Так и притопала Анна в столицу. Показала стражнику у ворот колечко фамильное с вензелем - я, мол, кузина Кристины Юлленшерна, прошу меня к ней отвести. Стражник оставил свой пост у ворот и поплелся вместе с ней в центр. Был бы жив Стуре - он бы этому горе-постовому голову оторвал, и никто бы его даже за глаза не осудил. Вот нельзя было просто спросить у первого встречного дорогу к дворцу регента (как бы знатная дама и сама должна знать, где эта резиденция) и уже там показывать колечко страже.
Вот она, комедь-то пошла. Знаете, я особо не расстроюсь если сценарист и режиссер в серьезном фильме (и даже комедии) не будут полировать тему походов своих персонажей в туалет. Но здесь дело иное - полируют и еще как. У нас Анна в лесок ходила, когда Фрейю похищали и теперь ей снова приспичило. Сидя на горшке (слава Богу за ширмой), она рассказывает Кристине о последних минутах Стена Стуре Младшего: э-э-э, помирал Стенька, муж твой, так кланялся тебе. Типа, комедия в том, что Анну припекает в самый неподходящий и неуместный момент?
Анна просит помощи у регента и говорит о том, желает отомстить убийцам своих родных. Кстати, насчет архиепископа, Анна лишь сказала, что «он там был». В ответ на вполне понятное желание кузины - «Я хочу, чтобы они умерли!» (без упоминания при этом имени Густава Тролле, замечу), Кристина ей выдала что-то неясное - «придется договариваться, всегда так поступали». Не понял. Нет, ясен пень, придется договариваться, но с кем? С Дитрихом и его обалдуями, что ли? Так простых исполнителей в большинстве случаев или тупо сливали, или не возражали, когда с ними расправлялись в порядке мести.
Фрейя сидит в плену с какими-то селянками, к счастью, хоть прошло и много времени (хотя кто его знает, может Анна за полдня дошла до Стокгольма) с ней пока ничего дурного не случилось. А Анну регент сходу назначила своим советником. За какие-такие заслуги фиг его знает. Я валяюсь с них, ведь вы, товарищ режиссер, хотели показать сильных женщин, не правда ли? Похвальное желание, но почему вы показываете тупейшее кумовство? Тут и Шпион сидит, вопросы Анне всякие задает. И никого не смущает, что он прибыл явно со стороны, откуда движутся датчане. А, нет, каюсь, Кристинка кое-каких мышей ловить могет.
Шпион регенты пирог подсовывает - откушаете, моя жена испекла. Ничего тупее и придумать нельзя - лезть с пирогом при всех, да еще и вне обеда, прямо на государственном совете. Но регент не промах - только после вас, ибо знаю я о ваших связях в Дании. Шпион сразу сделал кислую морду - ты бы хоть притворялся что ли. Но пирог съел, видать, многоходовка какая-то.
Анна ночью идет куда-то по городу. А зачем же она тогда требовала провести ее к регенту от ворот, коли город она знает? И топает она в район красных фонарей. Наличие фонарей оставлю на совести сценариста, тут я не особо разбираюсь. Оказывается, Фрейя - дочь местной бандерши и Анна теперь прости помощи у нее. Выясняется, почему Фрейя не разговаривает - ее отца, который был, как я понял, еретиком, убили прямо на ее глазах.
Где-то у себя в тылу, в каком-то замковом амбаре, наемники мучают пленных селянок. Еще один Немецкий брат как-то недобро смотрел на Фрейю, но почему-то ее не тронул. Тут прискакал Дитрих, для порядка надавал своим балбесам по мордасам, сообщил, что они уезжают и приказал всё здесь сжечь. Но подобие замка здесь из камня… Немецкие братья поджигаю деревянные ворота в каменный амбар, где содержались крестьянки. Но не препятствуют никому убегать после того как толпа сломала горящие двери. А за дверями этих двух оболтусов поджидает Фрейя. И она - вооружена. Сосулькой, которую отломила из-под крыши амбара. Одна сосулька против двух мужиков, это мало, конечно, и она подхватила еще факел.
Вжик, и минус один мужик. Ну уж против второго она меч взяла, тоже - того. Всё, кончились братья и уже Фрейя вычеркивает их из списка. Который у нее почему-то не отобрали при захвате в плен. И показывает эту гумажку умирающему Немецкому брату. Зачем? Он же немец и по-английски читать не умеет. Может и по-немецки не умеет, на дворе 1520-ый год.
Датская армия осаждала Стокгольм и в конце концов Кристина (которой советами помогала только одна Анна) согласилась на капитуляцию под обещание всеобщей амнистии. Кристиан входит в город. но накануне он со своими приспешниками задумал каверзу, так сказать. Йохана, мужа Анны, отпустили. Обрадовалась Аннушка, а тут вон чего - за время плена ее муж стал другим.
Переметнулся на другую сторону почти. В смысле, я хотел сказать, что он стал симпатизировать датчанам. В смысле, политически. Спрашивает его жена - как там было? Йохан и отвечает - а, знаешь, там есть и нормальные такие пацаны. На прогулку меня отпускали. А король сказал, что Уния - это хорошо. Я и кумекаю - видать и впрямь хорошо! Король со мной говори - это было трогательно.
Ага, вот к чему Кристина Анне втирала (а я-то пропустил): все мужики такие - бегают туда-сюда, стороны меняют. На Анна не стала бить своего благоверного сковородкой по голове, а психологически его вразумила - так тебя же накололи, олух царя небесного! А Йохан такой - чё, правда? Вот я лох…
*****
Поддержать автора: 2202 2053 7037 8017
Всем огромное спасибо за донаты