— Я думаю... я думаю, что мама зашла слишком далеко.
— Только сейчас до тебя дошло?
— Яна, вернись. Я поговорю с мамой. Поставлю её на место.
— Миша, — Яна говорила спокойно, без злости. — Ты мог поставить её на место пять лет назад. Год назад. Хотя бы полгода назад. Поздно.
— Но мы же любим друг друга...
— Любовь — это не только чувства. Это поступки. А ты выбрал бездействие.
Она снова повесила трубку. И поняла, что больше не чувствует ни боли, ни сожаления. Только лёгкую грусть по тому, что могло бы быть.
Атака Лидии Петровны продолжалась ещё неделю. Она звонила, писала гневные сообщения в социальных сетях, даже пыталась связаться с директором дизайн-студии.
Но произошло нечто, чего свекровь не ожидала. Люди, которым она звонила, не поверили ей. Более того — они рассказывали об этих звонках Яне с сочувствием и даже с юмором.
— Знаете, — сказал Иван Петрович, директор студии, — за тридцать лет работы с людьми я научился отличать правду от лжи. И эта женщина явно врала. Причём очень неумело.
Тётя Соня была ещё категоричнее:
— Такая злоба в голосе! Сразу понятно, что за человек. Ты, Яночка, правильно сделала, что от неё сбежала.
А потом случилось то, что окончательно похоронило планы свекрови. Лидия Петровна решила приехать в Краснодар лично. "Поговорить с работодателями невестки", как она выразилась в разговоре с подругами.
Яна узнала об этом от Миши, который позвонил предупредить:
— Мама купила билет на завтра. Она хочет встретиться с твоим начальством, рассказать им "всю правду". Я пытался её отговорить, но...
— Пусть приезжает, — спокойно сказала Яна. — Я не собираюсь прятаться.
На следующий день Лидия Петровна действительно явилась в дизайн-студию. Яна увидела её через стеклянную перегородку — всё такая же надменная, в лучшем костюме, с боевым выражением лица.
Иван Петрович вышел к ней сам. Разговор длился минут пятнадцать. Яна не слышала слов, но видела, как постепенно менялось лицо свекрови — от уверенности к растерянности, а потом к откровенной злобе.
— Что она вам сказала? — спросила Яна у директора, когда Лидия Петровна ушла.
— Много интересного, — усмехнулся Иван Петрович. — Про то, что вы якобы ленивая, безответственная, грубая. Что обманываете людей и вообще не способны на честную работу.
— И вы ей поверили?
— Яна, — директор посмотрел на неё серьёзно. — За полгода работы у нас вы зарекомендовали себя как один из лучших сотрудников. Клиенты вас хвалят, коллеги уважают. А тут приходит какая-то женщина, источающая яд, и пытается убедить меня в обратном.
Он помолчал, а потом добавил:
— Знаете, что меня больше всего поразило? Не то, что она говорила про вас. А то, как она это говорила. С такой ненавистью... Страшно представить, каково было с ней жить.
В тот же день Лидия Петровна попыталась встретиться с арендодателем Яны. Потом с соседями. Но результат был тот же — люди слушали её с недоумением и не верили ни единому слову.
— Яночка, — рассказывала вечером тётя Соня, — она даже ко мне домой приходила! Такая вся из себя важная, начала мне рассказывать, что ты якобы неблагодарная, что семью разрушила...
— И что вы ей ответили?
— А что я могла ответить? — тётя усмехнулась. — Сказала: "Милочка, если невестка от вас сбежала в другой город, то проблема точно не в невестке".
Яна рассмеялась. Впервые за эту неделю рассмеялась искренне.
— Она так обиделась! — продолжала тётя. — Сказала, что все тут какие-то неправильные, что не понимают ситуации. А я ей говорю: "Да нет, милая, это вы неправильная. И давно пора бы это понять".
Лидия Петровна пробыла в Краснодаре три дня. Три дня тщетных попыток "восстановить справедливость" и "открыть людям глаза на истинное лицо Яны".
Но чем больше она старалась, тем хуже выглядела сама. Люди видели злобную, мстительную женщину, которая не может смириться с тем, что кто-то осмелился дать ей отпор.
— Вы знаете, — сказала Марина, коллега по работе, — когда эта ваша свекровь ко мне подходила на улице, у неё в глазах был такой... такой голод. Голод до чужой боли. Жутко.
В последний день своего "визита" Лидия Петровна попыталась встретиться с самой Яной. Подкараулила её у дома.
— Надеюсь, ты довольна, — сказала свекровь вместо приветствия. — Испортила мне жизнь.
— Лидия Петровна, — Яна остановилась в нескольких шагах от неё. — Я ничего вам не портила. Я просто перестала позволять вам портить жизнь мне.
— Ты разрушила нашу семью!
— Я ушла из семьи, где меня не любили и не уважали.
— Миша страдает!
— Миша мог меня защитить. Не захотел.
Лидия Петровна смотрела на неё с ненавистью:
— Думаешь, ты победила? Думаешь, теперь всё будет хорошо?
— Лидия Петровна, — Яна говорила устало, — я не с вами боролась. Я боролась за право быть человеком. И да — я победила.
— Ты эгоистка! Разве семья — это не жертвы?
— Семья — это любовь. А любовь не требует унижения.
Свекровь ещё что-то кричала вслед, но Яна не слушала. Она поднималась по лестнице и думала о том, как странно всё повернулось.
Лидия Петровна хотела её уничтожить, а в итоге только укрепила её позиции. Люди увидели контраст — спокойную, работящую Яну и злобную, мстительную свекровь. И сделали выводы.
Через неделю после отъезда Лидии Петровны Миша позвонил последний раз:
— Мама говорит, что все в твоём городе против неё настроены.
— Миша, никто против неё не настроен. Просто люди видят правду.
— Она требует, чтобы я подал на развод. Говорит, что ты опозорила нашу семью.
— Подавай, — просто сказала Яна. — Я не против.
— Яна... а если бы мама изменилась? Если бы мы начали всё сначала?
— Миша, — Яна посмотрела в окно, где цвели весенние деревья. — Поздно. Я уже другая. И мне нравится быть другой.
Развод оформили через полгода. Тихо, без скандалов. Миша даже не приехал на процедуру — прислал доверенность адвокату.
А Яна к тому времени уже получила повышение в студии, сняла собственную квартиру и даже познакомилась с интересным мужчиной — художником Андреем, который рисовал её портрет и говорил, что у неё удивительно живые глаза.
— Знаешь, — сказал он однажды, — в тебе есть какая-то особенная сила. Как будто ты прошла через огонь и закалилась.
— Не через огонь, — улыбнулась Яна. — Через лёд. Но результат тот же.
Она больше никогда не видела Лидию Петровну. Изредка доходили слухи через общих знакомых — свекровь по-прежнему рассказывала всем, какая у неё была ужасная невестка. Но теперь это звучало как жалобы надоедливой старухи, которая не может смириться с поражением.
А Яна жила. Просто жила — работала, любила, смеялась, строила планы. И каждое утро, просыпаясь в своей квартире, в своей новой жизни, она думала:
Как хорошо, что у меня хватило сил уйти.
Месть Лидии Петровны провалилась полностью. Но самое главное — Яна поняла, что никакая месть уже не могла её достать. Она была свободна. И это было лучшей победой из всех возможных.