Кристиана короновали, но саму церемонию (которую проводил, кстати Густав Тролле) нам почему-то показывать не стали. То, что король посадил с собой за стол Густава - так это так и надо, так полагается. Можно было бы пустить к обеду и бастарда Дитриха, наверное, он всё-таки дворянин. Но что за королевским столом делает Мужик со шрамом? Расселся напротив старичка-епископа и кость грызет. Это какой-то позор… Нет, Кристиан был со странностями, за что вскоре и поплатился, дворянство он не любил ни шведское, ни датское, но до такого он всё-таки не доходил. А так король объявляет три дня праздника.
После ужина бывшего регента Кристину выселили из ее будуара и туда заехал сам король. Других покоев не нашлось? Дитрих так приподнялся под рукой короля, что ему даже ванну разрешили принимать в одном из помещений. Да, сценаристу невдомек, что ванна в 1520 году - это не для всех, поэтому я и говорю «даже». И вот через занавески к нему крадется Анна, попытка номер 2. Опять сорвалось, так как ее внезапно оттащила Кристина. И правильно сделала - чувака надо где-нибудь в подворотне уконтропупить, а не под боком у монарха.
Так, тот старичок даже не епископ, а целый кардинал и папский легат. Опять переводчик шалит - легат почему-то титулует короля «Ваше высочество», а Тролле «понизили» вдруг до епископа.
На воротах шведской столицы стояли только самые отборные дубочесы. То днем один бросил пост и тупо ушел, то вот теперь эти двое стоят и не видят, как Фрейя лезет в город. Причем, заметьте, в самом освещенном месте. Дорогу к бардаку она помнит. Кстати, зачем Анна туда ходила? Ведь это было совершенно бессмысленно. Наверное, иначе нам не могли рассказать о происхождении Фрейи. Итак, Фрейя встречается со своей матерью, а в городе между тем начинается праздник.
Переводчик подпустил матерком, когда Дитрих по приказу своего короля, заставлял знатных людей на торжестве замолчать. Не знаю, возможно это допущение нашего переводчика, но скорее всего нет. Я вообще за то, чтобы иностранные фильмы переводили как есть. Хватит причесывать их кино. Если в оригинальной версии выражаются на манер Вашингтона Ирвинга и Виктора Гюго, то да - это необходимо переложить на язык Пушкина и Горького. Но если там в исходном оригинале несут дичь, подобную той, что в своих соцсетях постит Дональд Трамп - то будьте добры, выкатывайте как есть. Прокатчики на подобное, конечно, не пойдут, а вот независимым студиям - спасибо большое.
Уж на что второй сезон «Дома Дракона» был упоротым (я про кривляние той, то играет Рейниру и про улеты Мэтта Смита), но подобного там и быть не могло. Как и в любом уважающем себя фильме хоть на историческую, хоть на условно фентезийно-средневековую тему. В комедиях это, впрочем, позволительно, но в том то и дело, что на протяжении первых полутора часов фильма никакой комедией и не пахло, если не считать комедийными вставками сидение Анны на горшке.
Внезапно Кристиан орет - «будем веселиться, будем тусовать!», врубается современный музон (видать, где-то надыбали музыкальный центр) и собравшиеся в королевских чертогах начинают дергаться в танцах XX-XXI веков. Эффект от просмотра такой, как если бы Мэтт Смит в образа принца Дейемона стал крутить на голове брейк в Харренхолле.
А король подкатывает свои причиндалы к Кристине. Но как он это делает? Ладно бы он нес всем привычную пургу типа - «Мадам, я старый солдат, не знающий слов любви…» (хоть это и не совсем соответствует духу означенной эпохи, но сошло бы), так ведь нет. Знаете, что он ей говорит? «Моя девушка недавно умерла, слышала?» Но почему он дальше ей говорит - «Может нам стоит с вами создать союз?» Если уж начали, так продолжайте в том же духе - «Типа, я тут подумал - давай замутим!» Вполне уместно - потому как король Кристиан еще и ходил на этой дискотеке в прозрачной красной рубашонке. Короче, дичь. Сон очень сивого мерина.
После того как все обплясались и перепились, началось собственно, то, о чем написано в заголовке картины. Танцы были в предбаннике, а теперь пожалуйте в саму баню, в самую что ни на есть парилку. Двери запирают, людей хватают. В целом, сам стержень происходящего подан верно. Кристиан и его верный подпевала архиепископ Тролле решили схватить и казнить своих врагов, то есть, тех кто ратовал за разрыв Унии и восстановление отдельного шведского государства.
Но «мятежникам» была амнистия не так ли? Так их теперь не в измене и обвинили (это король великодушно простил), а в ереси. Под «ересью» понималось не отступление от каких-либо догм и уж тем более не бросание Библии в костер, как это сделала Анна (стоп, а вот она за святотатство точно заслуживала наказания по всем законам той эпохи), а посягательство на свободу особы самого архиепископа Тролле. Это и была «ересь».
Но что касается всего остального … Переводчик устал, и жег напалмом: «миссис Кристина» - так король обращался к бывшему регенту. Молодчинка переводчик, не стал причесывать эту воистину ересь. Обращение «миссис» к замужней женщине (вдове) никогда не использовалось в связке с одним только личным именем дамы. Правильные примеры - «миссис Джейн Смит», «миссис Смит» или даже «миссис Джон Смит» (бралось имя мужа), но никогда - «миссис Джейн».
Правила этикета со временем менялись, сейчас принято к любой женщине, вне зависимости от ее семейного положения (если собеседнику известна ее фамилия), обращаться «мисс» + фамилия. Ну, и наконец, это же Швеция, мы же все читали «Карлсона»? Почти тот же самый принцип - «фрекен Бок», «фру Свантесон» (кстати, в интернете до сих пор водятся товарищи, которые полагают, что «Фрекен» и «Фру» - это имена личные).
Эпизод с епископом Браском, который оправдывается перед королем тем, что приклеил под свою печать (на обвинительном приговоре Тролле) записку «Я это подписал по принуждению, действительно, взят из одной старой хроники. Сценарист бы до такого кунштюка не додумался, он додумался до того, что король называет епископа - «мистер». Тем епископ и спасся.
А Тролле зачитывает список приговоренных к закланию. Тут просто песня, всё смешалось в кучу - называются и «полные» имена - Эрик Йоханссон Ваза (отец будущего короля), только с патронимом - Эрик Нильссон (это брат Кристины, кстати), без патронима, и это муж Анны - Йохан Натт-о-Даг («Ночь и день» - цвета герба, семья стала использовать это имя в качестве фамилии лишь в XVIII век, а ранее пользовалась, конечно же, патронимами). Но не слишком ли молод муж Анны, чтобы его три года назад допустили до подписания такого важного документа?
Продолжение следует …
*****
Поддержать автора: 2202 2053 7037 8017
Всем огромное спасибо за донаты