Доктор велел матери уложить парнишку в одной из лечебных комнат, а самой последовать совершать очистительные жертвы, искренне раскаяться и молиться об искуплении грехов. В молельном зале женщина упала на колени, и поклялась оставаться в подобной позе до тех пор, пока слуги не принесут добрую весть об выздоровлении любимого сына...
В те редкие минуты, когда сознание возвращалось, Аби, словно через пелену, видел, как его укладывают на белое ложе, обкладывают тело хорошо промытой овечьей шерстью и оставляют одного, предварительно напоив чем-то ужасно горьким и терпким. В его памяти остался эпизод — стены храма раздвинулись и оттуда вышел сам бог врачевания, который держал перед собой чашу, обвитую змеей.
Мерзкая гадина широко открыла свою пасть и угрожающе шипела. Мальчик несколько раз дернулся в страхе и попытался спрятаться, но сил не имелось. Грозный аспид упорно тянулся к нему и, выбрав момент, ужалил парнишку прямо в горло. Аби от боли зашелся криком и тут невероятно красный ком вывалился из его нутра прямо на белоснежнейшие ткани, которыми его предварительно укрыли. Кровавое пятно медленно расползалось по полотну, от чего становилось невероятно страшно. Горло жутко пекло, но вместе с тем немного полегчало.
Больной немного пришел в себя и заметил, как комната, где находился, наполнилась жрецами в белых одеяниях, которые принялись внимательно осматривать выпавшую из него гадость и удивленно цокать языками. Самый младший из лекарей, невероятно изможденный юноша с впалыми щеками, пожалуй, ему самому требовалось лечение, еще раз попытался влить пациенту в рот жидкость, жутко отдающую плесенью и совершенно дурную на вкус.
Аби сопротивлялся, но тщетно. Чьи-то сильные руки открыли ему рот и мерзкая жидкость полилась в горло. Как ни странно, внезапное облегчение мгновенно охватило тело, измученное жаром и болезнью. Ему безумно захотелось выспаться. Не тут-то было! Один из косцев закинул парнишку черед плечо, да так, что его голова свешивалась ниже пояса, и стремительно потащил куда-то в самую глубь темных переходов. За ними понеслась остальная толпа жрецов, размахивающих серебряными светильниками, где горели душистые лечебные травы.
В следующий раз царевич опомнился у входа в непонятное сооружение, как потом выяснилось лабиринта, наподобие того, что имелся в Эпидавре. Мальчика поставили на ноги и велели самостоятельно войти во внутрь. Очень хотелось крикнуть:
— Вы что с ума сошли? Я слишком слаб для такого подвига.
Однако выбора у него не имелось. Сильно пошатываясь от слабости, он двинулся в путь. От этого похода в сознании остался только страх не заблудиться в узких коридорах. Как прошел испытание, вспомнить не сможет. Знает только, что на пути несколько раз падал, потом вставал. Ему все время казалось, что рядом кто-то был, но он так и не смог рассмотреть своего спутника.
На выходе из лабиринта его подхватили все те же жрицы, уложили на носилки и вновь понеслись, сломя голову. Аби испугался — второй самостоятельной прогулки по лабиринту не вынести. Но его ожидало куда более худшее испытание, чем прогулка по темным переходам. Ребенка принялись с головой опускать в купель, наполненную морской водой. Мальчик вырывался, кричал, захлебывался. Продолжалось это до тех пор, пока соленая вода, как ему показалось, не начала выливаться отовсюду — ушей, носа, рта... Это было похоже на пытку и, казалось, будет длиться бесконечно.
Мальчик пришел в себя на коленях у счастливо рыдающей матери. Ему разрешили поспать. Спал он долго, почти трое суток. После пробуждения дали крепкий куриный бульон, который он с наслаждением выпил и вновь заснул. А когда проснулся — болезни словно не бывало. Вновь хотелось бегать, шалить, шуметь. Однако доктора не разрешили Федоре забирать сына и приказали оставить в храме. Как объяснил Верховный жрец — чтобы болезнь не вернулась, ее необходимо полностью изгнать, а сделать подобное возможно только оставив ребенка на Косе.
Когда через месяц Федора прислала в храм с очередными дарами своих гонцов, они не сразу признали во встретившем их крепком загорелом мальчишке хилого царевича. Более того, кое-кто даже заподозрил жрецов в подмене, и если бы мальчик не стал называть их по именам, они бы так и не поверили, что именно его видят перед собой.
Отпуская пациента домой, косцы отправили царице послание, где говорилось, что, если последняя желает вырастить из сына достойного правителя, надо обратить серьезное внимание на закаливание и физическую подготовку. Только как это сделать, родительница не представляла. Всех, кто мог бы стать достойным наставником юному наследнику, царица давным-давно казнила...
Наблюдая за тем, как меняется лицо царицы во время чтения письма, гонцы переглядывались друг с другом. А кое-кто и вовсе откровенно посмеивался. Но правительница вновь показала всем, насколько сильной может быть материнская любовь. Запрятав поглубже свою привязанность к единственному сыну, она обратилась за помощью к своему старшему брату Менелаю, жившему в приморском городке Трезен. Царица попросила родственника сделать из слабенького мальчишки такого же сильного бойца, каким был покойный царь Ираклий. Этим женщина вновь всех обезоружила и надолго заставила замолчать.
Менелай с готовностью принял предложение сестры и сообщил, что давно мечтает воспитать героя, который принесет Ахее славу. У Аби мнения никто не спрашивал, хотя мальчик был категорически против подобного поворота дел. Как же он умолял родительницу оставить его в покое! Но тщетно, родительница не собиралась отступать от задуманного. Делать было нечего. Пришлось покориться...
Мальчишка возненавидел родственника с первой минуты общения. Ну как можно было любить человека, который кроме ежедневных тренировок ничего в жизни не хотел признавать! Бег на стадионе, отжимания, сложный комплекс физических упражнений… Стрельба из лука, бои на мечах, вначале деревянных, потом настоящих... Больше всего бесили ранние подъемы, холодные обливания и простая еда. В рационе будущего царя была похлебка из чечевицы, заправленная свежей кровью, хлеб да козий сыр.
Однако человек такое существо, которое может привыкнуть ко всему, в том числе и к жесткой дисциплине. Аби уже не визжал истерично по утрам, когда слуги начинали обливать его водой. К тому же, занятия стали приносить свои результаты. Дряблые ручки и слабые ножки наливались силой, мышцы стали крепкими, куда-то пропала одышка, длительное время мучившая по утрам, на щеках заиграл румянец. Плечи пошли вширь...
Одно было плохо — дядька не любил науки и был уверен: будущему царю грамота не пригодится. Сам он, как выяснилось, прекрасно обходился без этих знаний. Чтения и математика на полном серьезе утверждал родственник, приносят только вред и лишают сил. Поэтому, когда его сверстники из благородных семей зубрили таблицу умножения и учили правила правописания, Аби старательно укреплял свое тело. Справедливости ради следует отметить, ему это даже стало нравиться. Но кое-чему его все же научили. Но все это делалось лишь для того, чтобы потом никто не сказал, что правитель Писидии совершенно безграмотен.
Предыдущая публикация по тем: Колесо судьбы, часть 12
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке